Луна-Павильон не зря считался самым большим и роскошным увеселительным заведением в Цинчжоу — здесь царила атмосфера сладострастной роскоши.
Даже вино было вкуснее, чем в других местах.
Цзян Ин в невесомом красном газе лениво развалилась на мягком топчане, потягивая вино, и уже прикидывала, как использовать десять крепких красавцев.
Двое должны массировать плечи, двое — ноги, один — наливать вино, один — чистить виноград.
Оставшиеся четверо пусть играют на чем угодно — все равно она не понимала сладкозвучных мелодий Восточной области, лишь бы не слишком резало слух.
Когда она вдоволь насладится и луна поднимется в зенит, она повалит их всех на постель, а потом…
(ˉ﹃ˉ)
Цзян Ин размечталась, как вдруг услышала звук открывающейся двери.
Сквозь колышущуюся бахрому бусин она смутно разглядела стройный силуэт.
Эта талия, эти ноги, эта осанка…
Один только вид заставлял воображение разыграться.
Но когда она разглядела его лицо, выражение у Цзян Ин стало таким, словно она привидение увидела:
— Ты, ты… как ты здесь оказался?
Вошедший был в белых одеждах, длинные волосы просто перехвачены лентой.
Холодный и чистый, словно яшма, подобный сошедшему с небес бессмертному — это был Нин Сюань, которого несколько дней назад она схватила, чтобы сделать двойником Е Линсяо.
Нин Чанцзи прошел сквозь газовые занавеси и бисерные шторы, приблизился к Цзян Ин и сверху вниз окинул взглядом женщину на топчане:
— А ты как думаешь?
Пьет вино и ест виноград в Луна-Павильоне, неплохо же она умеет устраиваться.
Будучи замужней женщиной, ни капли не знает приличий.
Не приди он вовремя, его бы уже, поди, рогами наградили.
Цзян Ин хлопнула ресницами, а затем ее осенило:
— О… так ты этим занимаешься. Сказал бы сразу.
— ???
Нин Чанцзи еще не поспевал за ходом ее мыслей, а Цзян Ин уже смотрела на него с каким-то странным выражением:
— Значит, в ту ночь ты появился в поместье клана Цзян… потому что тебя вызвали к себе?
Вы-вызвали к себе?
Нин Чанцзи все еще не поспевал за ходом ее мыслей.
Цзян Ин, однако, решила, что он молча согласился, и взгляд ее стал еще более многозначительным:
— Помнится, в ту ночь в Беседке Летящей Феи был только один хозяин — Е Линсяо. Уж не он ли тебя вызвал?
— …
— Ничего себе! — Цзян Ин была потрясена собственным открытием. — Эта скотина Е Линсяо мало того что потаскух нанимает, так еще и мужиков ищет.
Хорошо еще, что она вовремя разглядела Небесную тайну и не переспала с ним. Мало того, что у этой скотины полно любовниц и в отношениях с женщинами полный бардак, так еще и с мужчинами, оказывается, не лучше.
И глядя на его немощный, с почечной недостаточностью, никчемный вид, если уж он и предавался Отрезанному рукаву, то был в нем пассивной стороной.
Вдобавок он, небось, любит, когда мужчины окружают со всех сторон, и сам не знает, как выкрутиться.
Тьфу, мать его, она, сам Король Цанлань, чуть не стала жертвой обмана с женитьбой из-за Отрезанного рукава!
— У меня нет никаких отношений с Е Линсяо, — Нин Чанцзи наконец понял, что она имеет в виду, и невольно покрылся холодным потом.
— А? — удивилась Цзян Ин. — Значит, вызвал тебя кто-то другой?
Она словно наткнулась на сенсационную сплетню, и в глазах ее загорелся азарт:
— Уж не госпожа ли городского правителя, Цинь Цайвэй? Неужели она развлекается за спиной господина Цзяна?
Разве Цинь Цайвэй не ее родная мать?
К тому же она одного поколения с его родителями.
Что за ерунда?
Нин Чанцзи слегка дернул бровью, с холодным лицом, чеканя каждое слово, произнес:
— Я не из числа музыкантов Луна-Павильона. Мое появление в Резиденции Градоправителя в тот день было чистой случайностью.
Цзян Ин сперва сделала вид, что поняла, а затем оглядела его с ног до головы еще более странным взглядом:
— Тогда зачем ты сюда пришел? Все тамошние первые красавцы — мужчины. Неужели…
— Ловить измену, — Нин Чанцзи, которого терпение уже лопнуло, быстро шагнул вперед и схватил ее за запястье: — Госпожа Цзян, раз уж вы согласились выйти за меня замуж, вам не следует появляться в подобных местах.
Цзян Ин опешила:
— Когда это я соглашалась выйти за тебя замуж?
Холодные черные глаза Нин Чанцзи пристально смотрели на нее:
— Вы не отказались.
— … — Она что, не отказывалась? Да у нее просто возможности отказаться не было, ясно?
— Я уже приказал приготовить Три свитка и шесть обрядов, — продолжал он. — Как только выберем благоприятный день, я пришлю сватов. А до тех пор прошу госпожу Цзян вести себя подобающе.
Цзян Ин от испуга вздрогнула и поспешно вырвала свою руку, дрожа:
— Ты, ты… ты это серьезно?
Тогда, в Беседке Летящей Феи, Нин Сюань действительно со всей серьезностью говорил о свадьбе, но она, честно говоря, не восприняла это всерьез.
С одной стороны, ей вовсе не хотелось оставаться в Цинчжоу, с другой — она не очень-то верила, что кто-то может связать свою судьбу из-за одной легкой любовной интрижки.
Нин Чанцзи не сводил с нее глаз, шаг за шагом подступая:
— Разумеется, я серьезен. Разве можно легкомысленно относиться к такому важному делу, как брак?
Цзян Ин показалось, что в небе прогремел оглушительный раскат грома и несколько молний пробили ее насквозь, оставив снаружи хрустящей, а внутри мягкой.
Она перебрала немало красавцев в Южных Пределах, но чтобы кто-то вот так внезапно захотел взять ее в жены — такое случилось впервые.
Цзян Ин, запаниковав, поспешно подняла руку, останавливая его:
— Ты меня развлек — я тебе заплатила. Дело закрыто, денежки розданы, и не надо путать теплое с мягким. Если тебе не нравится Жемчужина Южного моря или кажется, что мало, цену можно обсудить.
Взгляд Нин Чанцзи стал холоднее:
— За кого ты меня принимаешь?
Цзян Ин почувствовала укол совести:
— Ну… за того, кто меня развлек. Примерно как здешние музыканты. Позвал — пришел, прогнал — ушел. Слушайся команд, и все дела. Договариваться об условиях и выгоде — можно, но не надо о чувствах.
Взгляд Нин Чанцзи стал еще холоднее:
— В твоих глазах я всего лишь игрушка?
— Не только ты. Все одинаковы, — поправила его Цзян Ин.
— …
Нин Чанцзи сжал кулак, медленно выдохнул:
— Как бы там ни было, ты будешь моей женой. Как только я улажу все дела, я приду с предложением и заберу тебя в свой дом.
Цзян Ин ответила решительным отказом:
— Невозможно.
— Ты… раз уж ты меня задела, ты — моя. Через несколько дней я пришлю людей в Цинчжоу свататься. Прошу госпожу Цзян готовиться к замужеству.
Нин Чанцзи понимал, что продолжать препирательства бесполезно, и, развернувшись, вышел вон.
Они виделись всего два раза, и требовать чувств было бы действительно неразумно.
Раз так, было совершенно неважно, хочет того Цзян Ин или нет.
Важно было лишь то, что женщина, которую он, Нин Чанцзи, хочет, должна принадлежать ему, и никто не может ему помешать, и уж тем более никто не имеет права отказать.
Цзян Ин больше всего ненавидела, когда ее принуждали, и мгновенно взбеленилась:
— Да я скольких уже задела! И сейчас еще собираюсь задеть десятерых крепких красавцев! Неужели я за каждого замуж выходить должна?
Нин Чанцзи, уже дошедший до бисерной шторы, резко остановился, его глаза потемнели, он обернулся и взглянул на нее:
— Они не придут. С этой минуты Луна-Павильон не будет с тобой дел иметь.
У Цзян Ин в душе зародилось нехорошее предчувствие:
— В каком смысле? Ты подкупил людей в Луна-Павильоне?
Нин Чанцзи промолчал, что сочли за согласие.
Цзян Ин пришла в ярость, закатала рукава и спрыгнула с топчана, собираясь потребовать объяснений.
Но едва встав, она пошатнулась и едва устояла на ногах.
Она обнаружила, что руки и ноги у нее стали ватными, а по телу разливается невыразимый, постыдный жар.
Цзян Ин инстинктивно подняла голову и посмотрела на луну за окном — она была уже в зените, конец часа Свиньи.
— Отлично, — Цзян Ин вдруг изогнула алые губы в улыбке и, босая, покачиваясь, подошла к нему вплотную: — Нин Сюань, раз ты не велишь никому входить, придется тебе самому справляться.
Во всем Цинчжоу музыканты-мужчины были только в Луна-Павильоне, и раз он посмел испортить ей все дело в такой ответственный момент, придется использовать его, как получится.
— Ты… — Нин Чанцзи открыл рот, собираясь что-то сказать.
Но не успел он и звука издать, как Цзян Ин схватила его за руку и повалила на топчан, а затем ловко перекинула ногу и уселась ему на пояс.
Легким движением руки она опустила персиково-розовый полог, который слоями упал вниз.
В тусклом сиянии жемчужных светильников она приблизилась к его лицу вплотную, закрыла глаза и глубоко вдохнула несколько раз.
Чистая, концентрированная энергия ян втянулась в ее тело, и бурлящая кровь в жилах Цзян Ин чудесным образом мгновенно успокоилась.
Она изумленно распахнула глаза:
— Нин Сюань, ты… ты на самом деле…