Огромная хрустальная люстра слепила глаза, но ей нравилась эта показная роскошь.
Фу Ли потянула вниз подол, пытаясь прикрыть грубый свитер под курткой, чтобы не выглядеть совсем уж бездомной.
Она украдкой взглянула на мужчину, которого Линь Сун прижал коленом к полу — тот дрожал. Это был Лысый, без имени, только с кличкой.
Она была никудышным сочинителем имён.
Лысый был одет в чёрную рубашку и серые рабочие штаны, только чёрная рубашка была в нескольких местах прорвана, обнажая ссадины на коже, а на серых штанах из-за ранения на ноге проступили тёмно-красные пятна.
Правая щека Лысого распухла — это Линь Сун постарался, руки были связаны за спиной, и он уже оставил попытки вырваться.
Фу Ли знала его участь: Фан Чэн скормит его львам. Кровожадно она написала.
— Босс, не желаете ли сначала принять ванну? — одетый в строгий костюм Хэ Гу шаг за шагом следовал за Фу Шэнъюем, облачённым в спортивный костюм.
Фу Ли понимала: он хотел, чтобы Фу Шэнъюй остыл, иначе тот с ходу забьёт человека до смерти, так ничего и не выяснив.
Не успели Линь Сун и Фан Чэн даже поздороваться, как Фу Шэнъюй пнул Лысого, отбросив того в сторону, но Линь Сун незаметно вернул его на место.
Фу Ли переступила с ноги на ногу, не в силах сдержать дрожь.
Всё пропало: её сын — не законопослушный гражданин.
Лысый взвыл, но Линь Сун залепил ему оплеуху, и вой превратился в тихие стоны.
Фу Шэнъюй заметил испуганную маленькую оборванку рядом, скользнул взглядом по Лысому и махнул рукой Фан Чэну, приказывая увести того.
Фу Ли, опустив голову, чувствовала на себе изучающий взгляд сверху, и сердце её невольно сжалось. Её сын действительно был внушителен.
От страха у неё подкашивались ноги.
Фу Шэнъюй, чем больше вглядывался, тем сильнее хмурился. Он кинул взгляд Хэ Гу и отправился мыться, чтобы успокоиться.
Он тоже был в отчаянии. Фан Чэн сказал, что это женщина, которую четыре года назад тот самый господин Чэнь привёл на застолье, та самая, с которой он переспать не смог, и родила от него.
Он же надевал презерватив! Будь проклят Юньлитин, выпускающий эти презервативы, прерывающие род!
Господин Чэнь уже неизвестно где похоронен, Юньлитин тоже купили, а баба, родившая ребёнка, только что умерла — не на ком выместить злость.
Даже спросить не с кого!
И не станешь же допытываться у четырёхлетнего ребёнка, зачем ты родился?
Он ещё не настолько скотина. Он просто не был готов стать отцом.
Умудриться заделать ребёнка в презервативе — он не считал это удачей. Только и думал, что мир окончательно сошёл с ума.
Проклятье, тот ресторан снесли!
Фу Шэнъюй в ярости ударил кулаком в стену и тяжело вздохнул.
Одевшись, он морально подготовился: сперва отлупить Лысого для острастки, чтобы потом спокойно поговорить с девчушкой.
А вдруг этот ребёнок вовсе не его?
Он уже отправил анализы, результат будет скоро. Если ребёнок не его — отдаст на воспитание Фан Чэну.
В конце концов, двое мужиков детей не нарожают, у Линя Суна только пресс есть, а матки нет.
Хэ Гу хотел взять девочку за руку, но та ловко увернулась.
Он слегка приуныл: детей он никогда не водил и дамским угодником не был.
Он позвонил Фэн Хуаян, чтобы та приехала: она женщина, должна уметь обращаться с детьми.
Фэн Хуаян, с растрёпанными волосами, услышав, что у Фу Шэнъюя есть дочь, примчалась, даже не успев переодеться.
Она ожидала увидеть маленькую девочку в платье принцессы и с короной, а увидела загрубевшую, краснокожую Золушку.
Улыбка сползла с лица Фэн Хуаян. Она с жалостью смотрела на опустившую голову девочку — та чем-то напоминала ей Фу Шэнъюя в детстве.
Боже, как же больно будет Фу Шэнъюю, когда он увидит! Неужели и он сам, и его ребёнок должны пройти через такие страдания?
— Наньнань, я тётя Фэн, — подошла, присела на корточки и взяла Фу Ли за руку Фэн Хуаян. — Когда ехала, не замёрзла?
Фу Ли сжала губы. Фэн Хуаян была похожа на тех девушек, которые ей нравились, — как та школьница, что выступала с речью под флагом много лет назад.
Она когда-то представляла, какими они могли бы быть... в общем, прекрасными.
Фэн Хуаян мягко улыбнулась:
— Линь Сун — болван, наверняка всю дорогу окна открывал. Глянь, как тебя пылью обдуло. Пойдём, я искупаю тебя, согреешься, хорошо?
Фу Ли уловила едва заметный, очень лёгкий и чуть сладковатый аромат, как летний арбуз.
Никто не мог устоять перед Фэн Хуаян, подумала Фу Ли. Она не помнила, кивнула ли, но вот она уже лежит в ванне, а белая пена прикрывает плечи.
Фэн Хуаян нежно и ласково мыла ей волосы, напевая весёлую песенку.
Фу Ли было очень хорошо. Она знала: скоро Фэн Хуаян начнёт выведывать, но ей было так комфортно, что она не могла сопротивляться.
— Наньнань, а твоя мама тоже так мыла тебе голову? — беспечным тоном, будто невзначай, спросила Фэн Хуаян.
Фу Ли молча покачала головой, изображая слегка замкнутого ребёнка.
Фэн Хуаян затараторила сама: говорила, что варит очень вкусный суп, готовит очень вкусную еду и заплетает очень красивые косы, а сама исподтишка наблюдала за микровыражениями девочки.
Фу Ли слушала, и сердце её таяло. Правду сказать, она не прогадала, сделав Фэн Хуаян такой замечательной!
Она — родная мать, умеет прописывать персонажей!
— Мама хорошо к тебе относится? — мягко спросила Фэн Хуаян, вытирая ей волосы.
Фу Ли подняла на неё глаза и сипло ответила:
— Маме на меня плевать.
Фэн Хуаян осмотрела ребёнка: никаких серьёзных ран, только на коленях небольшие синяки. Она почти успокоилась — значит, та женщина не настолько обезумела, чтобы избивать ребёнка.
— Значит, Наньнань сама одевалась? Молодец! — осторожно продолжила расспросы Фэн Хуаян.
Фу Ли кивнула, дёрнув уголком губ, но потрескавшиеся губы сразу же пошли кровью.
Фэн Хуаян сжала губы, взяла влажную салфетку, промокнула кровь и нанесла бальзам для губ.
Когда она натирала ребёнка лосьоном для тела, то снова принялась ругать ту женщину: как можно было довести ребёнка до такого состояния? Не хочешь растить — отдай ей, она бы сама воспитала!
— Сестра Фэн, одежду высушили, — кто-то постучал в дверь ванной.
Фу Ли, будучи голышом, и так чувствовала неловкость, а при звуке мужского голоса инстинктивно прижалась к Фэн Хуаян.
У Фэн Хуаян ёкнуло сердце. Этот ребёнок был очень похож на Фу Шэнъюя, особенно рот — когда сжимал губы, это было просто один в один.
Фэн Хуаян чмокнула девочку в щёчку, обняла её, успокаивая, и вышла за одеждой.
Пушистая тёплая куртка — девочка в ней стала похожа на белого медвежонка. Одежда красит человека: сразу стало куда милее.
— А как тебя зовут, мы ещё не спросили? — Фэн Хуаян соорудила Фу Ли пучок на макушке. Волосы у девочки нужно было подстричь — растрёпанные, будто их грызла собака.
— Дрянная девчонка, — тихо произнесла Фу Ли.
Фэн Хуаян сжала кулаки. Половина одиннадцатого вечера, а ей захотелось раскопать чью-то могилу.
— Это имя не очень красивое. Завтра попросим папу придумать новое, хорошо? — Фэн Хуаян повела девочку в столовую. Она ошиблась: надо было сначала покормить ребёнка.
Хэ Гу накрыл стол на одного ребёнка, с блюдами, которые детям обычно нравятся, и посмотрел на принаряженную девочку. Она стала совершенно другой — немудрено, что мылась больше двух часов.
Фэн Хуаян заботливо положила Фу Ли немного еды: боялась, что ребёнок не осмелится взять палочки, и боялась, что на ночь живот будет тяжело.
— Кровать приготовили? — спросила Фэн Хуаян, глядя, как ребёнок уткнулся в тарелку, и толкнула локтем Хэ Гу.
— Я с несколькими людьми приготовил одну комнату. Украшений временных нет, велел принести одежду заодно и игрушечного мишку — ей должно понравиться, — нахмурившись, неуверенно ответил Хэ Гу.
Фу Ли: «Как вкусно! Я же говорила — ничего страшного, если в написанном есть преувеличения. Глядите, сейчас я вкушаю это блаженство!»
После ужина Фу Ли зевнула. Похоже, Фу Шэнъюй решил сегодня сыграть в страуса. Ну и ладно, она хорошо отдохнёт ночью, чтобы завтра легче было взять сына в оборот.
Фэн Хуаян повела девочку в приготовленную комнату и чуть не подскочила: ты называешь это игрушечным мишкой?! Это же чучело бурого медведя!
Когда Хэ Гу поймал недоверчивый взгляд Фэн Хуаян, его сердце упало окончательно.
Ладно, нормальным детям чучела медведей не нравятся, они любят мягкие плюшевые игрушки.
Фу Ли здорово перепугалась и спряталась за Фэн Хуаян. В следующий раз она пропишет всем персонажам нормальные характеры!
В списке жертв наконец-то появилась и она.
Через десять минут чучело медведя убрали, а Фэн Хуаян скрутила из полотенца что-то вроде маленького медвежонка. Фу Ли было вовсе не смешно.
Спасибо, но если чего-то нет, не надо это вымучивать.
— Не боишься спать одна ночью, Наньнань? — спросила Фэн Хуаян, глядя, как девочка ложится в кровать.
Фу Ли покачала головой. Она не боялась, она спала беспокойно и могла лягаться.
— Тогда спокойной ночи, Наньнань. Завтра утром я за тобой зайду, — Фэн Хуаян ярко улыбнулась и в итоге оставила ночник — на всякий случай.
Как только Фэн Хуаян закрыла дверь, Фу Ли мгновенно уснула. Она была спокойна и не собиралась сбегать: она знала, что за дверью дежурят как минимум двое здоровяков.