Все встречи в мире — это лишь долгожданные воссоединения.
Янь Цюэ раньше так не думал, пока не встретил Цинь Оучжу.
Июльская жара была такой, словно весь мир плавился и деформировался. Даже когда около четырех-пяти вечера подул долгожданный ветерок, жаркий поток воздуха обжигал дыхание.
Янь Цюэ и Цинь Сылянь раньше не были особенно близки, но теперь всё изменилось. Деловые отношения и общие воспоминания о годах учёбы сделали их отношения куда более тесными, чем у обычных гостей. Поэтому они прибыли немного раньше.
Когда Цинь Сылянь повёл его поприветствовать остальных во дворе, оттуда доносился шум. Смех мужчин и женщин, перемежающийся с выкриками.
Привычный фоновый звук светских раутов перед началом.
В историях он часто предвещал начало трагедии.
Осознав, что эта мысль звучит несколько оскорбительно, Янь Цюэ отогнал её, тепло улыбнулся Цинь Сыляню и, следуя за ним, прошёл через галерею к полям суеты и шума.
В тот самый момент, когда они вошли в зону бассейна —
Словно кто-то нажал кнопку «без звука».
Все голоса, смех, звон бокалов, плеск воды — всё внезапно смолкло.
Взгляды всех, словно ведомые невидимой силой, устремились к открытой террасе на втором этаже.
Там, возле перил, стояла фигура.
Она стояла спиной к бескрайнему закату, окутанная сиянием, её силуэт был размыт и священен. Лишь золотое платье с пайетками, без бретелек, мерцало в контр-свете мелкими, упрямыми искрами, словно облаченное в текучие звёзды.
Сердце Янь Цюэ сжалось, и имя родилось в его мыслях.
В следующее мгновение.
«Цинь Оучжу! Спускайся!» — прокричал резкий мужской голос, прерывая тишину, с явным оттенком нетерпения.
Янь Цюэ взглянул.
Даже не видя её раньше, он сразу узнал Чжао Шуо.
Знаменитый бунтарь, которому всё нипочем.
Главный герой этой истории.
Поэтому он прекрасно знал, что Чжао Шуо не сможет остановить Цинь Оучжу.
Она спрыгнет.
Ради ничтожной ставки, прыгнет со второго этажа.
Это будет лишь одно из её бесчисленных легкомысленных действий.
Всё произошло именно так, как и предвидел Янь Цюэ.
Она прыгнула.
Решительно, грациозно.
Словно мотылёк, летящий на огонь.
Или, скорее, русалка, освободившаяся от гравитации.
В этот момент перед глазами Янь Цюэ возникло двойное видение — золотая фигура, сияющая в солнечном свете, слилась с образом «Госпожи Чжао» из «Эпохи Золотого Сияния», которая в конечном итоге упала с вершины Башни Объятия Луны.
В этом суровом, жёстком повествовании о финансовых войнах, Цинь Оучжу была главным антагонистом. С лицом, полным невинной красоты, после смерти своего мужа Чжао Юэ, она с молниеносной жестокостью захватила власть в семье Чжао, став самой прекрасной отравой на рынке капитала. Всё это она делала как ради власти, так и ради мести Чжао Шуо, который когда-то предал её, а теперь зависел от неё. Наконец, когда Чжао Шуо выяснил правду о смерти отца и брата и загнал её в угол, она выбрала самый грандиозный уход — в самом красивом платье, прыгнув с вершины созданной ею бизнес-империи.
Янь Цюэ, не заметил, как перестал дышать, пальцы неосознанно сжались.
«Бульк!»
Громкий всплеск воды, подобный начальным барабанам грандиозного праздника, в одно мгновение вырвал Янь Цюэ из ледяных, жестоких «воспоминаний».
Поверхность воды, синяя, как сапфир, была разорвана, подняв множество брызг, похожих на осколки нефрита.
Под преломлением солнечных лучей эти летящие брызги казались не каплями воды, а кристально чистыми бриллиантами, брошенными в небо.
Шум мгновенно вернулся, это был взрыв после подавления.
Под радостные возгласы, в центре ещё не успокоившейся воды, мерцающей золотыми искрами, показалась фигура.
Коротко стриженные чёрные волосы, полностью намоченные, прилипли к голове и щекам, ещё больше подчеркивая её лицо размером с ладонь. Холодная белая кожа, увлажнённая водой, приобрела прозрачную, гладкую текстуру, подобную нефриту. Капли воды спешили скатиться с кончиков волос, подбородка, ключиц, каждая капля несла в себе отблеск заката.
Словно жемчуг.
Нет, скорее расплавленное золото.
Она подняла руку, провела пальцами сквозь мокрые волосы, решительно отбросив их назад, открывая гладкий лоб и полное лицо. Под дикими бровями её миндалевидные глаза поднялись, сначала точно зацепив разъяренного Чжао Шуо у края бассейна, уголки губ изогнулись в едва заметной дуге, полной гордости и вызова, а затем только перевели взгляд на побагровевшего от гнева Цинь Сыляня.
Она стояла там, сама по себе являясь источником света, только что родившееся, мокрое солнце.
«Брат Лян!» — подошла она босиком, ступая по мокрому от воды полу, каждый шаг оставлял чёткий влажный след. Небрежно поправляла руками свои удивительно короткие мокрые волосы, говоря непринужденно.
«Почему ты пришёл.»
Цинь Сылянь с трудом сдерживая гнев, вспомнил о стоящем рядом Янь Цюэ: «Оу-чжу, это господин Янь Цюэ, мой старый одноклассник.»
Цинь Оучжу только тогда обратила взгляд на Янь Цюэ.
Цинь Сылянь был уже довольно высок, а Янь Цюэ был на полголовы выше него. В такую жаркую погоду он всё ещё безупречно носил костюм, сшитый на заказ из льна в повседневном стиле, что прекрасно добавляло его несколько худощавой фигуре оттенок утончённого учёного, в сочетании с полуободковыми очками, переходившими в одну линию.
Точно рассчитанное средство для скрытия остроты и проявления солидности.
Но именно потому, что всё было слишком идеально, это выдавало истинную натуру, словно волк в овечьей шкуре. Притворяясь серьёзным, сколько бы джентльменства и вежливости он ни проявлял, это не могло изменить его врождённую, безудержную амбициозность.
Тем более тот раздражающий взгляд, скрытый за линзами.
Узкие, пристальные, словно изучающий давно утерянный предмет.
«Премного рада, господин Янь», — она протянула руку, с кончиков пальцев капала вода. В момент, когда они должны были соприкоснуться, она словно вспомнила, естественно отдёрнула руку и вместо этого слегка кивнула.
Безупречно, намеренно отстранённо.
Однако Янь Цюэ совершил поступок, который даже сам не успел обдумать — он снял свой пиджак и накинул его на её влажные плечи.
Движение опередило мысль.
Словно инстинктивное, тщетное попытка скрыть уже известную, жестокую траекторию судьбы.
«Спасибо», — она слегка замерла, поблагодарив вежливо и холодно.
При движении капли воды с кончиков волос упали ему на тыльную сторону руки.
Прохладные, но словно капля кипящего масла, мгновенно обожгли его нервы.
Что он делал? Жалел? Вмешивался?
Он был лишь случайным наблюдателем, сам едва справлялся, откуда у него свободное время, чтобы ввязываться в любовные страсти главного героя и второстепенных персонажей.
«Не за что.»
Янь Цюэ сунул руки в карманы, возводя дамбу из разума, и уже собирался что-то сказать, как вмешался голос Чжао Шуо, с некоторой неясной досадой.
«Тц, что за наигранное притворство.»
Он подошёл в несколько шагов, не подавая полотенце, а прямо протянул руку, чтобы сорвать пиджак, двигаясь привычно и властно: «Быстрее иди переодеться, не позорься здесь.»
Увидев его, Цинь Оучжу, напротив, отказалась от мысли вернуть пиджак Янь Цюэ. Она ловко увернулась, обойдя его, и, не забыв, огрызнулась: «Второй Чжао, ты меня не достал? Господин Янь проявил доброе намерение, ты думаешь, все похожи на тебя, такие бесцеремонные?»
Она парировала словесно, но в глазах мелькнула хитринка, понятная только им двоим.
«Ставка!» — Чжао Шуо, словно вспомнил, твёрдо сказал, разблокировал телефон, быстро что-то сделал, а затем поднёс экран к ней.
«…Проиграл — признавай. Я удалил…» — его голос понизился, с некоторой неловкостью: «Быстрее иди переодеться!»
Цинь Оучжу подняла брови, самодовольство на её лице стало ещё сильнее. Только тогда она была полностью удовлетворена. Она повернулась к Янь Цюэ, помахала рукой, её улыбка ослепляла в лучах заката: «Спасибо вам, господин Янь.»
Затем, словно неуловимая рыба, она ускользнула из руки Чжао Шуо, который пытался её схватить. Убегая, она не забыла громко сказать: «Второй господин Чжао сегодня редко бывает щедр, продолжим вечер за его счёт, всё оплачивает он!»
Под добродушный смех толпы и гневное «Цинь Оучжу!» Чжао Шуо, она, словно золотое пламя, свернула всё внимание и шум и удалилась, оставив после шума лишь тишину и пиджак, который неизвестно когда упал на землю.
Цинь Сылянь виновато извинился перед Янь Цюэ: «А-Цюэ, ты видел, эта девчонка и Чжао Шуо, они такие с детства…»
Янь Цюэ наклонился, чтобы поднять свой пиджак. Влажные пятна были прохладными, холодящий аромат витал в воздухе.
Он поднял глаза, глядя в сторону, куда она исчезла. Взгляд за стёклами очков был сложным и непонятным, но через мгновение все эмоции были идеально скрыты, на лице по-прежнему неизменная, безупречная, нежная улыбка.
«Ничего страшного.»
Он немного помолчал, его голос был тихим, словно вздох, но с ноткой вновь вспыхнувшего интереса.
«Очень интересно.»
Времени ещё много.
Взгляд Янь Цюэ скользнул вдоль края бассейна. Оу-чжу, всё ещё мокрая, спорила с разъяренным Чжао Шуо, живая, дерзкая, совершенно не подозревающая, как судьба расставила фигуры на шахматной доске.
Гигантский корабль Семьи Чжоу, готовый пойти ко дну, станет первой павшей костяшкой домино, которая спасёт её руки от мира Чжао Шуо и направит её на предначертанный путь к гибели.