Хотя перевоспитание главного героя было первостепенной задачей, раз уж он попал в мир, где можно было заниматься культивацией, было бы непростительно не попрактиковаться.
Гу Цинцзэ пришёл в Комнату Культивации и с некоторым ожиданием огляделся. Раньше такие сцены можно было увидеть только в романах, а теперь слова превратились в реальность, что всё ещё вызывало у него лёгкое чувство нереальности.
Он сел на подушку для медитации, подражая окружающим, закрыл глаза и, опираясь на память первоначального владельца тела, начал циркулировать духовную силу. Поначалу это было довольно неуклюже, и духовная сила собиралась с перебоями, но не прошло и минуты, как он начал действовать уверенно. Духовная сила, словно тёплое течение, собиралась по его каналам циркуляции в даньтянь, и в циклах циркуляции в даньтяне прибавлялось ещё несколько нитей.
Гу Цинцзэ немного воодушевился и, решив развить успех, усердно практиковался целый день. Только когда он открыл глаза, чувствуя себя освежённым. Неплохо, духовная сила снова немного возросла. Если так пойдёт и дальше, он сможет прорваться на Восьмой Уровень Очищения Ци в течение двух месяцев.
Теперь нужно было позаботиться о главном герое. Он огляделся, но в Комнате Культивации главного героя не было. Он тщательно вспомнил: когда главный герой уходил, он, кажется, направился в Книжный Павильон. Ладно, тогда стоит поискать там! Но перед этим нужно было сделать ещё одно очень важное дело.
— Чжао Эр, подойди-ка!
Чжао Эр как раз собирался уходить, закончив практику, как вдруг услышал, что его зовёт Гу Цинцзэ.
— Что случилось, старший брат?
Гу Цинцзэ приблизился к уху Чжао Эра и шёпотом изложил свой план. Чжао Эр хоть и не понял, но всё же кивнул, соглашаясь сделать так, как было сказано. Только тогда Гу Цинцзэ удовлетворённо отпустил Чжао Эра.
На пути к Книжному Павильону он тщательно обдумывал, как ему удачно заговорить с главным героем. Гу Цинцзэ вспомнил, что, что бы он ни говорил или ни делал, главный герой выглядел так, будто отказывается от общения и хочет только прогнать его прочь. Но такая реакция главного героя была вполне нормальной, ведь первоначальный владелец тела действительно поступал слишком неподобающе. Будь он на месте главного героя, он, возможно, отреагировал бы так же. Но проблема была в том, как заставить главного героя открыться ему? Он не просил, чтобы они стали закадычными друзьями, которые делятся всеми секретами, но хотя бы нужно было, чтобы главный герой не был к нему так враждебен и не держал на него зла.
Вспомнив о трагическом конце злодея из романа, Гу Цинцзэ невольно вздрогнул. Нет, так дальше продолжаться не могло. Он вспомнил, что его старшая сокурсница в университете именно с помощью навязчивого преследования отбила красавчика с соседнего факультета информатики. Может, и мне применить тактику бесстыдства? Что бы он мне ни говорил обидного, я буду к нему приставать, чтобы он не мог меня прогнать. Неужели со временем он не сможет забыть зло, причинённое первоначальным владельцем, и запомнит мою доброту?
Но не будет ли это слишком нагло? Гу Цинцзэ с детства был человеком стеснительным. В детском доме, когда директор раздавал всем булочки, он ждал, пока другие дети возьмут, и только потом брал сам. Он никогда не боролся и не хватал, поэтому всех его друзей усыновили, а он всё оставался там. Позже, повзрослев, он работал и сам оплачивал свою учёбу, окончил университет. Когда после работы его коллеги по отделу боролись за заслуги, он тоже не брал их на себя, поэтому за три года работы он так и остался низшим сотрудником.
За эти два дня в этом мире он и так уже сделал для главного героя достаточно исключений. Но чтобы выжить, нужно пробовать любой метод. Гу Цинцзэ мысленно подбодрил себя и направился прямо в Книжный Павильон, где, как и ожидалось, и был главный герой.
— Ты зачем пришёл?
Чу Линсяо медленно перевёл взгляд с книги на Гу Цинцзэ. На самом деле он почувствовал его ауру ещё до того, как тот вошёл, но сделал вид, что читает, чтобы посмотреть, что тот задумал.
— Разве я ошибся? Насколько я помню, этот Книжный Павильон вроде бы общедоступный. Раз ты можешь прийти, почему я не могу?
Гу Цинцзэ с улыбкой смотрел на него.
Чу Линсяо нахмурился. Отношение снова изменилось. Может, Гу Цинцзэ не был переселением души, а просто раздвоением личности из-за какого-то потрясения? Как бы то ни было, лучше не обращать на него внимания.
— Я неправильно понял. Раз ты тоже пришёл просматривать книги, тогда прошу. Я пойду.
Чу Линсяо только собрался встать, как Гу Цинцзэ удержал его за плечо.
— Кто сказал, что я пришёл просматривать книги? Я пришёл специально к тебе.
— И по какому же делу господин Гу пришёл ко мне?
— Разве нельзя прийти к тебе без дела?
— Если не будешь говорить по делу, я уйду.
— Составь мне компанию, сходим на Ночной Рынок. Там очень оживлённо.
— Мы с тобой так близки? Или у тебя нет друзей? У меня нет времени на твои глупости. Если так хочешь пойти, иди один. У меня есть дела, я пошёл.
— Тогда я не пойду. Ты для меня важнее. Куда ты теперь направишься? Возьми меня с собой, я могу помочь!
— Я возвращаюсь в Клан Чу. Что? Неужели ты хочешь пойти со мной повидаться с моими родителями?
— Хорошо. Как раз хотел навестить дядюшку и тётушку. Раз они смогли родить такого красивого сына, как ты, они, должно быть, тоже недурны собой.
Чу Линсяо по большей части просто подшучивал, но не ожидал, что Гу Цинцзэ ответит, что действительно пойдёт, и на мгновение даже не знал, что делать.
Чу Линсяо сначала думал, что Гу Цинцзэ просто шутит, но не ожидал, что тот действительно пойдёт за ним. Чу Линсяо замолчал, глядя на ворота Клана Чу. Войти было неправильно, уйти — тоже неправильно. Он оказался в безвыходном положении. Серьёзно, ты и правда пришёл?! Какой нормальный человек, услышав такое, всё равно бесстыдно пойдёт следом?! Чу Линсяо не мог понять, он действительно не мог этого понять. К несчастью, сейчас он имел дело с Гу Цинцзэ. Ради спасения своей шкуры тот только что выбросил свою совесть.