И Цинь поднялась с кровати и нажала кнопку вызова. Вскоре пришла медсестра.
— Простите, а здесь есть что-нибудь поесть?
Медсестра выглядела озадаченной, но вдруг, словно её осенило, сказала:
— Подожди минуточку, сестричка.
И вышла.
Ах...
— Неужели тут совсем нет еды? Больница, что ли, такая скупая?
Или это из-за романа?
Медсестра внезапно вернулась, неся грушу.
— Проголодалась, да? Сестричка сейчас не может выйти из больницы, возьми пока это, перекуси. Родители твои тоже хороши — приехали в больницу и ничего с собой не взяли, вот ты и проснулась, а поесть нечего.
— Ах, спасибо.
— Не за что, малышка.
Голос у этой девчушки был сладкий, да и сама она была хорошенькая, нежная и румяная — просто прелесть.
— В следующий раз будь осторожнее, хорошо? Чтобы сюда больше не попадать.
И Цинь потрогала марлю на голове и ответила:
— Хорошо, я поняла. Больше так не буду.
— Ха-ха, ну чего ты как провинилась? Не надо так говорить, сестричка ведь не злая и не ругает тебя.
— Ах... ну...
Какая же эта малышка застенчивая.
Ничего не поделаешь, я совсем не умею общаться — боюсь сказать не то или ошибиться, но не есть тоже нельзя.
— Тогда всё. Если что — нажимай кнопку, зови сестричку.
— Хорошо.
Когда медсестра ушла, И Цинь тут же съела грушу — жадно, торопливо, словно не ела сто лет.
Ничего не поделаешь, я давно не ела ничего такого. Наверное, уже года четыре. Все эти четыре года я могла есть только жидкую кашицу, а потом и кашицы не стало...
— Эх, ладно, грустные мысли в сторону, главное — сюжет.
И Цинь терпеливо дождалась возвращения отца И и остальных.
— Цинь Цинь, тебе сейчас получше? Нигде ничего не болит?
— Гораздо лучше, спасибо.
...
Тишина.
— Что... случилось? — спросила И Цинь.
— Цинь Цинь явно не в себе, правда? — взволнованно произнёс отец И.
— С каких это пор Цинь Цинь говорит «спасибо»?
— Да ладно тебе, ей ведь стало лучше, разве плохо, что Цинь Цинь выглядит более послушной, чем раньше? — вдруг сказала женщина.
— Но...
— Хватит «но». Цинь Цинь, ты можешь сейчас поехать домой?
— Ах, да.
— Эй, Цинь Цинь только что очнулась, зачем так спешить домой?
— Цинь Цинь уже согласилась, чего ты придираешься? У Цинь Цинь только что зажила рана, дома ей будет лучший уход. В этой обычной палате она не получит должного внимания — разве это дело?
— Можно перевести в VIP-палату.
— А есть ли смысл? Тогда, в спешке, её туда не перевели, а теперь что говорить?
— Это...
— Поедем домой, Цинь Цинь, поедем с мамой.
Это мама.
— М-м, я, я чувствую, что мне уже намного лучше, так что... можно возвращаться.
— Молодец, мамина умница.
Слушать это всё равно было странно.
...
...
И Цинь последовала за родителями И в дом И. По дороге её внутренний монолог был таким: «Ого, какая длинная машина», «Ого, какой красивый большой город», «Ого, какие огромные ворота», «Ка-а-акой большой дом, здесь одна часть, там другая». Это были первые в её жизни впечатления от виллы, и она могла только поражаться.
— Ещё и двухуровневая, надо же. Не ожидала, что я всё-таки барышня из богатой семьи...
— Что ты бормочешь, Цинь Цинь?
Мать И заподозрила, что у И Цинь повреждён мозг, и забеспокоилась, не скажется ли это на её умственных способностях и воспитании.
— Ничего, ничего.
Стало неловко, сказала лишнего.
Отец И всё время говорил И Цинь утешительные слова: мол, даже если голову повредила — не страшно, родители о тебе позаботятся; не надо больше приставать к Е Яню; нашей семье И незачем налаживать отношения с конкурентами — то предостерегал, то заботливо расспрашивал. И Цинь уже начала уставать от этого, но не решалась грубить, приходилось только поддакивать.
Вернувшись на виллу, она сразу же отделилась от родителей. Горничная вела её — помыла, переодела в пижаму, а потом заперла в комнате.
— Хоть я и пацанка, но было очень стыдно, когда горничная насильно меня мыла...
— Ай, нет-нет, нельзя больше об этом вспоминать!
Покраснев, И Цинь прекратила фантазировать и осмотрелась.
— Кстати, родители этой девушки вернулись и бросили меня здесь, заниматься своими делами. Теперь я взаперти в комнате. Что ж... неплохо.
— Но могли бы хоть поесть оставить, прежде чем уйти! Хотя, винить мне некого — сама постеснялась попросить.
— Вздох. Кстати, система, что мне делать в первую очередь? Ну, например, как приступить к сюжету?
— Хозяин, по сюжету в ближайшее время главная героиня отправится на Праздничное собрание, где поразит всех своей великолепной игрой на пианино, привлечёт внимание всех присутствующих и будет окружена толпой второстепенных персонажей...
— Ладно-ладно, скажи мне, с чего начать.
— Хозяину сначала нужно подружиться с главной героиней, а затем сорвать это Праздничное собрание.
Лицо И Цинь снова приняло красноречивое выражение.
— А ты помнишь, что я сделала главной героине до того, как попала в это тело?
— Хозяин поссорился с главной героиней, что привело к аварии, в которой пострадали обе.
— Ну и как мне теперь подойти к главной героине? Как с ней подружиться? Даже думать не надо — этот Е Янь ни за что не позволит мне приблизиться к ней.
— Система может предоставить маршруты главного героя, чтобы хозяин всегда знал, чем он занят.
— Дело не в этом, но навык неплохой.
Этой информации от системы было достаточно, чтобы И Цинь составила план. Но уверенности у неё не было — даже зная сюжет.
— Та груша совсем не наела... Что делать? Ужасно хочется есть. Может, спросить у горничной, нет ли чего? — И Цинь попробовала открыть дверь, но обнаружила, что та не поддаётся. Дело было не в её слабости — хоть тело девушки и было хилым и только что пережило аварию, сейчас ей стало гораздо лучше, и даже с бинтами она могла прыгать как угорелая. Просто дверь заперли снаружи.
— В романах все богатые семьи такие? What can I say?
Ладно, оставалось только ждать. Она посмотрела на часы на столе.
— 17:42.
Безнадёжно вздохнув, она решила дождаться ужина. И Цинь почесала голову, поиграла с волосами и потихоньку уснула.
Разбудила её горничная. Было уже 19:30. И Цинь сообщили, что родители вернулись и пора спускаться к ужину. Услышав, что наконец-то будет еда, И Цинь вскочила и быстро направилась вниз, но вдруг, вспомнив о приличиях, приняла чопорный вид. Горничная смотрела на неё в недоумении, гадая, не придумала ли барышня очередной план, как охмурить молодого господина Е.
— Цинь Цинь, проснулась? Иди ужинать, — сказал отец И, увидев, что она спускается.
— Х-хорошо.
Всё, говорит заикаясь.
Мать И молча смотрела на И Цинь. Она всерьёз подозревала, что та повредила мозг. Во-первых, И Цинь никогда не заикалась. Во-вторых, мать И давно не видела дочь такой нервной. Врач же сказал, что у неё лишь небольшая потеря памяти, самое большее — она не помнит недавних событий. Мать И просто хотела воспользоваться случаем и как следует воспитать дочь, чтобы та больше не ввязывалась в неприятности. Но сейчас... Неужели она даже нас с мужем не помнит?
Мать И внезапно спросила:
— Цинь Цинь, ты помнишь, как зовут маму?
Ха, попала.
Сразу раскрылась. Что делать? Как выкручиваться? Продолжать притворяться, что потеряла память. Только так и можно.
— Я... я не очень хорошо помню...
— И папу тоже не помнишь? — отец И резко встал.
— Я просто... не могу вспомнить имена, но я знаю, что вы — папа и мама, — И Цинь, насколько могла, добавила в голос нежности. Да, она знала, что только так можно выкрутиться.
Хотя они и подозревали, что с её интеллектом что-то не так, похоже, беспокоились зря. Может, у детей, потерявших память, легко возникает чувство тревоги? — подумала мать И, заметив, что И Цинь всё никак не могла сглотнуть слюну. Она всё-таки приказала сначала поужинать, решив обдумать планы на будущее воспитание дочери позже.
Не то чтобы я не могла себя сдержать, но... но на столе стояли блюда: и абалоны, и омары, и золотая утка по-сычуаньски, и трёхцветная папайя. В прошлой жизни она и не пробовала ничего настолько вкусного и роскошного.
И Цинь села за стол. Сначала она сдержанно и медленно ела, но, добравшись до «львиной головы», не выдержала и принялась уплетать за обе щеки.
Родители И удивились, но, видя, что у дочери такой хороший аппетит, успокоились и переглянулись с улыбкой.
После ужина её продолжили расспрашивать, но ей удалось увильнуть от ответов. Она впервые чувствовала, что свободное общение — это так утомительно. Раньше она очень жаждала общения, но сейчас у неё не было на это никакого настроения. Она поскорее сбежала из этого, как ей казалось, места, полного неприятностей.
— У Цинь Цинь, наверное, всё-таки повредился мозг?
— Почему ты так говоришь? Сейчас Цинь Цинь ведёт себя так послушно — разве это плохо? Раньше она даже не хотела садиться со мной за один стол, — сказал отец И.
— Эх, с тех пор как она впуталась в этого парня из семьи Е, она нам и слова доброго не сказала. Нужно воспользоваться случаем и заставить её забыть его.
— И то верно.
Отец И даже не задумался, что на самом деле имела в виду мать И, приняв её слова за обычную материнскую заботу.
...
...
— Мне нужно придумать план, как приблизиться к главной героине. Сразу предупреждаю: я всё-таки был мужчиной и не собираюсь делать с парнями всякие... дела. Система, выдай мне комплексный план, чтобы я не впутывалась с главными героями в отношения, но и не шла против системы антагонистов.
— А не стать ли хозяину уважаемым и могущественным?
— Мгновенная трансформация?
— Нет-нет, что это значит?
— Раз хозяин может затмить главную героиню, то сможет затмить и главного героя. Главная цель антагониста — это и есть. Но важно, чтобы хозяин не канул в Лету, а взошёл на вершину жизни.
— Логично. Моей прежней мечтой было взойти на вершину жизни.
Как говорится, без мечты ты ничем не отличаешься от солёной рыбы.
— Раз так, выходит, мне суждено затмевать главных героев — значит, я тоже своего рода Избранник судьбы?
Звучит круто.
Пока оставлю как есть. Составлю план и буду ждать учёбы, чтобы подойти к главной героине. По сюжету до Праздничного собрания осталось 14 дней.
Что ж, нужно как следует подготовиться.