— Красавица, что сидишь тут одна? — с улыбкой войдя, спросил Ли Чжэн.
— Не подходи! Не подходи! — попятилась Сун Чжишу, но у стены отступать было некуда.
— Хе-хе-хе... — Ли Чжэн осклабился мерзкой улыбкой. — Играешь в недотрогу? Мне нравится. — Он внезапно шагнул к ней и принялся срывать одежду.
— Умоляю, не трогай меня! Не трогай! — отчаянно сопротивлялась Сун Чжишу, но это не помогало, а лишь сильнее его раздражало.
Ли Чжэн с размаху залепил ей пощёчину, в голосе закипала ярость:
— Тварь, тебя лаской не берут!
В ушах Сун Чжишу стоял лишь гул, отдававшийся тягучей болью. Правое ухо мигом оглохло. В ужасе зажав его ладонью, она ощутила липкую теплоту — рука окрасилась алой кровью.
— Моё ухо... Моё ухо... — шептала она, краснея веками. — Моё ухо...
Когда Ли Чжэн приготовился сделать следующий шаг, Сун Чжишу вдруг схватила стоявшую рядом вазу и со всей силы обрушила ему на голову. Глухой удар прокатился по всему третьему этажу.
Она застыла, глядя на медленно остывающий труп — из головы всё ещё хлестала кровь. Руки тряслись, лицо залили брызги, застилая глаза. Снизу доносились шаги охранников. Вдруг Сун Чжишу зажала уши, сжалась в комок и, улыбнувшись, закрыла глаза. Но две струйки слёз скатились по щекам, смешиваясь с кровью на полу.
«Как вы посмели тронуть моего хоста!» — проснувшийся Бай Туаньцзы увидел, как охранники тянутся к потерявшей сознание Сун Чжишу. В его голосе, обычно насмешливом, зазвенел ледяной гнев: «Вы все умрёте!»
Грохот с третьего этажа заставил всех на втором замереть. Переглядываясь, люди в недоумении поднялись проверить, что случилось. Но при виде открывшейся картины кое-кто лишился чувств.
Даже прибывшая полиция невольно содрогнулась от такого зрелища.
Всего — больше тридцати охранников, все с простреленными головами. Кровавая бойня. В неприметной уборной лежал самый аккуратный труп — уже окоченевший, а женщину в изодранной одежде отправили в больницу.
Му Чили, услышав эту новость, едва не сошёл с ума. Бросив остолбеневшую Бай Сяобай, он помчался в больницу. Всю дорогу в голове крутился телефонный разговор.
Да... как бы то ни было, разве она посмела бы его обманывать...
Когда он приехал, Сун Чжишу уже перевели в палату.
Она не плакала, не билась в истерике — ни тени скорби от попытки изнасилования. Просто сидела молча, прижимая ладонь к правому уху, и спокойно сказала медсестре:
— Скажите что-нибудь в моё правое ухо.
Медсестра удивилась, но всё же прошептала:
— Желаю скорейшего выздоровления.
Она думала, что эти слова хоть немного утешат больную. Но та вдруг взбеленилась, заорала и выгнала всех:
— Вон! Все вон!
Люди поспешно вышли, ворча:
— Да она просто психопатка.
Му Чили замер, глядя, как девушка бормочет себе под нос:
— Все радуются... За что? За что?.. — Вдруг она тихо рассмеялась — глухо, безнадёжно.
— Ашу... — он подошёл и тихо позвал. Она не отреагировала, продолжая говорить сама с собой. Он позвал снова: — Ашу... это я, Му Чили...
Сун Чжишу вздрогнула, прошептала:
— Му Чили... Му Чили... — глаза её широко распахнулись: — Му Чили... моё правое ухо не слышит! Я не слышу!..
Му Чили остолбенел, её слова эхом отдавались в голове.
— Ты рад, да? Ты думаешь, что я теперь тебе не пара, и можешь спокойно любить Бай Сяобай?.. — она вдруг зарыдала: — Му Чили, верни моё ухо! Верни!..