Бой барабанов снова зазвучал в ушах. После короткого замешательства Се Чжаохуа пришла в себя.
Она моргнула, перевела дыхание и снова взглянула в эти глубокие глаза.
Холодные и отстранённые, они, казалось, таили в себе многое, чего она не понимала, и в то же время были полны натиска, от которого по коже пробегали мурашки.
Лишь когда Янь Хуай отвёл взгляд, это огромное давление начало медленно отступать.
Влажный прохладный ветер скользнул по лицу, заставив дрожать завязанные тесёмки на вороте Янь Хуая.
Мысли Се Чжаохуа, которые уже начали разбредаться, снова собрались воедино.
Он хочет, чтобы я расстегнула накидку?
Се Чжаохуа с сомнением посмотрела на Янь Хуая и тихо позвала: — Наследный принц?
Тихий, мягкий голос достиг ушей Янь Хуая, но он не ответил.
Он неподвижно стоял перед Се Чжаохуа, и тень от солнца почти целиком накрывала её.
Се Чжаохуа нахмурила тонкие брови и, протянув маленькую руку, осторожно потянулась к узлу на его груди. Лишь увидев, что Янь Хуай не препятствует, она по-настоящему дотронулась до тесёмок.
Узел был ледяным, пропитанным холодом военного похода.
Эта сцена заставила присутствующих переглянуться.
Всем было известно, что наследный принц и его супруга не в ладах.
Почему же сегодня Его Высочество вдруг позволил супруге расстегнуть свою накидку?
Неужели они за это время успели помириться?
На мгновение все погрузились в догадки.
Се Чжаохуа было не до мыслей окружающих. Опустив голову, она сосредоточенно принялась распутывать узел на груди Янь Хуая.
Она редко делала подобные вещи, даже в прошлом почти этим не занималась.
Из-за военного похода узел на накидке был завязан очень туго. Белая, словно нефрит, маленькая рука спуталась с коричневыми тесёмками, но несколько попыток развязать их ни к чему не привели.
Заметив, что взгляды окружающих устремлены на её руки, Се Чжаохуа занервничала ещё сильнее.
Она приблизилась к узлу ещё немного, обнажив белоснежную шею. Со стороны казалось, будто Се Чжаохуа всем телом прижимается к Янь Хуаю.
Тёплый аромат окутал его. Янь Хуай опустил голову, бесстрастно наблюдая за её действиями.
Маленькая головка почти уткнулась ему в грудь. Казалось, она немного нервничала: кончик носа покрылся лёгкой испариной, а тонкие, как молодые побеги бамбука, пальцы порхали по узлу, двигаясь осторожно и аккуратно.
В его глазах отразился чистый и прекрасный образ женщины, но взгляд Янь Хуая внезапно потемнел.
Он знал: у неё совсем нет сердца.
Когда узел наконец развязался, Се Чжаохуа с облегчением выдохнула.
Дыхание в воздухе превратилось в белое облачко, прильнувшее к золотым доспехам.
Се Чжаохуа замерла, осознав, насколько близко она находится к Янь Хуаю.
Она почти прижималась к нему.
Она инстинктивно отступила на полшага назад и, подняв голову, встретилась с тёмными глазами Янь Хуая.
Румянец неудержимо залил её щёки.
Она, она не нарочно!
Движения Се Чжаохуа привлекли внимание окружающих.
Взгляды — изучающие, любопытные, насмешливые — все устремились на неё. От этого голова Се Чжаохуа пошла кругом, и она отступила ещё на два шага назад.
Чёрные зрачки Янь Хуая неотрывно следили за Се Чжаохуа. Заметив обращённые на них взгляды, в его глазах мелькнуло нетерпение, затем он прищурился и обвёл всех взглядом.
Его аура была подавляющей, даже взгляд нёс мощное давление. Стоило ему скользнуть по ним взглядом, как сановники тут же втягивали головы в плечи, не смея смотреть.
В конце концов, Янь Хуай не отличался мягким нравом.
Только тогда Янь Хуай снова перевёл взгляд на Се Чжаохуа.
Накидка по-прежнему прочно лежала на его плечах, а два развязанных конца тесёмок свисали вниз, слегка колыхаясь на ветру.
Поскольку только что они стояли слишком близко, Се Чжаохуа колебалась, стоит ли подойти и помочь ему снять плащ.
Возможно, заметив её нерешительность, Янь Хуай внезапно издал горлом насмешливый смешок, одним движением сорвал с себя накидку и бросил её Линь Юю.
Движение было плавным, без тени сомнения. Затем он повернулся спиной к Се Чжаохуа.
В воздухе повисла странная тишина.
Никто из сановников больше не осмелился подойти с поздравлениями к Янь Хуаю.
Се Чжаохуа тоже не решалась приблизиться. Хотя она и не знала причины, но чувствовала, что сейчас Янь Хуай очень опасен.
В этот момент у ворот дворца внезапно появились две шеренги младших евнухов, которые направились прямиком к Янь Хуаю. Старший евнух, возглавлявший их, почтительно поклонился.
— Ваше Высочество, Его Величество уже устроил пир в Зале Синцин и ожидает вас.
Услышав это, Янь Хуай слегка кивнул.
В обычные дни, передав сообщение, евнух поднимался с колен, но сегодня этот евнух не сделал этого.
Он стоял на коленях, с сомнением глядя на Се Чжаохуа.
От одного этого взгляда сердце Се Чжаохуа снова подпрыгнуло.
— В чём дело? — раздался голос Янь Хуая.
Его голос был прохладным, с ноткой безразличия, и, растворяясь в сыром воздухе, звучал невыразимо холодно.
Евнух, казалось, колебался мгновение, а затем медленно произнёс: — Его Величество сказал: если супруга наследного принца здесь, просит Вас и супругу сначала проследовать в Зал Личжэн.
Таким образом, это внезапно коснулось и стоявшей рядом Се Чжаохуа.
Что касается того, почему это её коснулось, Се Чжаохуа знала это и с закрытыми глазами.
Несколько дней назад её предшественница в Восточном дворце распускала язык: говорила, мол, лучше выйдет замуж за деревенского простака, чем за наследного принца.
Кто бы мог подумать, что эти слова дойдут до дворца.
Император Цзяньчун пришёл в ярость и заточил её в покоях вдовствующей императрицы.
Даже то, что сегодня Се Чжаохуа смогла выйти, было лишь благодаря особому разрешению вдовствующей императрицы отпустить её на один день.
Среди всех сыновей императора лишь Янь Хуай пользовался наибольшей любовью.
Вызов Се Чжаохуа сейчас, должно быть, вызван опасением, что она рассердит Янь Хуая, и её хотят приструнить или выговорить.
При этой мысли ладони Се Чжаохуа слегка вспотели.
В последние годы правления Предыдущей династии, когда положение было шатким, император Цзяньчун, воспользовавшись случаем, поднял войска, разгромил все царства и взошёл на трон в возрасте всего двадцати девяти лет.
Такого императора-основателя, который прошёл сквозь строй мечей и море крови и превосходил других умом и волей, Се Чжаохуа, разумеется, боялась.
Янь Хуай, заметив выражение лица Се Чжаохуа, примерно догадался, что она снова совершила какой-то из ряда вон выходящий поступок.
Его лицо похолодело. Он протянул свой меч Линь Юю и холодно произнёс: — Идём.
Затем, не взглянув на Се Чжаохуа, зашагал к дворцу.
Вызов императора Цзяньчуна — хоть Се Чжаохуа и не желала этого, но делать было нечего, пришлось стиснуть зубы и идти.
Когда они прибыли, император Цзяньчун как раз просматривал доклады в зале. Тяжёлый аромат амбры струился из курильницы, наполняя собой каждый уголок главного зала.
Императору Цзяньчуну было уже под пятьдесят. Он был высок ростом, и в нём всё ещё угадывались черты отважного и красивого воина молодости.
Из-за множества походов в молодости у него осталось много старых ран, но это не мешало его мощной ауре.
Одного его взгляда было достаточно, чтобы потрясти душу.
Сердце Се Чжаохуа снова сжалось.
Едва войдя в зал, Се Чжаохуа почувствовала устремлённый на себя не слишком дружелюбный взгляд.
Её тело слегка оцепенело. Втянув голову в плечи, она последовала за Янь Хуаем, чтобы совершить поклон.
Когда они выпрямились, тот взгляд с силой грома пронзил её насквозь.
Сердце Се Чжаохуа дрогнуло, и она инстинктивно спряталась за спину Янь Хуая.
В одно мгновение её платье коснулось доспехов — мягкое прильнуло к твёрдому и холодному.
Возможно, заметив движение Се Чжаохуа, Янь Хуай на мгновение замер, и в его безучастном взгляде появилась тень холода.
Он повернул голову и краем глаза увидел маленькую фигурку в напряжении.
Она почти вся спряталась за ним, лишь украдкой высунув полголовы.