Гу Юань с ходу перевёл разговор в политическую плоскость — обоснованно или нет, но сперва навесил ярлык. Что до возражений, он всё уже предусмотрел и не собирался давать Северному Шаолиню возможности высказаться.
Чем напористее и громогласнее становился Гу Юань, чем выше он забирал тему, тем бледнее делались лица у шаолиньских монахов. Кун Вэнь и Кун Чжи и вовсе посерели от злости, их чуть удар не хватил.
Особенно последняя фраза Гу Юаня — он фактически обвинил Северный Шаолинь в мятеже. А тут ещё, как назло, присутствовали люди из минского двора. Попади эти речи к ним — кто знает, какие неприятности могли бы возникнуть.
И действительно, Кун Вэнь был вынужден первым признать вину и сменить тон, с искренней мольбой в голосе произнеся:
— Мы были неправы, что позволили брату Кун Чжи поднять руку на молодого господина Гу. Мы можем заставить брата извиниться перед вами. Если же вы всё ещё не удовлетворены, в другой день мы явимся в Удан с подношениями и принесём извинения. Но прошу вас, молодой господин Гу, возьмите свои слова назад. Наш монастырь стоит в минском мире боевых искусств уже сотню лет и всё это время чтил закон, считая своим долгом поддержание мира и справедливости в этом мире. Мы никогда не помышляли о том, чтобы стать верховными владыками. А уж десять тысяч боевых монахов — это и вовсе безосновательная выдумка.
К этому моменту Кун Вэнь уже и заикаться боялся о Се Сюне и Мече, Убивающем Драконов. Он понятия не имел, какое ещё более страшное обвинение вздумается навесить на него Гу Юаню.
Однако Гу Юань лишь холодно усмехнулся и не проронил ни слова.
Атмосфера в зале накалилась до предела.
Как раз в эту минуту из-за дверей главного зала донёсся зловещий смех.
— И правду говорят: знаменитые праведные школы — сплошное лицемерие. Бьют числом, обвиняют без разбора, но стоит нарваться на сильного — тут же просят пощады и корчат из себя благородных мужей.
Кун Вэня и без того вывел из себя Гу Юань, а эти слова и вовсе привели в ярость. Он рявкнул в сторону дверей:
— Какой ещё проходимец корчит тут из себя призрака!
За дверью медленно показался человек.
На лице у него была жутковатая, устрашающая Маска Асуры, волосы — чернее смоли, а сам он был облачён в просторный длинный чёрный халат, скрывавший всю фигуру до пят. В руке он держал старый, тёмный, широколезвийный тесак-дао.
— Меч, Убивающий Драконов!
Чжан Цуйшань, проживший с Се Сюнем бок о бок больше десяти лет, узнал его с первого взгляда. В глазах его застыли потрясение и неверие.
Ведь Меч, Убивающий Драконов, и Се Сюнь были неразлучны — пока жив меч, жив и хозяин, умрёт меч — умрёт и хозяин. А сейчас перед ним был только меч, но не было самого Се Сюня, и Чжан Цуйшаня охватила паника.
Едва Чжан Цуйшань назвал этот меч по имени, все, кто был в зале, вскочили на ноги. Многие, увидев Меч, Убивающий Драконов, уже не могли отвести от него взгляд.
Кто-то смотрел с недоумением, в чьих-то глазах горела жадность. Были, впрочем, и такие, как Шангуань Хайтан, которые просто разглядывали его из любопытства.
— Кто вы такой, сударь? Почему у вас этот меч? Где мой старший брат Се?
Голос Чжан Цуйшаня был полон тревоги. Он никак не мог предположить, что спустя всего несколько месяцев после отъезда с Острова Льда и Огня Се Сюнь мог уже погибнуть.
Незнакомец разразился наглым хохотом.
— Ха-ха-ха! Я — Гу Тянь, тот, кто не чтит ни закона, ни неба! Этот Меч, Убивающий Драконов, само собой, отнят у Се Сюня. Немало сил пришлось потратить, чтобы его прикончить.
Услышав это от Гу Тяня, Чжан Цуйшань вспыхнул от ярости, глаза его налились кровью, и он рванулся в бой не на жизнь, а на смерть.
Хорошо ещё, что стоявшие рядом старшие братья успели его удержать.
— Обстановка неясна, мы не знаем, чего добивается этот Гу Тянь. Лезть в драку очертя голову слишком опасно. Лучше сперва понаблюдать,
— самый хладнокровный и рассудительный Чжан Сунси наконец уговорил Чжан Цуйшаня.
Чжан Цуйшань впился взглядом в Гу Тяня, пытаясь что-то разглядеть.
С появлением Гу Тяня, а особенно Меча, Убивающего Драконов, внимание всех переключилось на него.
Сиявший до этого Гу Юань вмиг стал никем; пока никто не замечал, он потихоньку вернулся в ряды секты Удан.
Если бы кто-нибудь присмотрелся к Гу Юаню, то заметил бы, что он витает мыслями где-то далеко.
Потому что Гу Юань в этот момент управлял своей Марионеткой-куклой.
Верно, Гу Тянь — это и была марионетка Гу Юаня.
Раз уж собрался стать главным злодеем, нужно было обзавестись яркой личиной. Чем заметнее личина, тем спокойнее самому. Гу Юань давно подготовил эту сцену с помощью искусства марионеток.
Но его марионетка была пока слишком низкого уровня, поэтому Гу Юаню приходилось контролировать её от начала и до конца: каждое слово, каждое движение требовали огромного напряжения, чтобы не допустить оплошности.
Вот почему он казался рассеянным.
На самом деле ещё до того, как взять под контроль марионетку, Кун Чжи принёс ему не только известность, но и Оценку злодея.
Оценка: 1200 Очков злодея.
Не так уж много, но для Гу Юаня это была неожиданная удача.
А заодно и подтверждение того, что даже второстепенные персонажи могут набивать Очки злодея.
Кун Чжи хоть и поделился известностью, но сам он был сейчас далёк от своего пика. Через несколько лет он овладеет одиннадцатью из семидесяти двух уникальных техник Шаолиня и достигнет уровня Великого мастера.
Но пока он был лишь мастером уровня Преднебесного, и рана его была пустяковой — всего лишь укол в запястье, больше похожий на царапину. Главное заключалось в том, что пострадала его репутация, и Гу Юань получил известность. Если бы не это, ещё неизвестно, получил ли бы он Оценку злодея.
Но эти 1200 Очков злодея как раз помогли закрыть одну прореху.
Этой прорехой был Чжан Саньфэн.
Чжан Саньфэн был мастером уровня Земного бессмертного, обладающим невероятно острым чутьём.
Сначала он ещё сомневался насчёт личности Гу Тяня, но теперь окончательно успокоился.
Гу Юань потратил 280 Очков злодея, чтобы на четверть часа временно повысить уровень Гу Тяня до Великого мастера.
Поддельный Меч, Убивающий Драконов, обошёлся в 200 Очков злодея. Что за отнять его у Се Сюня — это, конечно, была ложь; откуда бы ему взяться на Острове Льда и Огня? Просто с виду меч был похож, а внутри — нет.
Почти все Очки злодея, полученные от Кун Чжи, были истрачены. Маска Асуры за 1000 Очков злодея — её невозможно сломать, нельзя снять, она имитирует ауру и к тому же притягивает взгляд, заставляя смотреть только на неё.
И действительно, Чжан Саньфэн пристально вглядывался в эту марионетку, но ему казалось, будто он смотрит сквозь туман — ничего не разглядеть.
Несколько дней назад Инь Сусу никак не могла найти Гу Юаня как раз потому, что всё это время он готовил обличье для Гу Тяня: просторный чёрный халат чтобы скрыть фигуру, и осваивал местность на горе Удан.
И вот Гу Тянь внезапно уставился на Меч, Опирающийся на Небеса, в руках Мецзюэ Шитай.
«Верховный владыка поднебесной — драконоборческий клинок. Лишь Опирающийся на Небеса посмеет с ним тягаться». Эта поговорка гуляла по миру боевых искусств уже двадцать лет. Мне любопытно, что острее — Меч, Убивающий Драконов, или Меч, Опирающийся на Небеса.
С этими словами Гу Тянь занёс свой поддельный Меч, Убивающий Драконов, и рубанул в сторону Мецзюэ Шитай.
Мецзюэ Шитай не ожидала, что Гу Тянь внезапно нападёт на неё, и рефлекторно выхватила Меч, Опирающийся на Небеса, готовясь встретить удар.
Но когда клинки уже почти столкнулись, она вспомнила тайну, переданную от основательницы: если со всей силы вложить внутреннюю энергию в столкновение, оба божественных оружия переломятся, и тогда из них можно будет извлечь спрятанные внутри свитки с секретными техниками.
Два Великих мастера сошлись в схватке, так что в любой момент могло случиться непоправимое.
Если секреты раскроются, Мецзюэ Шитай не была уверена, что сумеет завладеть ими.
В решающее мгновение она убрала меч и развернулась, едва-едва уклонившись от лезвия Гу Тяня, но не смогла избежать его ладони.
В спешке она попыталась блокировать удар рукой, но сил не хватило — её отбросило на несколько шагов, и она едва не упала.
Дин Миньцзюнь и Бэй Цзиньюань, стоявшие за спиной, поспешили поддержать Мецзюэ Шитай, враждебно глядя на Гу Тяня.
Мецзюэ Шитай с мрачным видом произнесла:
— Великий мастер!
Лица представителей всех школ помрачнели.
Великая Мин хоть и сильна, но Великие мастера встречаются нечасто.
Из присутствующих, помимо секты Удан, лишь несколько глав школ были Великими мастерами.
Великий мастер в паре с Мечом, Убивающим Драконов — справиться с ним будет не легче, чем с Се Сюнем.
Чжан Цуйшань, увидев это, тоже поостыл. Он сам только-только достиг Пика Преднебесного и был Гу Тяню явно не ровня.
Что касается того, почему Мецзюэ Шитай не допустила столкновения Меча, Опирающегося на Небеса, с Мечом, Убивающим Драконов, все только гадали: боялась, что божественные клинки повредятся друг о друга. Уж если Меч, Опирающийся на Небеса, сломается — потеря будет слишком велика.
Но у Мецзюэ Шитай оставался вопрос: Гу Тянь хоть и был Великим мастером, но удар ладони, который он нанёс, был совершенно заурядным. Не застигни он её врасплох — отразить его было бы нетрудно. Подумав, она решила, что он намеренно скрывает истинную силу и не применяет настоящие приёмы.
На самом деле Гу Юань тоже был не в восторге. Всё боевое искусство, которым он владел, было из секты Удан, и то лишь на начальном уровне.
Внешние техники уровня Великого мастера обычно должны быть как минимум на уровне Мастерства.
Гу Юань мог бы повысить своё совершенствование за Очки злодея, но для повышения уровня техник очков не хватало.
Так что нужно было искать способ набрать побольше Очков злодея.
— Прошу вас, мастер Кун Вэнь, помогите,
— обратилась Мецзюэ Шитай к Кун Вэню, надеясь, что он поможет ей одолеть Гу Тяня.
Хотя Се Сюнь и был мёртв, а значит, месть за брата свершилась, оставался ещё неотомщённым её старший брат Гу Хунцзы.
В смерти Гу Хунцзы был виновен Ян Сяо — Левый Посланник Света из Мин. Тот уже достиг поздней стадии Великого мастера, и даже с Мечом, Опирающимся на Небеса, Мецзюэ Шитай была ему не ровня. Оставалось надеяться лишь на секреты внутри Меча, Опирающегося на Небеса.
Поэтому Меч, Убивающий Драконов, нужно было отбить во что бы то ни стало.
Кун Вэнь, разгневанный словами Гу Тяня, само собой, не стал отказывать Мецзюэ Шитай в её просьбе.
Но как только они приготовились напасть на Гу Тяня, за дверями вдруг раздался крик мальчишки.
— Отец!
— Уцзи!
— Уцзи!
Чжан Цуйшань и Инь Сусу сразу поняли, что это их сын Чжан Уцзи, и бросились ко входу в зал.
Внезапное появление Чжан Уцзи привлекло внимание всех к двоим людям, которые в этот момент крались за спиной Гу Тяня.
Они были одеты в чёрный и белый даосские халаты, волосы и бороды у обоих поседели, на вид лет по пятьдесят — это и были Два Старца Тёмной Воды.
Они собирались напасть на Гу Тяня исподтишка и отобрать у него Меч, Убивающий Драконов, но не ожидали, что их обнаружит Чжан Уцзи, заметивший их, пока сами они были заняты подготовкой к атаке.
Поняв, что их засекли, Два Старца Тёмной Воды отказались от нападения на Гу Тяня и вместо этого развернулись, чтобы схватить Чжан Уцзи и утащить с собой.
Раз тайное стало явным, завладеть Мечом, Убивающим Драконов, было уже нереально.
Но Чжан Уцзи мог бы послужить рычагом давления на секту Удан, а для княжества Нюян, которое хотело посеять смуту в мире боевых искусств Мин, это имело огромное значение.
Впрочем, Чжан Саньфэн оказался быстрее, чем Чжан Цуйшань и Инь Сусу.
Мелькнула белая тень — Чжан Саньфэн уже схлестнулся с Двумя Старцами Тёмной Воды.
Обменявшись всего одной ладонью, Старцы пришли в ужас.
У более слабого из них, Цаплиного Старца, из уголка рта уже сочилась кровь, а у Оленьего Госпожи лицо тоже побледнело, и она едва могла перевести дух.
— Уходим!
— бросил Олений Госпожа.
Они оба одновременно вцепились в плечи Чжан Уцзи, нанесли ему по удару ладонью в спину и швырнули мальчика в сторону Чжан Саньфэна, а сами тем временем скрылись.
— Мистическая Ладонь Тёмной Воды!
Едва руки Чжан Саньфэна коснулись тела Чжан Уцзи, он сразу понял, что тот поражён коронной техникой его старых врагов — «Мистической Ладонью Тёмной Воды». Его лицо изменилось, и он в спешке прижал обе ладони к спине Чжан Уцзи, начав вливать ци для исцеления.
— Уцзи!
Чжан Цуйшань и Инь Сусу уже подбежали к сыну и с болью в сердце смотрели на его пожелтевшее лицо и побелевшие губы.
Гу Юань вместе с толпой подошёл поближе, глядя на свою первую маленькую коровку.