С этими словами Янь У вновь подняла прядь бело-золотого Истинного пламени Первоисточника на кончике пальца. Неся в себе ужасающую мощь, способную испепелить всё сущее, она, однако, была под контролем с ювелирной точностью и медленно устремилась к чёрной ране в форме молнии на груди мужчины. На этот раз это была не проверка, а насильственное запечатывание! Сяо Цао посмотрела на Янь У, полную энтузиазма и рвения, затем перевела взгляд на мужчину на дне ямы, без сознания и вот-вот должного стать «материалом для исследования», и молча вздохнула в душе.
Мужчины… действительно… корень всех бед! От них не избавиться!
Она, смирившись с судьбой, вновь наложила более мощный Формированный барьер Хаоса, полностью блокируя всю область, затем скрестила руки и встала в стороне, холодно наблюдая за тем, как Янь У проводит эту опасную и полную исследовательского фанатизма «операцию по запечатыванию». На её бесстрастном лице было написано «тоска» до потери смысла жизни.
Планы на уединение в секте… похоже, снова откладываются на неопределённый срок.
Мужчины действительно самые хлопотные существа.
Янь У, используя своё властное Истинное пламя Первоисточника в сочетании с Великой силой Хаоса, ниспосланной Патриархом Гуйсюй издалека, наконец временно запечатала ужасающий «Рубец Угасания» в груди мужчины, превратив его в сложный рунный символ, постоянно мерцающий слабым бело-золотым и серым свечением. Хотя чёрная молния была подавлена, она всё ещё слабо пульсировала под печатью, подобно живому существу, источая тревожную ауру.
После всего этого Янь У тоже вымоталась до предела. Она вытерла пот:
— Готово! Пока не сдохнет! Но эта штука чертовски опасна, печать нужно регулярно укреплять, и только вмешательство Патриарха сможет искоренить её полностью.
Сяо Цао посмотрела на мужчину, которого Янь У, словно мешок с рисом (Янь У: Тащить его на себе — его честь!), притащила обратно в секту и сейчас разместила в глубине Гуйсюй, в «Массиве Питания Души и Возвращения к Истоку», лично устроенном Патриархом для его восстановления. В её душе не было ни малейшего волнения, ей даже хотелось немедленно вернуться в свою пещерную обитель и закрыться на уединение.
Несколько дней спустя, подпитавшись чистейшей духовной энергией Хаоса из Секты Дао Гуйсюй, под периодическим вмешательством Патриарха, укреплявшего печать и восстанавливающего раздробленную первооснову, мужчина, определённый Сяо Цао как «корень всех бед», наконец медленно пришёл в себя.
Он медленно открыл глаза. Взгляд его сначала был полон растерянности и слабости после тяжёлого ранения, но затем его потрясла невероятно плотная аура Пути Хаоса, пропитывающая всё вокруг. Под ним было тёплое Ложе из Духовной Яшмы, текущая в воздухе духовная энергия была настолько чистой, что каждая его пора ликовала. Ужасная боль в груди, едва не разорвавшая его, была крепко заперта мощной и мягкой силой… Он сразу понял, что его спасли, и спасли чрезвычайно могущественные существа!
Он попытался приподняться, но потянул рану и глухо застонал.
— Лежи, — раздался из угла тихой комнаты спокойный, бесстрастный голос, словно вековая вечная мерзлота.
Мужчина повернул голову на звук и увидел женщину в чёрном одеянии, с волосами, чёрными как тушь, и ниспадающими, словно водопад, тихо стоящую в тени. Её осанка была прямой, лицо холодным и неземным, словно вырезанным из самого лучшего холодного нефрита, а от всей её фигуры исходил ледяной холод и отчуждённость, отталкивающие на тысячу ли. Это и была Сяо Цао.
Сердце мужчины сильно дрогнуло! Он помнил! В той бездне умирающего отчаяния в Древних руинах Погребённого Дракона именно этот холодный, как луна, силуэт появился и, используя странную стойкую серую силу, удержал последнюю искру его жизни! Это была она! Она протянула ему руку в самый тёмный его час!
Сильная волна благодарности захлестнула его и мгновенно смыла всю гордость аристократа из высших миров. Он, превозмогая себя, используя все силы, попытался приподняться, чтобы отвесить Сяо Цао самый почтительный благодарственный поклон.
— Спасительница! — голос его был хриплым и сухим, но полным искреннего волнения. — Я… из Морей Падающих Звёзд высшего мира, из рода Сюаньюань, Сюаньюань Чэнь! Благодарю спасительницу за дарованную жизнь! Эту милость, эту добродетель, Сюаньюань Чэнь вовек не забудет! Сквозь огонь и воду, не откажусь! — Он назвал своё прославленное происхождение и имя, надеясь выразить свою искренность.
Он ожидал увидеть хотя бы проблеск волнения или ответа с её стороны.
Однако.
Сяо Цао просто спокойно смотрела на него. В её холодных глазах не было ни малейшей ряби, не было даже тени удивления вроде «О, оказывается, молодой господин из высших миров». Словно названные им «род Сюаньюань», «Моря Падающих Звёзд» — эти громкие имена, известные во всех мирах, — ничем не отличались от «Чжана Саня» или «Ли Сы».
Как раз когда Сюаньюань Чэнь, полный благодарности, ожидал ответа, Сяо Цао заговорила. Голос её был всё тем же ровным, бесстрастным и даже… с ноткой… **брезгливости**?
— Угу, — крайне холодно отозвалась Сяо Цао, давая знать, что услышала.
Затем, под ожидающим взглядом Сюаньюань Чэня, она продолжила:
— Это я **обнаружила** тебя. — Она особо выделила слово «обнаружила», словно подобрала камень на обочине.
— И **временно** помогла тебе задержать дыхание. — Тон был таким, будто она описывала сущий пустяк.
— Но…
Сяо Цао сделала паузу, её холодные глаза смотрели прямо на Сюаньюань Чэня, ясно передавая одну мысль: **Я не очень-то и хотела тебя спасать.**
— Того, кто действительно вытащил тебя с того света, запечатал ту смертельную штуку у тебя внутри, потратил ресурсы секты, чтобы выходить тебя, — голос Сяо Цао был лишён каких-либо эмоций, словно она констатировала объективный факт, — это Глава секты.
Она подняла руку, указывая на потолок тихой комнаты, подразумевая вездесущую волю Патриарха Гуйсюй.
— Так что, — подвела итог Сяо Цао, её голос был спокоен до жестокости, — если хочешь благодарить, благодари Главу секты. Ко мне это мало отношения не имеет.
Сюаньюань Чэнь:
— …
Восторг и благодарность на его лице мгновенно застыли, будто на него вылили ушат ледяной воды с головы до ног — холод пробрал до костей!
Что… что происходит?!
Он, законный наследник рода Сюаньюань, знатного происхождения, выдающегося таланта (хоть и попал впросак на этот раз), будучи спасённым из объятий смерти, полный благодарности, а в ответ получает не только холодную реакцию, но ещё и выражение лица: «Не благодари меня, я просто сделала это по ходу дела, спасать тебя — одна морока»? И даже с оттенком брезгливости?!
А особенно эта фраза: «Ко мне это мало отношения не имеет» — словно холодная игла, проткнувшая его грудь благодарности, оставив её в решето!
На него нахлынуло огромное чувство обиды и нелепости. Когда это он, Сюаньюань Чэнь, подвергался такому обращению?!
В этот момент дверь тихой комнаты распахнулась, и внутрь ворвался огненно-красный силуэт Янь У, держащей в руках нефритовую табличку с записью сложной энергетической диаграммы.
— О! Очнулся? — бесцеремонно приблизилась Янь У к кровати, её огненно-красные глаза, словно прожекторы, сканировали Сюаньюань Чэня сверху вниз, остановившись на рунном символе печати у него на груди. — Как самочувствие? Этот «Рубец Угасания» опять не буянит? Ц-ц-ц, парень, ты родился в рубашке! Рассказывай, как угораздило вляпаться? На какого крутого противника нарвался?
Прямолинейность и жажда знаний Янь У несколько разрядили неловкую атмосферу.
Сюаньюань Чэнь подавил свою обиду в душе. Перед лицом вопроса одной из спасительниц он не посмел проявить неуважение. Стиснув боль и внутренние противоречия, он начал рассказ:
— Я… Сюаньюань Чэнь, действительно потомок рода Сюаньюань из Морей Падающих Звёзд высшего мира. Эта поездка… — на лице его появилась горечь и сожаление, — изначально не была важным заданием семьи, просто… по юношеской глупости, наслышавшись о диковинных пейзажах и местах для совершенствования в некоторых нижних мирах, я решил тайком от старейшин семьи… спуститься вниз… развлечься, заодно… поискать удачи, доказать себя…
Голос его понизился, полный глубокого самоупрека и скорби:
— Так как я отправился самовольно, чтобы не привлекать внимания, я взял только своего самого доверенного личного телохранителя, дядю Иня… преданного до гроба культиватора в Царстве Бессмертного Владыки…
При упоминании «дяди Иня» глаза Сюаньюань Чэня мгновенно покраснели, голос дрогнул:
— Кто бы мог подумать… едва мы пересекли барьер между мирами, как попали… в засаду! Противник действовал странными и жестокими методами, отнюдь не из обычных сил! Дядя Ин… чтобы защитить мой прорыв, сжёг свою первооснову, в одиночку сразившись с главарём врагов… и в итоге… в итоге… — Он болезненно закрыл глаза, слёзы покатились по щекам. — Погиб, душа и тело… даже истинный дух не успел спастись…
— Я… я изо всех сил, пустил в ход все козыри, даже взорвал дарованный семьёй защитный артефакт Дао, и едва сумел разорвать пространственную трещину, чтобы сбежать… но и сам был тяжело ранен. Та странная чёрная сила проникла в тело и непрерывно пожирала его… Очнулся я уже в тех руинах… Не будь спасительницы… — Он инстинктивно посмотрел на Сяо Цао, но, вспомнив её слова, перевёл взгляд на Янь У и пустоту, — Не будь помощи предков из Гуйсюй, Сюаньюань Чэнь давно бы канул в небытие!
Закончив рассказ, его лицо было полно посмертного везения, огромной скорби по жертве дяди Иня, жгучей ненависти к врагам и глубокой благодарности к Гуйсюй.
Янь У слушала нахмурившись, пальцы быстро записывали что-то на нефритовой табличке:
— Род Сюаньюань из Морей Падающих Звёзд… засада… странная сила… падение телохранителя уровня Бессмертного Владыки… Ц-ц, похоже, ты вляпался в крупные неприятности! Что за противник? Разглядел?
Сюаньюань Чэнь покачал головой, лицо его было полно ненависти и растерянности:
— Они скрывались очень глубоко, свойства силы мне тоже незнакомы, действовали жестоко, не оставляли свидетелей, похоже… пришли убить именно меня!
Янь У погладила подбородок, в глазах сверкнул интерес:
— Пришли убить именно тебя? Интересно… Похоже, твоя личность «наследного господина рода Сюаньюань» кому-то очень мешает…
Сяо Цао молча слушала рядом. На её холодном лице по-прежнему не было никаких эмоций. Когда она услышала, что Сюаньюань Чэнь «тайком спустился развлечься», в результате чего погубил преданного телохранителя и сам чуть не отдал концы, брезгливость в её глазах стала почти материальной.
**Так и знала!**
Её внутренний человечек снова поставил печать:
**Мужчины, особенно эти высокородные, самонадеянные, не знающие границ неба и земли господа, — корень всех бед!**
**Тайком спустился развлечься? И что в итоге? Погубил преданного телохранителя, сам был избит до полусмерти, да ещё и притащил за собой неизвестно какого страшного врага!**
**Слабак!**
**И слабак, и любитель приключений!**
**Патриарх спас его, наверное, из-за его рода Сюаньюань или ценности информации о врагах?**
Закончив рассказ, Сюаньюань Чэнь снова, полный благодарности (в основном к Главе и Янь У), посмотрел на Сяо Цао и Янь У:
— Великая милость двух бессмертных фей, Сюаньюань Чэнь запомнит навек! Когда мои раны немного заживут, обязательно свяжусь с семьёй, будет щедрая награда! Если Гуйсюй отдаст приказ, я сделаю всё, даже ценой жизни!
Янь У махнула рукой:
— О наградах пока рано говорить, сначала поправляйся! Патриарх сказал, эта штука у тебя на груди очень опасна, нужно лечить постепенно.
Сяо Цао лишь равнодушно скользнула по нему взглядом, словно говоря: **Поняла, не приставай.** Затем она очень решительно развернулась и бросила Янь У:
— Сестра, человек очнулся, всё выяснили. Остальное оставляю тебе и Патриарху.
— Я ухожу на уединение.
Сказав это, чёрный силуэт мелькнул и, словно растворившись в тени, мгновенно исчез из тихой комнаты. Та спешка, с которой она стремилась избавиться от хлопот, заставила Сюаньюань Чэня, только что излившего свою преданность, снова замереть на месте. Неописуемое чувство удушья застряло в груди, не в силах подняться или опуститься.
Янь У посмотрела в сторону, куда исчезла Сяо Цао, затем на Сюаньюань Чэня с его обиженным и растерянным лицом и не удержалась от громкого смеха. Хлопнув его по плечу (с такой силой, что Сюаньюань Чэнь поморщился от боли в ране):
— Ха-ха-ха! Не обращай внимания! Сяо Цао у нас такая! Ледяная гора, её коронная фраза — «хлопотно»! Но… — Янь У сменила тему, огненно-красные глаза сверкнули лукавством, голос понизился, — то, что она согласилась удержать твоё последнее дыхание и «крайне неохотно» подобрала тебя, уже из ряда вон выходящий случай! Знаешь, обычно она считает пустой тратой времени даже лишний раз взглянуть на мужчину!
— Так что… радуйся молча! Ха-ха!
Сюаньюань Чэнь:
— … — Он смотрел на жизнерадостную улыбку Янь У, вспоминал брезгливо-холодный взгляд Сяо Цао и чувствовал, что Секта Дао Гуйсюй… и местные бессмертные феи… слишком трудно понять! Это его путешествие в нижний мир было и чудовищным невезением, и невероятной удачей, и чувства его были сложны до неописуемости.
А Сяо Цао, вернувшись в свою пещерную обитель и немедленно активировав мощнейший оборонительный массив, наконец-то с облегчением выдохнула.
**Тишина!**
**Хлопотный мужчина, хлопотная карма — пусть с этим головной болью разбираются сестра и Патриарх!**
**Мужчина? Ха, лучше уж закрыться на уединение!**
Всё, я глубоко контужен.
Дни, которые Сюаньюань Чэнь провёл в Секте Дао Гуйсюй, залечивая раны, стали самым унизительным, самым сложным и… самым новым отрезком времени в его (относительно долгой для смертного) жизни.
Унижение заключалось в том, что он, законный наследник рода Сюаньюань, привыкший к тому, что его носят на руках, в Секте Дао Гуйсюй, за исключением пылкой и прямолинейной бессмертной феи Янь У, которая иногда навещала его с исследовательским фанатизмом в глазах (заодно укрепляла печать и записывала данные), и непостижимого Патриарха, который лечил его дистанционно, ниспосылая Великую силу (но чей голос можно было только слышать, а самого не видеть), все остальные… особенно его спасительница (?) Сяо Цао в чёрном одеянии, с холодным лицом и волосами как смоль, попросту игнорировала его!
Он пытался заговаривать первым, выражать благодарность (хотя она и сказала не благодарить её), но Сяо Цао либо отвечала односложным «угу», «ага», либо вообще не замечала его, проходя мимо, словно он был предметом мебели в тихой комнате. Эта крайняя степень равнодушия и пренебрежения была чем-то, чего Сюаньюань Чэнь, привыкший к всеобщему обожанию, никогда раньше не испытывал.
А сложность и новизна — как раз отсюда и проистекали.
Он никогда не встречал таких женщин.
* Не таких, как бессмертные феи высших миров, которые увивались вокруг него, жеманные и неестественные.
* Не таких, как служанки и телохранители в его семье, полные почтения и соблюдающие ритуалы.
* И уж тем более не таких, как пошлые красотки в миру смертных.
Сяо Цао была подобна вековой, не тающей глыбе тёмного льда, подобна несравненному холодному клинку, спрятанному в ножны. Она была сильна (смогла удержать его жизнь под воздействием того «Рубца Угасания»), загадочна (сама Секта Дао Гуйсюй была таинственной и непостижимой), независима, сосредоточена (со слов Янь У, большую часть времени она проводила в уединении или выполняя задания секты), и была совершенно равнодушна ко всему мирскому — особенно к его, столь ценимой им, личности, внешности и положению. Более того… она испытывала к нему… пугающую и одновременно завораживающую его **брезгливость**.
Этот сильный контраст и недосягаемая, ледяная аура, словно семя, незаметно проросли в его душе, которая после пережитой смерти была необычайно активна и из-за унижения отчаянно нуждалась в чём-то, что нужно было доказать. Эмоция, смешанная из «жажды покорения» и «любопытства», начала зарождаться и разрастаться.
**Чем больше она меня игнорирует, чем сильнее меня презирает, тем сильнее я хочу… добиться её признания? А может… и большего?** Сюаньюань Чэнь испугался этой своей дерзкой мысли, но тут же решил, что это вполне естественно. Он, Сюаньюань Чэнь, если что-то (кого-то) брал в голову, то никогда ещё не получал отказа! Пусть на этот раз он и провалился, но это была случайность! Его превосходство не вызывало сомнений! Стоит ей только увидеть его ценность, его искренность…
И вот, во время очередного визита Янь У (чтобы укрепить печать), когда Сяо Цао (которую Янь У силком притащила записывать какие-то энергетические колебания) тоже была рядом, Сюаньюань Чэнь решил, что момент настал.
Он специально привёл себя в порядок (хоть раны и не зажили, лицо всё ещё было бледным, но стать была отличной), постарался принять самый искренний и обаятельный вид и, сверля взглядом Сяо Цао, которая, склонив голову, записывала что-то на нефритовой табличке и казалась погружённой в свой мир, заговорил:
— Бессмертная фея Сяо Цао! — голос Сюаньюань Чэня был нарочито мягким и бархатистым.
Сяо Цао даже не подняла головы. Её духовная сила на кончиках пальцев скользила по нефритовой табличке, записывая мельчайшие возмущения энергии, возникающие от столкновения Истинного пламени Янь У с рунным символом печати, словно она не слышала.
Сюаньюань Чэнь:
— … — Он глубоко вздохнул и предпринял ещё одну попытку: — Спасительница, ваша великая милость для меня, Сюаньюань Чэня, не имеет цены! Все эти дни я всё больше проникаюсь вашим несравненным обликом, твёрдостью вашего сердца на Пути Дао, воистину…
Не успел он договорить, как Сяо Цао наконец подняла голову. Её холодные глаза равнодушно скользнули по нему. Взгляд этот… был похож на взгляд на обезьянку, пытающуюся привлечь внимание акробатическим номером — с оттенком едва заметного нетерпения.
Сюаньюань Чэнь поперхнулся от такого взгляда, но, раз уж стрела выпущена, выбора не было. Решившись, он прямо выпалил давно вынашиваемую мысль:
— … Воистину, вы единственная в своём роде, кого я встречал в жизни! Я… я преклоняюсь перед вами! Когда мои раны заживут, я вернусь в семью, подготовлю щедрые дары, доложу старшим и осмелюсь… осмелюсь просить вас стать моей спутницей в Дао! Путь постижения Дао у нас будет общим!
Тишина!
Мёртвая тишина!
Рука Янь У, как раз направлявшая Истинное пламя, замерла. Огненно-красные глаза округлились, рот приоткрылся, на лице было написано шоковое выражение «Ни фига себе! Парень, ты это серьёзно?!», которое тут же сменилось вспышкой предвкушения отличного зрелища!
Сяо Цао тоже остановилась.
Она медленно, полностью развернулась лицом к Сюаньюань Чэню. Её холодные глаза, словно два бездонных ледяных омута, спокойно и бесстрастно уставились на него, словно пытаясь пронзить взглядом насквозь, до самой души.
У Сюаньюань Чэня от этого взгляда защемило сердце, его почему-то охватила неуверенность, но он всё же заставил себя изобразить, как ему казалось, полную чувств улыбку.
Несколько мгновений спустя.
Сяо Цао заговорила. Голос был спокоен, без малейшей дрожи, словно она обсуждала погоду на сегодня:
— Спутницей в Дао?
Она слегка наклонила голову, словно обдумывая крайне нелепый вопрос, а затем обрушила на него град холодных, прямых, попадающих в самую суть вопросов, от которых у него душа ушла в пятки:
— **У тебя деньги есть? Много ли духовных камней?** (Сможешь обеспечить ресурсами для совершенствования?)
— **У тебя техника совершенствования путная есть?** (Сможет ли это повысить моё понимание Дао и продвинуть в царствах?)
— **Ты можешь помочь мне вознестись?** (Сможет ли это напрямую помочь мне прорвать затор на Пути?)
— **Ты можешь помочь мне обрести великое могущество?** (Сможет ли это сделать мою силу скачкообразной?)
Каждый вопрос был словно ледяной молот, с размаху бьющий по той жалкой «привязанности» Сюаньюань Чэня и по его гордости как небесного гения!
Сяо Цао посмотрела на его мгновенно окаменевшее лицо, и в её голосе по-прежнему не было ни капли эмоций, но в нём звучала брезгливость и презрение, способные заморозить душу:
— **Ведь ничего из этого у тебя нет?**
Она сделала шаг вперёд. Чёрное одеяние колыхнулось само собой, словно от ветра. Неосязаемое, но ледяное давление накрыло Сюаньюань Чэня. Её взгляд упал на его грудь, всё ещё опутанную печатью, такую хрупкую и жалкую, затем скользнул по его бледному и слабому телу и наконец остановился на его лице, полном шока и унижения.
В этом взгляде были откровенные, ничем не прикрытые **брезгливость** и **презрение**!
— **Ты только посмотри на себя — слабак, каких поискать!** — Голос Сяо Цао был как ледяной шип, каждая фраза вонзалась в сердце. — **У себя дома умудрился влипнуть в историю, тебя отделали как собаку, да ещё и старый верный слуга жизнью заплатил, чтобы ты удрал…**
Она безжалостно вскрыла самую глубокую рану в душе Сюаньюань Чэня!
— **И ты ещё хочешь стать моим спутником в Дао?**
Сяо Цао слегка приподняла бровь, на лице застыло выражение, словно она услышала самую смешную шутку во Вселенной:
— **О чём ты только думаешь?**