Сун Чжишу запахнула пальто, расплатилась и уже собралась уходить, как вдруг заметила мужчину напротив.
Он прикурил сигарету, и пелена дыма окутала его, словно сошедшего с небес бессмертного. Растрёпанные пряди волос чуть взлохматились, переносица с горбинкой покраснела, губы едва шевельнулись, а янтарные раскосые глаза молча смотрели на привлекающую внимание пару на перекрёстке напротив, в них застыла горькая улыбка.
Должно быть, он только что пришёл.
Сун Чжишу приоткрыла рот и, слегка опешив, указала в ту сторону:
— Бай Туаньцзы, это кто?
[Му Чили, антагонист этого мира.] Бай Туаньцзы вытер слюнки — он ни за что не признается, что только что сам не мог оторваться от внешности главного злодея.
У Сун Чжишу перехватило дыхание. Глядя на этого мужчину, окутанного аурой печали, она почувствовала, как в голове образовалась пустота.
[Хозяин! У вас слишком сильные эмоциональные колебания!] — Бай Туаньцзы поспешно защёлкал тумблерами на своём аппарате.
Девушка всё ещё не пришла в себя. Её сердце, которое так долго не знало волнений, вдруг забилось неровно, а на бледном лице выступил лёгкий румянец, который быстро распространился до самых ушей.
Как… как красив…
Сун Чжишу наконец пришла в себя от двух звонких шлепков большими ушами Бай Туаньцзы. Она возбуждённо закрыла лицо ладонями, но это не могло скрыть почти выплёскивающиеся из глаз искорки восхищения.
Однако холодная отстранённость, что витала вокруг него, действительно отпугивала. Именно поэтому девушки вокруг лишь пожирали его глазами, но не решались подойти.
Ведь даже Сун Чжишу побаивалась его ауры.
Она глубоко вздохнула, подбадривая себя:
— Хе-хе! Сун Чжишу, ты же двухсотлетняя старая карга! Этот двадцатилетний малыш тебе и в подмётки не годится!
Почувствовав, что страх внутри утих, Сун Чжишу нацепила безупречную улыбку и, исполненная соблазнительной грации, направилась к нему.
— Эй, красавчик.
Чистый и звонкий девичий голос выдернул Му Чили с грани отчаяния. Он рефлекторно выдал вежливую и мягкую улыбку, но, увидев, кто перед ним, в его глазах вновь мелькнуло отвращение.
Перед ним стояла девушка в чёрном плаще, который придавал её бледному, чувственному лицу нотку холодной красоты. Её манящие, как у персикового цвета, суженные глаза, затуманенная поволока, выдающая хорошее настроение, и соблазнительный изгиб губ — она была настоящей красавицей.
— Зачем ты надела такой толстый плащ сверху, а снизу — шорты? — спросил Му Чили всё с той же мягкой улыбкой, его голос звучал нежно и мелодично, но слушательница ощущала вовсе не это.
Твою ж мать, не мог бы ты хоть немного скрыть своё презрение в голосе?
— … — Откуда ж мне знать? Вкусы этого тела мне, прожившей двести лет тётке, не понять.
Му Чили подавил печаль во взгляде и холодно произнёс:
— Я пойду. Он подхватил плащ со стула, бросил на стол триста юаней и, не оглядываясь, ушёл.
Сун Чжишу за всё это время не удалось вставить ни слова.
Когда она опомнилась, след мужчины уже простыл.
У неё дёрнулся глаз:
— Твою ж дивизию, этот мужик что, импотент? Хотя бы поздороваться мог!
Бай Туаньцзы взглянул на табло системы, где отображались заблокированные слова, скривился, подумал и наконец поправил её:
[Нет, раз уж он влюбился в главную героиню с первого взгляда, значит, с потенцией у него всё в порядке.]