В коридоре психиатрической больницы города Цаннань послышались приглушенные разговоры.
— Вы все слышали? — тихо спросил один из пациентов.
— О чем? — с любопытством поинтересовался другой.
— Доктор Чжан потерял палец! — нетерпеливо сказал пациент рядом.
— Что??? Как это случилось? — все присутствующие пациенты были заинтригованы.
— Я знаю, я знаю! Говорят, ему его откусили во время обхода! — возбужденно сказал кто-то из толпы.
— Кто этот пациент такой свирепый, что мог откусить палец, какая же это должна быть ненависть… — в голосе звучало восхищение, но больше было злорадства.
— Говорят, это сделал один тяжелобольной ребенок с пятого этажа, которому лет тринадцать-четырнадцать.
Толпа ахнула.
— Я знаю, слышала, зовут Тан Ваньжу. Ее с момента поступления держали в изоляторе, почти не выпускали из палаты. Уже больше четырех лет…
— Так долго… — кто-то вздохнул.
Пациенты здесь в основном давно находились в этой больнице, но обычно у них было время для свободной прогулки. Они не могли поверить, что кого-то держат взаперти так долго.
— Эх, когда она только поступила, говорили, что она очень серьезно больна. Если ее все время так держать, кто сможет это вынести! — в словах звучало сочувствие и беспомощность.
— Тсс — потише, чтобы врачи и медсестры не услышали.
В комнате отдыха повисла тишина.
За стеной Линь Цие пристально смотрел в окно, его лицо под бинтом было бесстрастным.
Он слышал об этом пациенте не впервые.
Его палата находилась на пятом этаже, прямо над палатой Линь Цие. Сегодня утром он услышал шум сверху.
Сначала отчаянный крик мужчины, затем звук опрокидывающихся столов и стульев.
Звук падения предметов был довольно громким.
Крик продолжался некоторое время, казалось, он боролся, несколько раз умолял о пощаде, а затем перешел в слабый, мучительный стон.
За все это время он не слышал ни звука от пациента, странно, словно наверху разыгрывали одноактную пьесу без противников.
Лишь затем послышались восклицания и увещевания тех, кто вошел.
— Тан Ваньжу… — тихо произнес Линь Цие имя.
Он не мог не вспомнить, когда впервые услышал это имя.
Это было однажды утром, сразу после окончания лечения. Чувствуя головокружение, усиленное лекарствами, он ощутил знакомую тошноту.
Медсестра рядом убирала шприц, вдруг кто-то толкнул дверь.
— Не умеешь стучать?! Бурно врываешься, что это такое?! — разгневался его лечащий врач, доктор Хань.
Пришедший беспрестанно извинялся, а затем обеспокоенно сказал: — Доктор Хань, ситуация у доктора Вана срочная, ему нужно, чтобы вы поскорее подошли.
Доктор Хань неторопливо снимал перчатки. Доктор Ван был его конкурентом. Начальник их отделения был уже близок к пенсии, и следующий начальник должен был быть выбран между ним и доктором Ваном.
С момента поступления они никого не уважали и, по сути, кроме совещаний, не имели других ненужных контактов.
Медсестра, которая пришла позвать его, была новенькой. Хотя она не понимала всех тонкостей, видя, как доктор Хань медлит, она словно что-то осознала и не смела торопить, только беспокойно топала ногами.
Доктор Хань, казалось, наконец, проявил некоторый интерес, медленно спросил: — Что, у него возникло что-то сложное, с чем он не может справиться?
Медсестра быстро ответила: — Его ударил по голове пациент, доставленный сегодня. Его уже отправили в отделение неотложной помощи. Там царит полный хаос, поэтому вам нужно взять на себя руководство.
На лице доктора Хань наконец появилось серьезное выражение. Он приказал своему помощнику заняться последующими делами и быстро пошел наружу с медсестрой.
На кровати, прежде чем сознание Линь Цие полностью погрузилось во тьму, он все еще смутно слышал их разговор.
— Какие симптомы у пациента? Дайте мне посмотреть оценочный отчет, написанный доктором Ваном, — методично распорядился доктор Хань.
Медсестра ответила: — Пациентка — 12-летняя девочка, ее привезла полицейская машина утром. Там уже провели экспертизу, сказали, что это тяжелая форма шизофрении.
— Полицейская машина? Она совершила преступление?
Медсестра покачала головой: — Нет. Вся семья пропала без вести, осталась только она одна.
Когда полиция снимала показания, они заметили, что у нее были психические отклонения, и после экспертизы отправили ее сюда.
— Вся семья пропала без вести?
Медсестра кивнула: — Ее отец, мачеха и младшая сестра пропали. По данным видеокамер вдоль дороги, семья не выходила из дома после пятницы.
В понедельник школа обнаружила, что ее сестра не пришла на занятия, и позвонила в ее дом, но никто не ответил.
В конце концов, учитель и компании ее родителей подали заявление в полицию, и выяснилось, что вся семья не появлялась уже неделю.
Медсестра сделала паузу, почувствовала необъяснимый холодок и продолжила: — Когда полиция пришла к ним домой, там была только она одна.
Весь дом был необычайно чистым, без каких-либо следов ее родителей и сестры.
После продолжительного обыска полиция обнаружила под деревом в саду за домом лишь горстку пепла. После экспертизы выяснилось, что это остатки сожженных фотографий и тканей.
Ее семья была классифицирована как пропавшая без вести, но в случаях такого бесследного исчезновения, скорее всего, они погибли.
— В каком состоянии ее обнаружили? — тихо спросил доктор Хань.
Медсестра: — Она была очень спокойна, без малейшей печали или скорби. Полиция опросила соседей, и соседи говорили, что она всегда была послушным и разумным ребенком.
Доктор Хань помолчал: — Кроме чрезмерного спокойствия, были ли еще какие-то ее проявления, отличающиеся от обычных?
Медсестра вздрогнула, потерев мурашки на руках, ответила: — Во время снятия показаний полиция спросила, почему в доме нет следов пребывания родителей и сестры, она ответила… ответила, что их всех поглотил сгусток черного тумана.
Доктор Хань промолчал, больше ничего не спрашивая. Линь Цие тоже больше не мог слушать, под действием более высокой дозы лекарств он погрузился в знакомую темноту.
…
— Тук-тук — воспоминание прервал стук в дверь, Линь Цие посмотрел на открывшуюся дверь.
— Пожалуйста, войдите.
Вошла медсестра.
— Как вы себя чувствуете сегодня? — мягко спросила медсестра.
— Хорошо, — кивнул Линь Цие, в его голосе не было никаких эмоций.
— Ох, вы такой послушный. На пятом этаже… Хорошо, что меня туда не перевели, — медсестра хотела что-то сказать, но, учитывая правила больницы, сдержалась.
Линь Цие не стал расспрашивать. Пробыв в этой больнице так долго, он прекрасно знал, о чем стоит спрашивать, а о чем нет.
Здесь излишнее любопытство — не самое лучшее.
…
В палате 505 Тан Ваньжу видела сон.
Во сне она снова вернулась в свой дом, некогда полный тепла и радости.
Сон относился к ее пятилетнему возрасту, она была одета в красивое пышное платье. Под веселую музыку она радостно танцевала на сцене, родители внизу махали ей светящимися палочками, подбадривая.
Это был последний раз, когда их семья из трех человек выходила вместе. Она отчетливо помнила, как мама в тот день была одета в красивое красно-водяное длинное платье, а папа — в костюме. Соседка, увидев их, похвалила их семью, сказав, какие они все красивые.
Перед выходом на сцену мама нежно поправила ее челку, промокшую от пота, а папа ласково сказал, что вечером закажет ей маленький тортик, и маленькая Ваньжу почувствовала себя самым счастливым ребенком на свете.