Великая Цянь, правление Юнхэ, тридцать шестой год, двадцать первый день шестой луны.
Дождь.
Город Ланьло, Переулок Медных Книг на улице Чаннин, Зал Сотни Трав.
Юноша лет восемнадцати, в одеянии книжника, с чистым, но бледным лицом, сидел на табурете, не отрывая глаз от старого аптекаря.
Старый аптекарь из Зала Сотни Трав, Ян Тяньдун, протянул руки и развязал холщовые бинты на лбу юноши, открыв рану, обмотанную целебными травами.
Травы уже высохли и спеклись в комки.
Он взял бамбуковую пластинку, осторожно соскоблил засохшую траву, обнажив запёкшуюся рану, и, поворачивая голову юноши то влево, то вправо, внимательно осмотрел её, после чего с удовлетворением кивнул:
— Рана заживает хорошо. Ещё пару раз наложить мазь — и будет в порядке. Но ближайшие два дня мочить нельзя, иначе начнётся нагноение, и тогда будут проблемы, — наставлял старый аптекарь.
Юноша выслушал, бесстрастно кивнул и снова уставился на аптекаря.
Старый аптекарь, видя это, помолчал несколько мгновений, затем тихо вздохнул, повернулся спиной, взял немного трав, положил их в ступку и принялся толочь пестиком.
Взгляд юноши упёрся в затылок старого аптекаря.
Тот не замечал этого, лишь толок траву и бормотал:
— В ближайшее время из переулка не выходи. На улице Чаннин шайка отбросов делит доли монет заслуг, каждый день несколько человек гибнет. Та новая банда — похоже, дезертиры. Руки у них совсем не знают пощады. Позавчера на тебя напали ни с того ни с сего, скорее всего, они это были.
— У тебя ведь ещё остались серебряные монеты, что Шуан в прошлом месяце дала? Перетерпи пару дней, дождись, пока на Чаннин всё утрясётся, и тогда заберёшь плату за этот месяц. Если совсем невмоготу будет, Шуан и через Те Вана пришлёт. Так что не рискуй.
— Всё ещё не вспомнил прошлое? Ты же одежды старого настоятеля Академии Зелёного Бамбука перерыл! Их носить нельзя. Он — культиватор, а ты — обычный человек. Если власти прознают, тебя высекут палками. Старый настоятель ушёл в странствия и до сих пор не вернулся, некому будет за тебя заступиться. Тогда тебе никто не поможет.
— Эй, малыш! Забыл всё — ладно, но неужели и умом тронулся? С чего это ты уставился на меня и не отводишь глаз?
Скатав из растолчённых в ступке трав шарик, старый аптекарь обернулся и, увидев, что юноша по-прежнему пристально смотрит на него, не выдержал и прикрикнул.
Юноша вздрогнул, опустил глаза и наконец перестал сверлить аптекаря взглядом.
Старый аптекарь, удовлетворённо погладив свою седую бороду, приложил травяной комок, лежавший на ладони другой руки, ко лбу юноши, тщательно закрыв им рану, и снова туго обмотал и завязал холщовые бинты.
— Кстати, Аньгэ, будь осторожен, когда пойдёшь в академию. Те дезертиры последние дни всё шастают по нашему Переулку Медных Книг. Если столкнёшься с ними на улице, лучше даже не смотри в их сторону, чтобы снова не случилось какой беды.
Закончив перевязку, юноша Чэнь Ань достал медяки и расплатился за лекарство. Старый аптекарь принял деньги, но снова напомнил.
— Знаю, — сказал Чэнь Ань. Это было первое и последнее слово, которое он произнёс, войдя в Зал Сотни Трав.
Сказав это, он, не оборачиваясь, направился к выходу из Зала Сотни Трав. Шаги его были какими-то торопливыми, словно за ним гналось нечто ужасное.
— Увы, похоже, мозги и вправду повредил. Что же теперь делать? — Старый аптекарь, глядя вслед исчезнувшей в дверях фигуре юноши, покачал головой и вздохнул.
Но старый аптекарь не знал, что, выйдя за дверь, юноша Чэнь Ань сначала глубоко выдохнул.
— Это и есть тот самый главный злодей позднего этапа, Великий Токсиколог, травивший до смерти все великие кланы, которого преследовали миллионы игроков? Вроде бы не так уж он и страшен... — Чэнь Ань обернулся, глядя на вывеску Зала Сотни Трав, и прокрутил в голове слова старого аптекаря. Он всё ещё не мог связать того старика, что ворчливо о нём заботился, с безжалостным, не оставляющим камня на камне от великих кланов, злодеем, после которого ни травинки не остаётся, из игры.
— Точка моего переселения — тридцать шестой год Юнхэ. Сюжет игры начинается с сорок первого года Юнхэ. Интересно, что же случилось за эти пять лет, что заставило доброго и милостивого простого аптекаря превратиться в беспринципного культиватора тёмного пути? Разве в игровых настройках не сказано, что обычные люди не могут практиковать? — с недоумением подумал Чэнь Ань.
Прошло уже два дня с тех пор, как он попал в этот игровой мир, а он всё никак не мог привыкнуть.
Лишь благодаря разрозненным воспоминаниям прежнего владельца тела и знанию игрового фона он с горем пополам сформировал в голове общее представление об этом мире.
Это был мир, где можно было практиковать культивацию.
Здесь существовали различные методы обучения: боевые искусства Ци и крови, Путь литературы, Даосская школа и буддийская школа.
Возможно, из-за неправильной точки переселения, Чэнь Ань обнаружил, что в этом мире не хватает одного пути культивации — того, который в официальном сюжете упоминался бесчисленное количество раз — тёмного пути. Вероятно, он ещё не появился.
Демоны, призраки, боги, духи и бессмертные, однако, существовали. Но, согласно сюжетной предыстории, они не относились к той же категории, что и тёмный путь.
Впрочем, пока всё это не имело к Чэнь Аню отношения.
Сейчас его беспокоил Город Ланьло. Этот город был полным хаосом.
Город Ланьло принадлежал области Фэнчжоу, а Фэнчжоу был приграничным городом Великой Цянь. Игровой сюжет начинался в Чжунчжоу, а окраинные провинции подробно не описывались, так что Чэнь Ань ничего о них не знал.
Он смутно помнил лишь то, что когда шла кампания против четырёх великих стражей тёмного пути, в описании сюжета мельком упоминалась область Фэнчжоу.
Из воспоминаний, доставшихся от прежнего владельца тела, следовало, что Город Ланьло — образец хаоса.
Больше года назад уездный начальник Ланьло и его секретарь, расследуя одно дело, были убиты чудовищем, в результате чего Город Ланьло остался без главы, и порядок с каждым днём ухудшался.
Крупные банды, воспользовавшись моментом, взяли под свой контроль Город Ланьло, ежедневно проливая кровь в борьбе за территории.
Богатые и знатные семьи в городе тоже нанимали домашнюю стражу, и в основном занимались беззаконием.
А на больших и малых улицах местные хулиганы, бродяги и нищие, также воспользовавшись хаосом, бесчинствовали. Даже быстрые патрульные на главных улицах шли с ними рука об руку, превращая укромные уголки, куда не дотягивались руки крупных банд и знати, в свои задние дворы.
Улица Чаннин была тому примером.
Это была самая короткая улица южного города, за которую бились насмерть несколько группировок, и всё ради того, чтобы получить право собирать дань на этой улице.
Ах да, монеты заслуг — это и есть плата за защиту.
Два дня назад эти группировки снова сошлись на улице Чаннин, и несколько человек погибло. Прежний владелец тела, как назло, как раз возвращался с этой улицы домой. Он лишь бросил лишний взгляд, и его сразу же, недолго думая, сбили с ног.
А тот, кто его сбил, даже лица не разглядел, запомнил только большую родинку на руке, сжимавшей железную палку.
Можно сказать, прежний владелец умер с открытыми глазами. А после этого Чэнь Ань оказался в этом мире и занял его тело.
— В мире, где существуют сверхъестественные силы, нужно всё же найти способ практиковать. Тем более я, кажется, угодил прямо в логово тёмного пути, — размышлял Чэнь Ань.
— Но у этого тела нет Врождённой духовной мелодии, оно — обычный человек. И, кажется, в игровых настройках не было методов или артефактов, которые могли бы изменить предрасположенность. У меня даже направления для усилий нет.
Чэнь Ань хорошо знал игровую предысторию, но иногда знание большего приводит к ещё большему отчаянию. В этом мире, если у тебя нет Врождённой духовной мелодии, ты — всего лишь часть декораций. Когда официальный сюжет игры начнётся, ты станешь одним из тех, кто упоминается в статистике людских потерь, из десятков и сотен человек, чьё имя даже не заслуживает упоминания.
Подумав об этом, Чэнь Ань опустил голову и нахмурился, отвлекаясь. Он случайно споткнулся о торчащий из мостовой осколок кирпича и чуть не упал.
— Аньгэ, смотри под ноги! Снова ударишься головой — потом опять несколько дней мучиться будешь, — из соседней кузницы, убирая наковальню, заметил это кузнец Син Фэн и поспешил предупредить.
Чэнь Ань, услышав голос, повернулся. Его взору предстал мужчина лет тридцати с лишним, с квадратным лицом и густой чёрной бородой.
— Знаю, дядюшка Син, — поспешно ответил он, отвернулся и быстрым шагом прошёл мимо кузницы.
— Один из четырёх великих стражей тёмного пути, Громовой Пламенный Демон, оказывается, был простым кузнецом-простолюдином. Если бы игроки из прошлой жизни узнали об этом, думаю, у них бы отвисли челюсти.
Пройдя чуть дальше, он увидел похоронную лавку. У входа толстый хозяин лавки Ли Чанган играл с чёрной старой собакой, у которой почти вылезла вся шерсть. На его круглом лице застыло добродушное выражение.
— Ого, Аньгэ, ходил в Зал Сотни Трав перевязку менять? В эти дни нужно как следует отдыхать, чтобы снова в какую историю не вляпаться. Старый Чэнь перед смертью просил нас присматривать за тобой и Шуан. Теперь Шуан ушла в Студию Радостных Звуков. Если с тобой что-то случится, нам будет нечем оправдаться перед старым Чэнем, — заметив Чэнь Аня, заботливо предупредил Ли Чанган.
— Знаю, дядюшка Ли. Я буду осторожен, — в душе Чэнь Аня потеплело, и он поспешил ответить.
Про себя же он размышлял: уважаемый Странный Труп, которого ненавидели и от которого скрежетали зубами бесчисленные игроки за его коварство и вероломство, оказывается, может быть таким добродушным.
— Так что же случилось за эти пять лет? — ещё больше заинтересовался Чэнь Ань. — И почему четыре великих стража тёмного пути собрались в одном таком маленьком переулке?
Миновав похоронную лавку, он вскоре подошёл к боковой калитке Академии Зелёного Бамбука.
Наискосок от калитки была лавка с лепёшками.
Лавку держала старуха лет пятидесяти с лишним. Хотя на ней было хлопчатобумажное платье, сплошь залатанное заплатками, но оно было выстирано до белизны, без единой складочки. Седые волосы были гладко зачёсаны, ни одна прядь не выбивалась, и аккуратно уложены на макушке в пучок, перевязанный холщовой лентой.
В это время несколько мужчин в старых кожаных доспехах, с грубыми лицами, бесцеремонно брали лепёшки и рассовывали их по карманам, даже не думая платить.
Старуха молча смотрела на это и даже не пыталась их остановить.
— Интересно, если бы эти дезертиры узнали, что они только что ограбили старуху-призрака, они бы тут же умерли от страха? — Чэнь Ань остановился, глядя на то, как дезертиры уходят, нагруженные лепёшками, и снова погрузился в размышления.
Когда мужчины, довольно похлопывая себя по карманам с лепёшками, ушли, посмеиваясь, Чэнь Ань подошёл поближе.
— Бабушка Мэн, дайте два лепёшки.
День клонился к вечеру, и Чэнь Ань проголодался.
— Ты выбрал не то время. Сейчас лепёшка стоит четыре медяка, — бабушка Мэн взглянула на Чэнь Аня и лениво протянула.
— Я знаю правила. Но четыре медяка всё равно дешевле, чем на улице Чаннин, — на бледном лице Чэнь Аня появилась горькая улыбка.
Сейчас в Городе Ланьло все торговцы съестным страдают от вымогательств со стороны членов банд и местных хулиганов. Ежедневно цены на еду устанавливаются после того, как те, кто силой отбирает еду, утолят свой голод и уйдут, а оставшиеся расходы распределяются на всех. Поэтому цены меняются каждый день, а то и по несколько раз на дню.
Но Переулок Медных Книг был особенным. Даже несмотря на то, что сюда тоже наведывались местные хулиганы, цены на еду всё равно были ниже, чем за пределами переулка.
— Это заслуга старика Яна, Сина Фэня и других. Наш Переулок Медных Книг платит монеты заслуг в размере лишь тридцати процентов от того, что берут на улице Чаннин, — ответила бабушка Мэн, заодно объяснив Чэнь Аню причину.
Чэнь Ань наконец понял. В памяти прежнего владельца тела этой информации не было.
Впрочем, если подумать, то вполне логично, что переулок, в котором затаились четыре будущих великих стража тёмного пути, был в чём-то особенным.
С этой точки зрения, провалиться сразу при переселении в логово демонов, пожалуй, было не так уж и плохо.
— В ближайшие два дня на улицу не выходи. Те дезертиры, когда брали лепёшки, болтали без умолку, я, старуха, краем уха слышала. На улице Чаннин, похоже, снова будет буча. Должно быть, за эти пару дней всё решится. Если проголодаешься, приходи ко мне, возьмёшь пару лепёшек, а на Чаннин не ходи.
Когда Чэнь Ань уже уходил, бабушка Мэн снова его предупредила.
— Хорошо! — Чэнь Ань послушно кивнул.