В это время перед беседкой появился чистый и светлый монах. Сложив ладони, он поклонился Лю Юньтяню:
— Амитабха, приветствую господина Лю. Бедный монах свидетельствует вам почтение.
— Тьфу, — Лю Юньтянь с досадой цокнул языком, глядя на вошедшего. — Все как один являются, чтобы мне досадить.
С этими словами он подпер голову рукой и откинулся на подлокотник.
Увидев прибытие Юаньшэна, Старшая принцесса сразу преисполнилась уверенности. Быстро подойдя к нему, она сказала:
— Великий мастер Юаньшэн, вы должны заступиться за меня!
Затем она повернулась к Лю Юньтяню и с праведным гневом промолвила:
— Вы, Лю Юньтянь, поддерживаете связи с невесть сколькими Вратами Бессмертных, но если кто другой, кроме вас, вступает в контакт с бессмертными, вы казните весь его род, а при частых контактах — истребляете три поколения. Это бесчеловечно, преступлениям нет числа! Вы самовольно убиваете чиновников выше Девяти сановников, даже не поставив в известность Его Величество! Вы постоянно называете себя слугой государя, но разве так подобает поступать слуге?
Лю Юньтянь почувствовал бессилие. Он никогда не встречал столь глупого человека, который сам подставляет шею под меч, угрожая другим. Он с досадой покачал головой, думая, что с таким человеком ничего не поделаешь.
— Старый лысый черт, ты намерен вмешиваться во внутренние дела Великой Лян?
Юаньшэн изменился в лице, поспешно одернул принцессу и, произнеся имя Будды, объяснил:
— Господин Лю ошибается. Старшая принцесса жертвовала благовония нашему храму, и бедный монах лишь хотел увести её отсюда. Ведь спасти человеку жизнь — это как построить семиярусную пагоду.
Его тон был искренним, он пытался разрядить напряженность.
Однако Лю Юньтянь не поддался. Он холодно усмехнулся:
— Старый лысый черт Юаньшэн, когда ты пришёл из Буддийской школы в нашу Великую Лян, ты обещал проповедовать только Дхарму и не вмешиваться в политику. Именно поэтому я позволил тебе строить здесь храмы.
Затем Лю Юньтянь изобразил скорбный и испуганный вид, глядя на Юаньшэна и принцессу, и продолжал:
— Согласно Своду законов Великой Лян, любой, кто узурпирует власть, кроме чиновников, подлежит казни колесованием!
Его слова были подобны острому мечу, пронзившему тяжелую атмосферу, так что оба невольно вздрогнули.
Лю Юньтянь с насмешкой смотрел на них, на лице его играла легкая улыбка, а в глазах сквозила ирония, словно он наблюдал за забавным фарсом.
— Великий мастер Юаньшэн, вы ведь из Врат Бессмертных?
— Амитабха, я происхожу из Буддийской школы, и, разумеется, принадлежу к Вратам Бессмертных. — Юаньшэн сложил ладони и слегка поклонился; его голос звучал мирно и уверенно, словно он был полон самоуверенности.
Лю Юньтянь кивнул, на губах заиграла холодная усмешка:
— Тогда вам вряд ли удастся её спасти. Срывать казнь, тайно сноситься с людьми из Врат Бессмертных — это же мятеж!
Взгляд его внезапно стал острым, он пристально уставился на Юаньшэна и принцессу, и в голосе звучала властность, внушающая страх.
Сказав это, Лю Юньтянь поднял бровь в сторону принцессы, в глазах мелькнул лукавый огонек:
— Старшая принцесса, у меня память плохая. Напомните-ка, какое наказание полагается за мятеж?
Принцесса побледнела, губы её дрожали, в глазах застыл ужас. Она поспешно заговорила:
— Вы... вы клевещете... я... я просто люблю буддийское учение, изредка прошу у мастера Юаньшэна разъяснений, и никакого тайного сговора нет!
Лю Юньтянь с отвращением окинул принцессу взглядом, в котором сквозило пренебрежение. Затем он перевел взгляд на Юаньшэна и спокойно спросил:
— А Буддийская школа в сравнении с Сектой Лазурного Облака?
Голос его был ровен, как вода, но заключённая в нем сила внушала трепет.
— Разумеется, они равны, — ответил Юаньшэн.
Лю Юньтянь кивнул, в глазах мелькнула жестокость:
— Сегодня я собственноручно убил восемь учеников Секты Лазурного Облака; если бы Вэй Юаньцзы не унёс ноги, он остался бы здесь. Как же ты, лысый черт, осмелился явиться ко мне и просить о помиловании?
Голос его звучал низко и жестоко, словно острый меч, вонзившийся в сердце Юаньшэна.
— Это... — На отметинах от пострижения у Юаньшэна выступил пот, холод пробежал по спине. Затем он взмахнул рукой, и на земле появилось десять сундуков сияющих высокосортных духовных камней, а также большой сундук с магическими инструментами. — Господин Лю долгие годы заботился о нашем храме, бедный монах лишь пришёл поднести дары, выразить свою признательность, и ничего более!
— Ладно, — кивнул Лю Юньтянь. — Подарки я принимаю, а признательность забери обратно. Завтра я загляну в ваш Храм Ваньань и тоже проявлю заботу.
С этими словами он указал на принцессу и усмехнулся:
— Этот человек слишком долго стоял на коленях и утратил способность подняться. Наша Великая Лян так могущественна, а все равно находятся те, кто пресмыкается перед чужеземцами. Что же касается ваших слов, госпожа принцесса, посмотрим, поверит ли им Его Величество. Я помню, что государь больше всего ненавидит людей из Врат Бессмертных... А если он узнает, что кто-то настолько низок, что служит им телом и лестью...
— Пес-вор! Моя мать и отец были нежно любящей парой, не смей здесь клеветать! — Е Лин наставил на него копьё, взгляд его был острым, от него исходила сильная боевая аура, словно он вот-вот бросится на Лю Юньтяня и сразится не на жизнь, а на смерть.
Однако в глазах Лю Юньтяня это выглядело нелепо и смешно. Он презрительно посмотрел на Е Линя, уголки его губ приподнялись в пренебрежительной усмешке. В его глазах Е Лин был подобен тявкающей собачонке — хоть и грозной с виду, но на деле совершенно безобидной.
Тех, кто не отступит за три вдоха, рубить всех.
Как только Лю Юньтянь вознамерился убить, издалека послышался топот копыт. Вместе с этим донёсся голос командира императорской гвардии Цюй Фумы:
— Господин Лю! Господин Лю! Указ