В первую же неделю после попадания в этот мир Шэн Цици ощутила на себе всю его глубокую враждебность.
Мало того, что её жизнь постоянно находилась под угрозой, так ещё и мозгу приходилось несладко. Глядя на лежащий на столе лист с математическими задачами, она пришла в полное замешательство.
Она оторвалась от школы давным-давно, настолько давно, что и одноклассников помнила едва ли, не говоря уж о задачки по математике, которые и в старших классах были для неё тёмным лесом.
Она брала ручку, снова опускала, потом опять брала — и снова опускала. Каждое слово в условиях задач было ей знакомо, но стоило соединить их вместе — и смысл ускользал.
На душе было тревожно и досадно. Тревожно оттого, что она чувствовала себя безграмотной и обливалась потом. Досадно оттого, что Система забросила её сюда: не только жизни угрожает, но и заставляет решать математику.
Такие мучения девушки не укрылись от наблюдавшего за экзаменом учителя Чжана.
Лу Сяньинь всегда была её любимой ученицей, и учитель Чжан полагала, что этот небольшой тест будет для Лу Сяньинь сущим пустяком, и не должна та так мучиться! Она подошла поближе, чтобы заглянуть в работу любимой ученицы, и обнаружила, что лист абсолютно чист. Прошло уже больше получаса с начала экзамена, но на листе — только имя. И даже имя сначала было написано неправильно: перед тремя иероглифами «Лу Сяньинь» красовалась зачёркнутая фамилия «Шэн».
Заметив, что рядом внезапно кто-то встал, Шэн Цици от испуга выронила ручку на стол и невольно обернулась — и увидела совершенно растерянное лицо своей учительницы математики.
Шэн Цици страшно перепугалась, и слёзы хлынули сами собой, на физиологическом уровне. Кошмар, я…
— Что случилось? Тебе нездоровится?
В глазах учителя Чжана читалась искренняя забота. Глядя, как Шэн Цици рыдает, она решила: наверняка девочка плохо себя чувствует, иначе не оставила бы такие простые задачи без единого ответа.
Отличный предлог! — мысленно восхитилась Шэн Цици. И тотчас сделала вид, прижав ладонь ко лбу и прикрыв глаза.
— Учительница, у меня… у меня… голова сильно болит.
Учитель Чжан всегда питала симпатию к таким ученицам, как Лу Сяньинь — успешным, красивым и послушным.
— Тогда ступай в медпункт, отдохни. Я потом скажу твоему классному руководителю. Остальные проверочные тоже можешь не писать, главное — хорошо отдохни.
В душе она подумала: раз так горько плачет, значит, и впрямь очень плохо.
— Спасибо, учительница.
Шмыгая носом, Шэн Цици поднялась, искренне поблагодарила и под завистливыми взглядами одноклассников тихонько вышла из класса.
Только выйдя из учебного корпуса, она облегчённо выдохнула.
— Хозяин, притворяться больной, чтобы увильнуть от экзамена, нехорошо.
— Но я же совсем ничего не знаю!
— Я проанализировала математику для старшеклассников в мире Хозяина и установила, что она весьма близка к здешней.
— Но я её не изучала несколько лет! К тому же у меня и раньше с математикой было туго… — крайне неуверенно пробормотала Шэн Цици.
В этот момент мимо неё прошёл другой парень в школьной форме; мельком взглянув, она увидела юношу с чёрными волосами и бледной кожей, с холодным выражением лица, высокого и стройного.
— Видишь, вон ещё один?
— Это главный герой, Ци Чу. Он уже сдал работу и уходит.
— Вот так сравнение — хоть плачь!
Шэн Цици была одновременно уязвлена и рассержена.
— Дзынь! Опубликовано побочное задание: одолеть главного героя Ци Чу, занять первое место во всей школе и как следует похвастаться этим перед главным героем. Срок — три месяца.
Услышав электронный голос Системы, её лицо вытянулось, будто в неё ударила молния.
— Система, ты… считаешь это возможным?
— Хозяин, дерзайте! За провал задания — уничтожение! Срок — три месяца, так что у Хозяина есть время постепенно подналечь!
— У-у-у-у-у, Систе-е-ема… — Шэн Цици тихонько всхлипнула; слёзы, которые она поначалу пустила нарочно, теперь полились совершенно искренне.
Шэн Цици что-то бормотала себе под нос, недовольно ворча.
Вдруг приятный голос прервал её всхлипывания.
— Ученица, почему вы плачете?
Мягкий и красивый голос звучал как журчание чистой воды. В затуманенном взоре появилась невероятно красивая рука с чёткими суставами пальцев, а в ней — пачка бумажных платков.
Она подняла голову и увидела перед собой необыкновенно ясные, холодные и прекрасные миндалевидные глаза, чёрные как обсидиан зрачки, длинные ресницы веером, точеную линию носа и алые тонкие губы. Чёрные волосы юноши слегка вились; на ветру пряди чуть растрепались, придавая ему ещё больше томной привлекательности.
Вот это красавец!
Шэн Цици была поражена. Этот юноша был точно создан по её вкусу.
Однако…
— Ик!
Она икнула.
Шэн Цици пришла в смятение. Она икнула перед красавцем!
Шэн Цици зажала рот рукой; под ресницами, ещё влажными от слёз, блестели её прекрасные персиковые глаза, а лицо мгновенно залилось краской.
Юноша не сдержал лёгкой улыбки; в его ясных глазах исчезла доля холодной отстранённости, точно повеяло весенним ветерком. Словно заструились весенние воды, всколыхнулась изумрудная гладь.
Шэн Цици смотрела на него как заворожённая.