Цзиньлянь взволнованно подпрыгнула.
Взглянув на её испачканный сажей нос, Сяо Цзяньго аккуратно вытер его.
Стояло жаркое лето, Цзиньлянь лежала на кане и жаловалась: — Не топи так жарко. Мне и так не холодно, просто я не привыкла спать на деревянной лежанке.
Сяо Цзяньго потрогал её за нос: — Не волнуйся, что я замёрзну.
Как там твой кан?
— Я... всё время на холодном спала. Свекровь говорит, что я по природе огонь, с рождения боюсь жары.
Услышав это, Сяо Цзяньго невольно сглотнул.
Выходит, зимой она по ночам как маленькая печка?
Поев яиц, Сяо Цзяньго потянул её за собой: — Покажи мне двор, прогуляемся. Я уже несколько раз приходил, а толком и не посмотрел.
Глаза Цзиньлянь засияли: — Братец Сяо Цзяньго, я здесь несколько лет живу, с закрытыми глазами дорогу найду.
Я отведу тебя в задний двор и во флигели.
Оказавшись в заднем дворе, Цзиньлянь, видимо послушавшись наказа Ван По, останавливалась перед каждым домом и не шла дальше.
Сяо Цзяньго же решительно подходил к каждому дому, тщательно осматривал и мысленно собирал всё, что было внутри, в системный рюкзак.
Весь процесс прошёл бесшумно.
Проверив задний двор, он попросил Цзиньлянь провести его по переднему, заодно опустошив и средний двор.
Закончив, они вернулись в западный флигель среднего двора.
Цзиньлянь ничего не заметила, её взгляд всё время следовал за Сяо Цзяньго, и в голове была только одна мысль: как хорошо, что братец Сяо Цзяньго согласился со мной прогуляться.
Перед сном Сяо Цзяньго прокрутил в памяти дневные события и понял, что успел переместить сокровища из сорока девяти комнат.
Чтобы замести следы, он под покровом ночи пробрался на кухню, достал немного икры из ведра с карасями и разбросал её по крыше.
Возвращаясь вчера вечером, он видел на другой стороне улицы много бродячих кошек.
Закончив, он вернулся в дом Ван По.
Едва он лёг, как с крыши донеслось кошачье мяуканье.
— Цзиньлянь, ты где? Цзиньлянь…
Тут из-за стены послышался голос Ван По.
Топ-топ-топ — шаги стихли, и за стеной завязался разговор.
— Бабушка, вам нехорошо? Я принесу вам лекарство.
— Сегодня ночью не тянуло. Ты что-нибудь слышала?
— На крыше возня, бабушка, мне страшно…
— Не бойся, сейчас не выходи, сегодня поспишь у меня.
Тук-тук-тук
Ван По три раза постучала в стену.
— Сынок, ты проснулся?
— Сударыня матушка, кажется, на крыше кто-то есть, — намеренно подтолкнул её Сяо Цзяньго.
— Ты уверен?
— Вроде слышал, но не осмелился поднять голову.
Услышав это, Ван По навострила уши. Плохо, там не один человек.
Неужели на нас нацелилась какая-то шайка?
Или это связано с теми сорока девятью вещами?
— Кто бы там ни был, я — Ван Гуйчжи, прошу показаться.
Семь перепуганных бродячих кошек на крыше бросились врассыпную, унося в зубах всю карасью икру.
Шум на крыше стал ещё громче, и Ван По решила, что спугнула тех, кто там был. Как она могла теперь пикнуть?
Вдруг разозлишь тех, кто наверху, тогда и не узнаешь, как умрёшь.
Семь кошек унесли свою добычу и больше не возвращались.
Весь сыхэюань снова погрузился в тишину.
— Тсс…
Спустя долгое время Ван По наконец перевела дух — только что она и маленькая Цзиньлянь боялись даже дышать.
— Бабушка, теперь тихо.
Ван По взглянула на крышу, но не ответила Цзиньлянь — она не была уверена, ушли те, кто был наверху, или нет.
— Сударыня матушка, почему стихло? — тоже спросил Сяо Цзяньго с деланным недоумением.
— Сегодня все сидите тихо, до рассвета из дома ни ногой, — голос Ван По был решителен.
Сяо Цзяньго улыбнулся, лёг и притворился спящим.
Мгновение — и за окном пропел петух.
— А-а-ах… — Сяо Цзяньго потянулся и слез с кана.
Подойдя к окну, он увидел, что Ван По уже стоит посреди двора с серьёзным лицом.
Ван По была полна тревоги, обдумывая события прошлой ночи.
Этим утром она хотела поскорее отправить Сяо Цзяньго восвояси.
— Сынок, сегодня я тебя завтракать не оставлю, нужно кое-что уладить.
Сяо Цзяньго кивнул и коротко ответил: — А, ну я пошёл. — С этими словами он лениво побрёл в сторону среднего двора.
Ван По проводила его взглядом и покачала головой.
Она была уверена, что это не связано с Сяо Цзяньго, потому что одному человеку такое не под силу.
Сокровища из сорока девяти комнат — даже десять человек за ночь не вынесут.
И что самое странное: дверные замки во всех комнатах были целы, никаких следов взлома.
Неужто столкнулись с великим мастером, владеющим даосским искусством перемещения вещей с помощью пяти духов?
По мнению Ван По, это было вполне возможно.
Кто ещё, кроме такого умельца, способен добывать предметы на расстоянии?
Вызвать полицию? Только если ей самой жить надоело — эти сокровища не выносят света.
Видно, неправедное добро не удержать.
Раз уж проявилась такая необычайная сила, вернуть вряд ли удастся, да и жизнь свою подставлять не стоит.
Ван По смирилась с неизбежным, но в душе пожалела, что Сяо Цзяньго не досталось наследство.
...
Вернувшись к себе, Сяо Цзяньго лёг на деревянную лежанку, небрежным движением достал варёную кукурузу и печёную картошку — на завтрак.
Тут снаружи послышался голос Цинь Хуайжу.
...
— Хуайжу, ты вернулась! — радостно вбежал в дом Цзя Дунсюй.
Увидев, как Цинь Хуайжу входит в дом с кучей узлов, госпожа Цзя Чжан расплылась в улыбке до ушей.
— Свекровь, если бы курицу не пообещали свахе, я бы непременно вам её принесла.
Дома осталась только горная зелень, ничего путного, вы уж не обессудьте.
— Что?! Горная зелень?!
Лицо госпожи Цзя Чжан резко изменилось.
— Ну и хитры же твои родители! Два мешка горной зелени на тридцать рублей выменяли.
Столкнувшись с насмешками будущей свекрови, Цинь Хуайжу промолчала.
В душе закипали обида и недовольство:
— Пусть семья у меня обычная, но нечего при родителях так высказываться.
Я сама что, ничего не стою? Уже и трёх десятков не заслужила?
— Хуайжу, ты принесла рекомендательное письмо и документы? И чего так много всего натащила?
Цзя Дунсюй, выскочив за порог, не успел договорить — его взгляд привлекли два мешка с зеленью у входа.
Госпожа Цзя Чжан нахмурилась, но тут заметила, что у Цзя Дунсюя в руках.
Это же их домовая книга и красный холщовый мешочек с пособием по утере кормильца.
— Сынок, ты что задумал?
Опомнившись, госпожа Цзя Чжан поспешно шагнула вперёд, наплевав на домовую книгу, и попыталась выхватить красный мешочек.
— Отпусти!
Цзя Дунсюй с силой оттолкнул мать и торопливо сунул мешочек за пазуху.
— Это моё! Отец мне оставил! — голос госпожи Цзя Чжан дрожал от волнения.
— Это мне, чтобы жену взять.
Будешь мешать — не вини меня, что матери тебя не признаю!
Цзя Дунсюй схватил Цинь Хуайжу за руку и зашагал к воротам.
Он успокаивал её: — Хуайжу, не обращай внимания. В этом доме я хозяин.
Сейчас пойдём в загс, а в обед я пир закачу.
Цинь Хуайжу была глубоко тронута поступком Цзя Дунсюя; ей казалось, что она встретила мужчину, который искренне к ней относится.
Госпожа Цзя Чжан без сил опустилась на пол, рыдая в голос: — Зря сына растила, как теперь жить, нет мне больше жизни.
Нет, ни за что нельзя пускать её в дом.
Эта мысль мгновенно пронеслась в голове госпожи Цзя Чжан.
Но что делать?
Придумала! Она вспомнила о Сяо Цзяньго.
Он всегда заглядывался на Цинь Хуайжу. Пусть она ему и достанется.
Тем самым и дома спокойнее станет, и ссоры с сыном избежит.
К тому же Сяо Цзяньго одинок — ему и так повезёт, если кто согласится за него выйти.
Госпожа Цзя Чжан была уверена, что Сяо Цзяньго с радостью согласится.
Она считала себя умной, не ведая, что её замыслы уже стали известны Сяо Цзяньго через Универсальную Систему Страхования.
— Дзинь. Зафиксировано недоброжелательное действие: госпожа Цзя Чжан намерена переложить ответственность, разрушить связь хозяина с Цинь Хуайжу и пытается свалить вину на другого.
Система задействована, получена неожиданная выгода, активирована Компенсация с критическим ударом.
— Дзинь. Компенсация готова, примите.
Ха-ха!
Госпожа Цзя Чжан — отличный транспортный начальник. С самого утра подкинула хлопот.
Вещи я беру, а Цинь Хуайжу пусть остаётся семье Цзя.
Хочешь меня обмануть? У вас самих разбирайтесь.
Да и если бы я женился на Цинь Хуайжу, этот Цзя Дунсюй прибежал бы ко мне с ножом.
А ну её, Цинь Хуайжу!
Мне нужны только деньги, а не любовь!
— Принять.
— Дзинь. Компенсация активирована. Получен пакет супер-Бадоу.
Это ещё что за чёрт?
Меня подставили, а я получил пакет супер-слабительного?
— Тук-тук-тук.
Как раз когда Сяо Цзяньго был недоволен системой, в дверь постучали.
— Кто там?
— Это я, твоя тётушка Чжан.
— Слышал, ваша невестка только что вернулась. А у вас нашлось время ко мне зайти? — усмехнулся Сяо Цзяньго, делая вид, что не знает, зачем пришла госпожа Цзя Чжан.
— Какая ещё невестка, Сяо, не болтай глупостей. Нам такая честь не по плечу, — госпожа Цзя Чжан стояла на своём и поспешно открещивалась.
— А я только что слышал, как Цзя Дунсюй кричал, что идёт с Цинь Хуайжу в загс. Если она не ваша будущая невестка, то чья же?
Закончив, он многозначительно усмехнулся.
— Твоя! Цинь Хуайжу пришла на смотрины к тебе! Ты не должен снимать с себя ответственность, — забыв о своих прежних настояниях, госпожа Цзя Чжан сама перешла в нападение.
— Тётушка Чжан, вы тогда по-другому говорили.
— Я тогда была не в себе. Ты что, мне это припомнишь?
— Забирай скорее Цинь Хуайжу да живите душа в душу.
Такую бабу и собака бы не взяла.
Сяо Цзяньго подумал: пусть уж этим головняком Цзя Дунсюй занимается. А я погляжу, как вы трое перегрызётесь, да срублю системных компенсаций.
— Это абсолютно невозможно. У меня уже есть невеста… — Сяо Цзяньго замотал головой.
— Что? Малый, ты прыткий больно. Дня не прошло, а ты уже новую нашёл?
Лицо госпожи Цзя Чжан вытянулось от изумления, и её охватило глубокое разочарование.
Ей не удалось перехитрить Сяо Цзяньго, и с этим она не могла смириться.
Поэтому она упрямо продолжала расхваливать Цинь Хуайжу.
— Сяо, ты молодой, ещё не знаешь. Возьмёшь Цинь Хуайжу — точно сын будет.
— Я не собираюсь заводить детей.
— Цинь Хуайжу такая красавица, прелестная, любо-дорого глядеть.
— С лица воду не пить. А уж такую-то я и подавно побоюсь брать.
— Ну что ты за человек? Всё тебе не так! Что же нужно, чтобы ты согласился? Я, тётя, и то уже согласна.
Сяо Цзяньго и не думал, что госпожа Цзя Чжан настолько невзлюбила Цинь Хуайжу.
Если бы Цзя Дунсюй узнал, он бы точно отрёкся от такой матери.
Раз сама пришла, я тоже не промах…
— Если бы… — Сяо Цзяньго, говоря это, пошевелил пальцами, словно пересчитывая деньги.
Увидев это, у госпожи Цзя Чжан задергалось правое веко: поняла, что придётся раскошеливаться.
Но вспомнив, что, спровадив Цинь Хуайжу, сама заживёт в своё удовольствие, она, скрепя сердце, достала из-за пояса две монеты.
Не успела она протянуть их Сяо Цзяньго, как он с брезгливым видом отдёрнул руку.
Госпожа Цзя Чжан чуть глаза не вылупила: видать, малый считает, что мало. Ну и нахал.
— Тётушка Чжан, вы же знаете моё положение. Взгляните, дома пусто, шаром покати. С чего я Цинь Хуайжу брать буду? — Сяо Цзяньго принялся жаловаться. Откупиться двумя монетами — мечтать не вредно.
— Ты же обещал заплатить за неё двадцать рублей выкупа и пять рублей свахе Ван По! — госпожа Цзя Чжан помнила это отлично. Она не верила, что у Сяо Цзяньго только и есть что эти деньги.
— После смерти родителей я всё никак не мог найти приличной работы, перебивался как придётся. Пособие, что сослуживцы отца передали, давно кончилось.
Те двадцать пять рублей — последнее, что они оставили, боялись, что я с голоду помру.
Госпожа Цзя Чжан, услышав это, прониклась к Сяо Цзяньго жалостью и решила добавить.
— У самой гроши остались. Эти два рубля — мои личные сбережения, да ещё пособие твоего дяди… Эх, неладно в доме.
Госпожа Цзя Чжан вздохнула и замолчала.