Цзян Юйфэн опешил и поспешно замахал руками:
— Подтягивать по учёбе — тоже дело одноклассника, как можно брать за это деньги!
Мать Юаня чуть не выпалила: да потому что её сын не может дождаться, когда уже затащит его к себе домой…
Она немного успокоилась и ответила:
— На самом деле я чувствую, что у нас с тобой есть кармическая связь. Ты только вошёл и сразу назвал меня мамой. Окажи мне эту честь, тётушке ты приглянулся.
Осталось понять, понравишься ли дядюшке…
Мать Юаня подумала о своём муже и поняла, что он, скорее всего, согласится на это дело, хоть и неохотно.
Цзян Юйфэн интуитивно почувствовал неладное. Даже если Сяо Танъюань что-то и сказал, его мать не должна была так торопиться.
Похоже, нужно действовать через него самого.
— Хорошо, но расходы на моё проживание и питание я всё равно переведу Юань Юаню. Спасибо!
Мать Юаня была очень довольна. Её сын нашёл себе хорошего… друга? Хорошую партию?
Будем считать, что хорошую партию.
Мать Юаня, улыбаясь, ушла убирать остальные вещи, оставив их вдвоём в гостиной.
Юань Юань очень нервничал. В конце концов, только что сказали такое, и теперь ему нужно смотреть ему в глаза. Совесть нечиста.
Цзян Юйфэн опёрся рукой о тело, наклонился к его уху. Тёплое дыхание и его собственный прохладный, чистый запах ударили в лицо.
Сяо Танъюань весь оцепенел, на мгновение потерявшись.
Он в панике хотел повернуть голову и проверить, не видит ли мама, но следующие слова заставили его ещё больше забеспокоиться.
— Сяо Танъюань, что ты говорил с мамой?
В голове у Юань Юаня пронеслось множество мыслей. Он задаёт этот вопрос — значит ли это, что он на самом деле что-то слышал?
Мать Юаня не знала о происходящем и сейчас весело готовила ужин.
Но голова Юань Юаня раскалывалась от мыслей.
Он ужасно боялся, что мама увидит их сейчас, а потом, может быть, начнёт обиняками выспрашивать, нравится ли он ему тоже.
Если всё раскроется, будет только неловко!!!
Чёлка Сяо Танъюаня скрывала бисеринки пота, личико побледнело, сердце колотилось так, будто хотело выпрыгнуть из груди.
— Я, я ничего не говорил… Она просто ты очень нравишься, она хочет тебе помочь. Да, именно так!
Цзян Юйфэн, глядя на него, положил руку ему на щеку, их взгляды встретились, и голос, завораживающий, как у морской сирены, прозвучал тихо и маняще:
— Правда? Сяо Танъюаню врать нельзя, иначе я накажу непослушного малыша.
Сяо Танъюань послушный?
Юань Юань поспешно кивнул, показывая, что он послушнее некуда.
Цзян Юйфэн краем глаза заметил, что мать Юаня собирается подойти, и отпустил его:
— Тогда я поверю Сяо Танъюаню в этот раз. Не обманывай меня.
Эти слова он произнёс очень серьёзно, но в душе Юань Юаня эхом отдавалось запоздалое чувство спасения от неминуемой беды.
Он совершенно не расслышал эту фразу.
Что и привело к некоторым событиям в будущем.
Мать Юаня нарезала тарелку фруктов и поставила на стол:
— Юань Юань, как думаешь, сначала поможешь Сяо Фэну прибраться в комнате, или сначала поешь фруктов, отдохнёшь, а потом пойдёшь?
Как только мать Юаня вернулась, она увидела, что лицо её сына неприлично красное, и подумала: всё пропало, это же слишком очевидно!!!
Этот ребёнок, он даже притвориться как следует не может!
Мать почувствовала, что от такого поведения сына у собеседника наверняка возникнут кое-какие мысли.
Неожиданно Цзян Юйфэн тоже сделал вид, что совершенно не понял.
У каждого в голове были свои мысли.
Один боялся, что его деяния будут раскрыты ею.
Другая боялась, что мысли её сына будут раскрыты им.
Один другого стоил, но при этом странным образом сошлись на одной волне.
Обе стороны молчаливо договорились не поднимать эту тему и быстро перевели разговор.
— Тогда пойдём сначала уберём комнату, папа скоро вернётся!
Юань Юань только пришёл в себя, как мать Юаня уже подтолкнула его к комнате, приготовленной для Цзян Юйфэна.
Эта комната когда-то была его детской, поэтому снаружи есть маленький балкон, откуда можно напрямую попасть в его комнату.
Внутри комнаты, в общем-то, и убирать было нечего — мать Юаня всё уже прибрала дочиста, можно было просто въезжать с вещами.
А у Цзян Юйфэна даже вещей не было.
Юань Юань, вспомнив память оригинала, прошёл через маленький балкон в свою комнату и принёс ему халат.
Разница в их телосложении была великовата, обычная пижама могла не налезть, поэтому пришлось взять этот, посвободнее, чтобы он померил.
Цзян Юйфэн посмотрел на эту дорожку, обдумывая кое-какие мысли.
Вероятно, предвидя будущие события, он изогнул губы в красивой улыбке, не в силах сдержать это волнение.
— Это тебе, старший.
Цзян Юйфэн опустил взгляд. Это был халат, который надевают после душа.
Он взял его и присмотрелся. Это был не его размер, больше похоже на размер… вон того Сяо Танъюаня, что стоял перед ним.
Он его надевал?
Дыхание Цзян Юйфэна участилось, он сжал халат, с трудом скрывая напряжение, и спросил:
— Это твой?
Юань Юань подумал, что он боится, что халат не налезет, и специально объяснил:
— Я раньше мерил, он был мне великоват. Тебе, старший, должен быть в самый раз.
Голос Цзян Юйфэна стал низким и хриплым, словно морской прибой, волна за волной бьющий о берег, и одновременно нежный и томный, с оттенком грусти, низко обволакивающий:
— Твой? И… надевал?
Маленький глупыш Юань Юань даже не заметил его странного состояния. Он и правда подумал, что у того что-то вроде брезгливости, и тут же потянулся забрать халат у него из рук.
— Прости, старший, я не знал, что у тебя такое. Я сейчас же куплю новый…
Не успел он договорить, как его рука схватила пустоту.
Юань Юань: ?
Сяо Танъюань посмотрел на свою пустую ладонь, потом на халат, который тот крепко прижимал к груди, и невольно склонил голову набок, тупо размышляя.
Что это старший делает?
Цзян Юйфэн:
— То, что вы позволили мне здесь жить, уже достаточно вас стеснило. Не стоит ещё и тратиться. Мне и этот подойдёт.
Его кадык дёрнулся вверх-вниз, доказывая, что в голове у него кое-какие мыслишки.
Юань Юань подумал про себя: такой хороший злодей, почему же те в общежитии ещё им недовольны!
Ведь он вежливее того главного героя!
Сяо Танъюань не знал, что эта особенность — только для него.
Юань Юань:
— Если будет неудобно, обязательно скажи мне, мы купим новый!
Цзян Юйфэн уже давно придумал, что сказать. Он крепко стиснул халат, глубокие глаза покраснели, и он жалобно произнёс:
— Никто никогда не был ко мне так добр. Спасибо, братец…
Юань Юань: ???
Сяо Танъюань прямо остолбенел на месте.