Ощущение удушья исчезло, Мо вдыхал ртом несуществующий кислород и, сам того не заметив, обнаружил, что его тело окутано слоем разноцветного сияния.
Это сияние, исходящее от поверхности тела Мо, медленно становилось всё ярче, и теперь этот безграничный космос был залит разноцветным светом.
Когда двое почувствовали знакомую ауру, они облегчённо вздохнули, а тёмная планета застыла на расстоянии ста ли от Мо, став совершенно неподвижной.
Сияние постепенно угасло, сгустившись в нематериальную фигуру, чьего лица никто не мог разглядеть.
Ван Цан бросил взгляд на Мо, затем перевёл его на двоих, чья духовная энергия была истощена, и тут же две разноцветные пучка света устремились к ним.
Разноцветная духовная энергия, войдя в тела двоих, начала восстанавливать их истощённую силу с невероятной скоростью.
Ван Цан же, как будто не замечая, с самого начала не обращал внимания на тёмную планету.
Затем он снова посмотрел на Мо и с тёплой улыбкой сложил руки в приветствии: «Я Ван Цан, как зовут тебя, почтенный?»
Мо растерянно посмотрел на стоящего перед ним человека, поколебался в сомнениях и затем ответил: «Мо Хунь… Меня зовут Мо».
В это время к ним подошли Цзюнь Момин и Цинчжи.
Вдруг Ван Цан, словно что-то почувствовав, взглянул в определённом направлении, но, не обнаружив ничего, снова посмотрел на тёмную планету.
«Разрушься».
Хрусть-хрусть-хрусть!
Тёмная планета, уже испещрённая трещинами, в этот момент рассыпалась, и большие куски чёрных осколков разлетелись во все стороны.
Он был подобен божеству, чьё слово — закон. Хотя тёмная планета и была разрушена, её мощь всё ещё была внушительной, но от одного его слова она рассыпалась.
Сила Ван Цана была бездонна и непостижима. Это была лишь сила, порождённая энергией; если бы он был здесь в своём истинном обличье, его сила была бы, несомненно, ещё более ужасающей!
Осколки, разлетаясь, распадались, пока окончательно не исчезли.
А чёрная дыра, в тот самый момент, когда тёмная планета исчезла, изменилась: она стала вращаться, и из неё появилась одна прозрачная капля.
Эта капля была бесконечно мала по сравнению с прежней тёмной планетой, но никто не смел её недооценивать.
Трое, ощутив перемены в Катаклизме Судьбы, устремили взгляд туда; когда они увидели лишь прозрачную каплю, они несколько озадачились.
Они никогда не слышали, чтобы Катаклизм Судьбы представал в виде прозрачной капли. Все известные им Катаклизмы Судьбы были устрашающими, но эта капля выглядела крайне обыденно.
Мо, увидев, что все трое смотрят в одном направлении, тоже посмотрел туда, но не увидел ничего, кроме троих и себя, всё остальное вокруг было погружено во мрак.
В этот момент Ван Цан протянул руку, чтобы схватить каплю, но с глухим стуком, ещё не коснувшись её, его рука взорвалась.
Нахмурившись, он посмотрел на каплю. Его рука мгновенно восстановилась. Мо в изумлении расширил глаза, на его лице было написано полное недоверие: рука, которая только что взорвалась, вновь появилась!
Ван Цан не мог определить назначение этой капли. Раз уж это Катаклизм Судьбы, ничего хорошего она не предвещала.
Капля с чрезвычайно высокой скоростью понеслась к ним.
«Ю Цю!»
Бесчисленные волны устремились к капле, но капля была словно нематериальна, и даже Цинчжи, чья духовная душа была главной специализацией, не могла её атаковать.
Цинчжи не могла поверить, что её самое сильное средство — духовная душа — не смогло оказать на каплю ни малейшего воздействия. Она была в смятении, затем снова применила другие методы, но все они проходили сквозь каплю, не оказывая на неё никакого влияния.
Цзюнь Момин, глядя на каплю, почувствовал, как сердце сжалось. Если бы Цинчжи не смогла противостоять катаклизму, связанному с духовной душой, он бы ещё мог поверить.
Но то, что приёмы Цинчжи даже не могли коснуться капли, заставляло Цзюнь Момина сомневаться.
Талант Цинчжи в области духовной души можно было назвать величайшим гением двух эпох. Хоть её раны ещё не зажили, она всё равно превосходила обычных существ.
Происходило нечто почти невозможное, и у троих не было решения, оставалось только наблюдать.
Эта странная капля прямиком полетела к Мо.
Через мгновение капля оказалась перед Мо. Только тогда Мо заметил прозрачную каплю, и только при свете разноцветного сияния, окутывавшего его, он смог её разглядеть.
Он протянул палец и ткнул каплю, но палец прошёл сквозь неё. Поняв, что не может её коснуться, он убрал палец.
Капля остановилась перед Мо, но больше никаких действий не предпринимала, словно застыла на месте.
Мо растерянно взглянул на троих, но увидел, что они тоже с недоумением смотрят на каплю.
Мо снова посмотрел на каплю и подумал: «Похоже, эти трое тоже не знают, что это за жидкость. Может, это мой Катаклизм Судьбы? Но как эта капля позволит мне пройти Катаклизм Судьбы? Она просто стоит передо мной и не двигается».
В этом звёздном пространстве четверо людей просто уставились на каплю.
Смотря, Мо, казалось, увидел что-то в этой капле. Он потёр глаза и снова посмотрел на неё.
Мо нахмурился. Он увидел в этой капле себя, но это было невозможно, чтобы капля отражала его целиком.
Однако капля действительно отразила Мо, и он почувствовал, что что-то не так. Затем он посмотрел на троих, собираясь что-то сказать, но заметил, что они тоже смотрят на него.
Мо увидел заботу в глазах троих и почувствовал себя неловко, но не придал этому значения. Затем он спросил: «Почему в этой воде есть моё отражение?»
Едва он сказал это, как Цинчжи ответила: «Невозможно определить, это Духовное испытание, полагаться придётся только тебе самому».
Услышав её слова, Мо почувствовал, что что-то не так, но не мог понять, что именно.
Глядя на троих, он перебирал в голове тысячи мыслей.
Через мгновение Мо пробормотал: «Выражение глаз не то, скорость ответа тоже не та. Даже зная мои воспоминания, они не смогли бы ответить так быстро. И ещё кое-что: если я не ошибаюсь, этот Ван Цан сильнее Цзюнь Момина и Цинчжи. Цинчжи говорила, что о душе она узнала лишь недавно. Я задал много вопросов, но она не смогла ответить. Тогда почему не он, Ван Цан, более знающий, отвечает на вопрос, а Цинчжи, которая узнала о душе лишь недавно?»
Никто не ответил, но фигуры троих в одно мгновение исчезли. Капля превратилась в бушующее море, а под ногами Мо появилась маленькая лодка.
Безмолвный, мёртвый мир, бескрайнее море, бушующие волны, готовые поглотить его в любой момент.
Глядя на меняющийся пейзаж, Мо почувствовал страх. Он не знал, что представляет собой это Катаклизм Судьбы.
В этот момент разноцветное сияние на теле Мо исчезло, а под ногами появилась простая лодочка. Он посмотрел на неё и увидел, что лодка излучает слабое свечение, но по сравнению с бескрайней тьмой оно было ничтожно.
Он смотрел на лодку, не зная, что от него требуется. Сидеть ли на ней до тех пор, пока она не отнесёт его куда-то?
Внезапно налетела бушующая волна, но, приблизившись к лодке, она необъяснимо разошлась в стороны, словно её разрывал невидимый острый предмет.
Лодка продолжала спокойно плыть вперёд, не испытывая никакого влияния.
Мо испуганно отступил от волны, но, поняв, что она не может приблизиться, облегчённо вздохнул.
Затем из моря раздался оглушительный рёв, поднявший волны, которые устремились к лодке, но, достигнув её сторон, опять успокоились, как будто лодка была чем-то ужасным.
Сердце Мо испуганно сжалось. Он вгляделся в море, но ничего не мог разглядеть. Было слишком темно, мир был погружён во мрак, и слабое свечение лодки не могло осветить глубину.
Внезапно он увидел два фонаря, но они были странными. Любопытство пересилило, и Мо высунулся, чтобы рассмотреть их.
В тот момент, когда его тело пересекло невидимую границу лодки, эти два фонаря начали стремительно увеличиваться.
Зрачки Мо резко расширились. Когда фонари стали огромными, он почувствовал смертельную опасность. Он поспешно отступил назад. Это были вовсе не фонари, а глаза гигантского зверя.
Эти глаза были полны убийственного намерения, от которого кровь стыла в жилах. Он словно увидел горы трупов.
А тогда чёрно-золотой гигантский дракон лишь слегка надавил на Мо, не выказывая ему убийственного намерения. Но глаза этого зверя были полны убийственной ярости, и именно поэтому он так испугался.
Ещё один оглушительный рёв, поднимающий волны. Мо смотрел на огромные, размером с дом, глаза, тяжело дыша от ужаса.
Через некоторое время он успокоился, снова встал и посмотрел вниз. На этот раз он не пересекал границу лодки.
Обнаружив, что внизу больше нет огромных глаз, он с облегчением выдохнул.
Он предположил, что лодка может его защитить, волны не могли приблизиться, и зверь внизу ничего не делал лодке. Кроме того, он не знал, что именно ему предстоит пройти, поэтому решил пока оставаться на лодке.
С этой мыслью он сел на лодку.
Он не знал, сможет ли он выбраться отсюда, не знал, куда его занесёт, и мог лишь плыть по течению.
Время шло. Год, десять лет…
Слабо светящаяся лодка в темноте была подобна догоравшей свече, свидетельствующей о существовании Мо.
Эта свеча была предельно тусклой, казалось, любое движение могло её погасить, но она продолжала гореть, не показывая никаких признаков угасания.
Это место было похоже на ад: бесконечная тьма и периодически раздающиеся рёвы, вызывающие страх, они неустанно терзали его душу, сводя с ума.
За эти долгие годы, поначалу Мо всё ещё боялся, но со временем стал раздражаться. Периодические рёвы из моря, непрекращающийся шум волн сводили его с ума.
Огромный зверь и волны непрестанно пугали его. Иногда он садился и смотрел на зверя, и они так смотрели друг на друга. Зверь всегда смотрел на Мо и ревел, словно издеваясь над ним.
Прошло ещё неизвестно сколько времени. Его сердце становилось всё спокойнее, пока рёв и шум волн не перестали его волновать.
Когда он посмотрел на поверхность моря и, воспользовавшись слабым светом лодки, обнаружил, что его лицо не постарело, он предположил, что находится в каком-то особом месте.
За эти долгие годы Мо часто скучал по своей семье, думая, стали ли они жить лучше, забыв о нём, думая об их нынешней жизни.
…
В тёмном мире, сидя на лодке, он тихо плакал. Он думал, что если бы он согласился быть скованным цепями, смог бы он быть со своей семьёй? Но быть бесполезным несколько лет, если не уйти, станет лишь обузой.
Но… разве так много «если»? Всё это было лишь его фантазией.
Живые существа всегда погружаются в прошлое и не хотят уходить.
Жизнь.
Она становится ярче из-за чувств и тускнеет из-за чувств.
…
«Где это? Почему я здесь? Куда я иду? Кто я?»
Мальчик выглядел растерянным и обезумевшим, иногда он смеялся.
Спустя долгое время он снова стал прежним.
…
Иногда Мо думал, не пора ли ему покинуть лодку? Хоть лодка и защищала его все эти годы, она также была для него своего рода ограничением.
За эти годы он часто разговаривал сам с собой или просто лежал на лодке, глядя в пустоту, чтобы скоротать время.
В один из дней Мо встал и посмотрел вперёд. Он больше не хотел сидеть сложа руки. Глядя в бескрайнюю тьму, он сказал сам себе: «За это время я многое получил. Напротив, я думаю, это не Катаклизм Судьбы, а своего рода испытание.
Цинчжи раньше говорила мне, что Нетерпимый Миром делится на тело и душу, и я принадлежу душе».
Сказав это, Мо вдруг улыбнулся и добавил: «Поначалу я думал, что они используют меня как инструмент. Но видя, как они защищают меня, когда я осознал волю этого Катаклизма Судьбы, стремящегося уничтожить меня, я начал верить, что я — та душа, о которой они говорили».
Мо сделал паузу, а затем горько усмехнулся: «Я отклонился от темы. Проведя так много времени в одиночестве, хочется выговориться».
«Сейчас я думаю, что, кажется, теряю себя», — сказал он и прыгнул в море.
Бах!
В тот момент, когда Мо прыгнул в море, огромные глаза внезапно открылись, море стало светлым, зверь пришёл в ярость. Этот человек то и дело спрыгивал с лодки, а увидев его, снова забирался обратно, ещё и смеялся над ним, считая его игрушкой для развлечения. Увидев стремительно приближающуюся крошечную фигурку, он взревел.
Мо открыл глаза под водой. Он не почувствовал никакого дискомфорта, мог даже дышать в воде, но не обратил на это внимания.
Он посмотрел на стремительно приближающиеся глаза и, напротив, рассмеялся: «Полагаться на эту маленькую лодку — это не в моём стиле».
Где нет смерти, там нет и возрождения. Так что, давай! Поглоти меня! Затопи меня! Я — это я!»
Мо посмотрел на эти глаза без страха, с абсолютным спокойствием. Он словно увидел истину и поплыл навстречу свету в глазах.
Человек и зверь ринулись друг на друга. Когда расстояние между ними сократилось до нескольких чжанов, зверь широко разверз пасть и проглотил вместе с морской водой и Мо.
…
Тем временем Ван Цан и двое других, увидев отражение Мо в капле, посмотрели на Мо, но увидели, как капля проникла в межбровье Мо.
Зрачки Мо мгновенно потеряли фокус, стали безжизненными. Трое наблюдали за этим несколько секунд, а затем Цинчжи внезапно произнесла: «Это, похоже, Сон Души».
Ван Цан и Цзюнь Момин посмотрели на Цинчжи с недоумением, не зная, что такое Сон Души.
Заметив их взгляды, Цинчжи продолжила: «Точных деталей я не знаю. Сон Души похож на иллюзию, но относится к сфере духовной души. Сон Души — это испытание, как лабиринт, где лишь один путь ведёт к выходу, остальные — к смерти. Ошибёшься один раз, и останется лишь бездонная пропасть».
«Но странно то, что не упоминается, как образуется или появляется Сон Души. Упоминается лишь, что после прохождения Сна Души, существо в той или иной степени претерпевает изменения».
«Верно, но он выберет правильный путь». Неожиданный голос заставил троих насторожиться.
Но Ван Цан рассмеялся: «Ты наконец-то решил показаться?» Однако в его улыбке чувствовалась опасность.
В чёрном звёздном пространстве появилась фигура. Трое, глядя на неё, были потрясены.
Фигура рассмеялась: «Я никогда не скрывался, как я могу показаться? Кроме того, пусть явится истинное тело. Я не люблю общаться с тенями». Сказав это, он собрался развеять энергию Ван Цана.
Однако, подняв руку, он остановился: «Выходи сам».
В этот момент тень Ван Цана вернулась в свет, исходящий от тела Мо, а вдалеке появилось его истинное тело. В одно мгновение оно оказалось рядом с ними.
Пришедший был одет в светло-золотые одежды, имел непревзойдённую внешность, нёсся в мирных потоках, был одет в золотую корону, укрощающую чёрные волосы, имел глаза солнца и луны, величественное тело, словно бессмертный, низвергнутый с небес.
Ван Цан спросил: «Почему ты пришёл?»
Пришедший ответил: «Принёс кое-что».
Двое, застывшие от удивления, тоже пришли в себя. Они посмотрели друг на друга, затем переглянулись. Они всё ещё были очень удивлены, но никто из них не произнёс ни слова.
Заметив их взгляды, пришедший посмотрел на них. Перед ним появились чёрно-белые браслеты, которые тут же полетели к ним. «Дарю вам».
Цинчжи взяла белый браслет. Материал был неизвестен, невиданный. В нём слабо циркулировала энергия души.
Цзюнь Момин взял чёрный браслет. Он ничем не выделялся, казался совершенно обычным предметом.
«Твоя сила всё ещё так слаба. Когда достигнешь вершины этого места, призови меня, Безграничное Открытие».
«Хорошо».
Они ещё немного поговорили. Пришедший вдруг сказал: «Мне пора. Этот парень скоро проснётся».
Сказав это, он собрался уходить, но внезапно остановился: «Чуть не забыл. Отдай это ему».
Пришедший небрежно бросил книгу в чёрном переплёте. Ван Цан поймал её и убрал, даже не взглянув.
Бросив книгу, фигура исчезла.
Глядя на удаляющуюся фигуру, Ван Цан испытывал смешанные чувства.
Прошло некоторое время. Цинчжи посмотрела на Ван Цана и спросила: «Это правда?»
Ван Цан не ответил на её вопрос, а посмотрел на Цзюнь Момина.
Видя, что Ван Цан молчит, Цинчжи не стала больше спрашивать, но когда она заметила, что Ван Цан смотрит на Цзюнь Момина, её сердце ёкнуло.
Заметив взгляд Ван Цана, остановившийся на нём, Цзюнь Момин посмотрел на него и, не колеблясь, кивнул.
Увидев его согласие, Ван Цан протянул руку, чтобы подтвердить снова: «Ты всё обдумал? Присоединившись к нам, ты должен быть готов в любой момент отдать свою жизнь».
Цзюнь Момин не обратил внимания на слова Ван Цана и протянул руку, но её перехватила нежная рука.
…