В больнице сновали люди. Плач в палате клана Линь постепенно стих, сменяясь перебранкой.
— Старик ушёл так внезапно, не оставив завещания. Как же делить имущество?
— Я старший сын, к тому же вице-президент компании. После смерти отца компания должна перейти ко мне... Так в ней не будет хаоса.
— С чего бы? Проект в Северном квартале всё это время курировал я. Без меня тебя бы давно сняли с должности вице-президента!
— С чего бы? С того, что я ваш старший брат! Старший сын имеет право наследовать имущество! К тому же на Компанию Линь многие точат зубы, сейчас нельзя допустить раздрая! — сурово прикрикнул Линь Хуа.
Линь Чжэньтянь ещё не остыл, а его сыновья и дочери уже начали ссориться из-за наследства. Несколько медсестёр на посту перешёптывались, в их голосах сквозило презрение к клану Линь.
Голова Линь Цинцю онемела, она даже не слышала других звуков. Какое-то наследство её уже не касалось. Её последний родной человек... тоже ушёл. Теперь она... снова осталась одна. Сейчас она хотела только одного: дождаться, пока эти мерзкие люди уйдут, и увидеть дедушку в последний раз.
Послышались ритмичные шаги. Затем чья-то фигура остановилась перед Линь Цинцю. Тень мужчины почти накрыла девушку целиком. Линь Цинцю подняла глаза, узнала стоящего перед ней человека, но выражение её лица осталось прежним.
— Я, наверное, сейчас выгляжу жалко? Ты пришёл посмотреть на моё унижение?
Мо Цынянь погладил подбородок, внимательно рассматривая Линь Цинцю. Надо признать, она не зря была главной героиней. Внешность — минимум 90 баллов! Жёлтая водолазка с низким воротом и белая юбка, одна туфля куда-то пропала, белые гольфы чуть выше щиколотки идеально подчёркивали форму её ног, на чистом белом носке — пятна грязи. Волосы просто струились вниз, чёрные, длинные и прямые, в паре с белой юбкой. Типичная красавица первой любви, способная свести с ума тысячи мужчин. Вот только взгляд её сейчас был лишён блеска, уголки глаз покраснели — словно милый ребёнок, запертый злым дядей в тёмном подвале...
— Эх, — легко вздохнул Мо Цынянь. Он больше всего не любил, когда девушки плачут. Хотя смерть Линь Чжэньтяня была отчасти связана с ним, но не сильно! Он прекрасно знал: даже если бы он не позволил Чэнь Цзю вмешаться, Линь Чжэньтянь всё равно прожил бы недолго. Иглу возвращения души с тремя оборотами Е Чэня нужно было применить повторно в течение трёх дней, иначе она превратилась бы в иглу смерти. Е Чэня посадили в КПЗ на пятнадцать дней — к тому времени уже пройдут поминки на седьмой день после смерти Линь Чжэньтяня. Глядя на почти сломавшуюся девушку, Мо Цынянь собрался утешить её. Он медленно опустился на корточки перед Линь Цинцю.
— Все люди смертны, это нормально.
— Жизнь человека, если считать, — от силы тридцать шесть тысяч дней. Сколько бы домов ни было, для сна нужна лишь кровать шириной в три чи; как ни хорош дом — это лишь временное пристанище, а маленькая коробочка — вот вечный дом.
— Старик Линь наслаждался жизнью большую её часть, прожил уже за восемьдесят, не в убытке, верно? Такой случай можно считать счастливыми похоронами.
— ...
— У-у-у-у-у! — Очевидно, «высокоэмоциональное» утешение Мо Цыняня не возымело действия. Линь Цинцю, которая изо всех сил сдерживала слёзы, после этих слов разревелась в голос.
— Хозяин, ты просто скотина! — раздался голос Системы.
— Спасибо за похвалу.
— ...
У Линь Цинцю была высокая выдержка — другой бы уже влепил ему пощёчину. Хотя смерть Линь Чжэньтяня была отчасти связана с ним, Мо Цыняня это не волновало. Чтобы заставить Е Чэня, этого протагониста, сломаться, лучший способ — действовать через главную героиню. Пусть сейчас Е Чэню, возможно, грозит тюремное заключение, Мо Цынянь не думал, что такой сын удачи, как он, попадёт в тюрьму. К тому же, если Е Чэнь сядет, как же он будет снимать с него сливки? Взять хотя бы Линь Цинцю — наверняка Е Чэнь уже считает её своим запретным плодом. Если он увидит, как она опирается на него и называет «братец Мо», очки краха точно попрут вверх.
Вскоре Линь Хуа и другие один за другим вышли из палаты. Они продолжали спорить на ходу — очевидно, возникли разногласия по разделу имущества. Едва выйдя, они заметили Линь Цинцю в углу... и рядом с ней Мо Цыняня.
— Молодой господин Мо? — зрачки Линь Хуа слегка сузились при виде Мо Цыняня, затем его лицо расплылось в подобострастной улыбке. Он подбежал к Мо Цыняню.
— Ты? — Мо Цынянь приподнял бровь, глядя на Линь Хуа с насмешкой.
— Я Линь Хуа, дядя Линь Цинцю. Мы уже встречались, — голос Линь Хуа перед Мо Цынянем стал гораздо смиреннее. Он прекрасно знал: хотя клан Линь и считается одним из Четырёх великих кланов в городе А, перед этим господином он — ничто. Главное, что происхождение Мо Цыняня окутано тайной, и Линь Хуа не мог разобраться в его подноготной; даже малая часть того, что тот показывал, внушала ужас. Интересно, как Линь Цинцю умудрилась с ним сблизиться. Остальные члены клана Линь тоже в той или иной степени знали, что с этим человеком лучше не связываться, и все льстиво улыбались.
— М-м, — Мо Цынянь кивнул, тон его был довольно холоден.
Линь Хуа, умея читать обстановку, взглянул на рыдающую на корточках Линь Цинцю.
— Молодой господин Мо, вы, должно быть, уже знаете о сегодняшних делах нашего клана... Наша Цинцю сейчас не в лучшем расположении духа... Прошу вас, отнеситесь с пониманием, обычно она не такая.
— Цинцю! Не дуйся! Если тебе удастся заполучить расположение молодого господина Мо... твой дедушка на том свете порадуется, — бесстыдство Линь Хуа не знало границ: при разделе имущества он гнал Линь Цинцю прочь, а теперь снова прикидывался любящим родственником.
— Шлёп! — внезапно раздался звонкий звук. Девушка, до этого сидевшая на корточках, резко встала и отвесила Линь Хуа звонкую пощёчину. Она впилась взглядом в стоящих перед ней, в её налитых кровью глазах читалась ярость. Линь Хуа в шоке схватился за щеку, глаза его расширились. Как она посмела? Как Линь Цинцю посмела ударить его?!
— Мерзавцы! Вы все мерзавцы! — закричала девушка в гневе, указывая пальцем на стоящих перед ней, не щадя их самолюбия.
— Это вы отказались лечить дедушку, вы — убийцы!
— Дедушка только умер, а вы уже начали делить наследство! Почему бы вам самим не сдохнуть? Проклятые мерзавцы!
В одно мгновение крики девушки разнеслись по всему этажу больницы. Даже Мо Цынянь слегка опешил. Эта девушка... кажется, не такая уж и мягкотелая, как он думал. Настолько дерзкая?