Увидев блеск в глазах Чу Синхэ, Цзюнь Можань поспешно протянул оружие, которое держал в руках.
— Верно, это трофеи, полученные с тех двоих, в распоряжение Святого Сына.
Услышав это, Чу Синхэ перевел взгляд на изумрудно-зеленый длинный меч, в его глазах мелькнула жестокость.
При виде этого сердце Цзюнь Можаня ёкнуло. Тут он вспомнил, что этот длинный меч был высококачественным артефактом, который когда-то Чу Синхэ подарил той лицемерке Тань Цинчжу. Теперь, глядя на вещь, вспоминая человека, если тот не примет, как тогда ему получить награду Системы?
И действительно, в следующее мгновение раздался холодный голос Чу Синхэ.
— Раз это твой трофей, он по праву принадлежит тебе, не нужно спрашивать меня.
Услышав отказ, Цзюнь Можань, не раздумывая, поспешно заговорил:
— Святой Сын, мое cultivation слабое, такой артефакт в руках неизбежно вызовет зависть, к тому же...
Тут он запнулся, словно сомневаясь, стоит ли говорить. В следующее мгновение Цзюнь Можань словно принял какое-то решение. Продолжил:
— К тому же, уважаемый Одинокий Меч говорил: страсть — не грех, забыть страсть — вот истинная свобода. Любовь и чувства — всё это мыльная пена, лишь мгновенная вспышка фейерверка. Истинный практик меча должен научиться отпускать. Отпускать — не значит убегать и отстраняться, это значит осмелиться взглянуть в лицо, осмелиться взглянуть в лицо своему прошлому!
Услышав это, Чу Синхэ на мгновение остолбенел. Затем он небрежно взял два артефакта и невольно пробормотал:
— Осмелиться взглянуть в лицо... Этот уважаемый Одинокий — интересный человек.
Как раз в этот момент давно не звучавший голос Системы снова раздался в голове Цзюнь Можаня.
Динь. Хост подарил целевому персонажу два артефакта. Учитывая, что это первое дарение, активирована специальная награда.
Динь. Хост награжден божественным артефактом низшего ранга: Копьё Убивающее Бога (сломанное).
Ни фига себе! Божественный артефакт низшего ранга? Цзюнь Можань внутренне закричал, проигнорировав упоминание о том, что он сломан. В этот миг ему представилось, как он, в белых одеждах, с божественным копьём в руках, сражается с богами и буддами три дня и три ночи, вокруг горы трупов, а сам он невредим, взирает на всех свысока.
От волнения вся его духовная сила всколыхнулась, одежда захлопала на ветру.
Увидев это, Чу Синхэ поднял бровь и уставился на Цзюнь Можаня.
— Ты прорвался на Основание? Нет, были ли какие-то аномалии при прорыве?
Цзюнь Можань не стал скрывать:
— Святой Сын, ваши глаза проницательны. С тех пор как я очнулся, словно прозрел. Cultivation не только продвигается на тысячи ли в день, но и при прорыве с девятого уровня Конденсации Ци я сразу же прошел до двенадцатого, и только потом прорвался на Основание.
Услышав это, в глазах Чу Синхэ сверкнул огонек.
— Неужели... неужели это легендарное совершенное Основание! Неужели ты пробудил какое-то особое Телосложение?
Он пристально смотрел на Цзюнь Можаня, словно пытаясь пронзить его взглядом.
Ни фига себе! Не зря Святой Сын, ты и это угадал! В душе думая так, Цзюнь Можань почесал затылок и с невинным видом сказал:
— Я и сам не знаю, что случилось. Не только скорость cultivation увеличилась, но и тело стало сильнее.
При виде этого на красивом лице Чу Синхэ наконец появилась улыбка.
— Ты, малец, наконец-то дождался счастья после страданий. Вот мой жетон, если нужна какая-то техника cultivation, смело выбирай в книгохранилище.
Как только он это сказал, в руке Цзюнь Можаня оказалась прозрачная нефритовая табличка с витиевато вырезанным иероглифом «Чу». Почувствовав исходящую от жетона ауру духовного сокровища, Цзюнь Можань поспешно поклонился.
— Благодарю Святого Сына. Пусть Святой Сын вечно наслаждается бессмертным счастьем, живет столько же, сколько небо. Желаю Святому Сыну поскорее прозреть иллюзии и достичь высшего бессмертия меча!
Услышав это, Чу Синхэ дернул уголком рта, поспешно отвернулся и снова уставился в даль. На мгновение снова воцарилась тишина.
Когда Цзюнь Можань уже собрался прощаться, снова раздался спокойный голос Чу Синхэ.
— У того уважаемого Одинокого в его бессмертном мечевом трактате есть еще какие-то описания?
Эм... Услышав вопрос Святого Сына, Цзюнь Можань смущенно потер нос. Я просто на ходу придумал, а ты и правда поверил? Сейчас его мозг лихорадочно работал, думая, как бы еще наврать. Придумал!
Глаза Цзюнь Можаня засияли, будто он что-то вспомнил. Он поспешно заговорил:
— Пусть он силен, пусть силен — ветер овевает горные склоны, пусть он свиреп, пусть свиреп — луна сияет над великой рекой. Четвертый стиль меча: не будь одержимым, пятый стиль: закрой дверь сердца в затворе, шестой стиль: обнажи меч и руби женщин. Седьмой стиль: одним мечом разрубить мирскую пыль, восьмой стиль: убить всех неверных, девятый стиль: без любви непременно станешь богом.
Закончив, Цзюнь Можань внезапно опомнился. Он и сам не знал, что только что сказал. Боясь, что собеседник из-за его слов впадет в искушение, он кашлянул, собираясь прочитать про себя «Дао дэ цзин». Но обнаружил, что Чу Синхэ, словно одержимый, безостановочно бормочет:
— В сердце нет женщины — обнажая меч, естественно становишься богом. В сердце нет женщины — не будь одержимым...
В следующее мгновение бесчисленные потоки мечевой энергии заструились вокруг Чу Синхэ, и он мгновенно погрузился в состояние просветления.
Ни фига себе! И это сработало? Цзюнь Можань смотрел, остолбенев. Боясь, что его заденет окружающая мечевая энергия, он бросился бежать вниз с горы.
— Брат Цзюнь!
— Господин Цзюнь!
Выйдя с пика Святого Сына, ученики почтительно приветствовали Цзюнь Можаня. Цзюнь Можань глубоко вздохнул, выпрямился и принял безразличный вид.
— Святой Сын приказал: с сегодняшнего дня он уходит в затвор. В этот период никому не разрешается беспокоить, ослушавшиеся будут казнены без пощады.
С этими словами он высоко поднял жетон Святого Сына.
— Есть!
Увидев жетон, все поспешно поклонились в знак согласия. Увидев это, сердце Цзюнь Можаня затрепетало. Он почувствовал себя евнухом-начальником с жетоном, повелевающим всем миром. Неудивительно, что такие, как Чжао Гао, Вэй Цяньсуй, Юй Хуатянь, шли на все ради власти. Это ощущение слишком кайфовое! Тьфу! Я же не евнух, о чем я думаю!
Отбросив эти мысли, он удовлетворенно кивнул всем. Видимо, посчитав это недостаточным, он встряхнул двумя прядями волос со лба и с пафосом сказал:
— Мм, путь cultivation подобен плаванию против течения: не продвигаешься — откатываешься назад. Вы усердно практикуйте, не расслабляйтесь.
С этими словами, сдерживая улыбку, которая почти расползлась до ушей, он широкими шагами удалился.
......
Тем временем в Секте Лазурного Облака. Один коренастый ученик поспешно прибежал в обитель Главы секты. С испуганным лицом он закричал:
— Учитель, беда, беда...
Услышав это, Тань Чанфэн, который как раз пил чай, нахмурился, на лице появилось недовольство.
— Суета, что за безобразие?
Пришедший не заметил выражения лица учителя и поспешно сказал:
— Учитель, младшая сестра сказала, что если вы не отпустите младшего брата Е, она примет яд и покончит с собой.
Тань Чанфэн поставил чашку с чаем и холодно сказал:
— Она уже отравилась?
Юноша: ...