Потом, не сдержавшись, задал мучивший его вопрос:
— Как вы вообще догадались, что мы из Врат Беспредельного? — Они ведь переоделись в обычную одежду, к тому же они с Тянь Игэ редко спускались с горы, а Су Чэндянь с Ло Суйчэнем и вовсе были незнакомыми лицами.
Кто-то ответил:
— На ваших поясных мечах, бессмертные господа, были знаки Врат Беспредельного, мы их признали.
Загадка разгадана.
Он и сам знал, что нормальные люди не ходят с мечами поесть в город. Теперь понятно, что было не так.
Он оглянулся на троих, каждый с мечом в руке, — на лицах отразилась неловкость разной степени.
Кое-как выбравшись из толпы, Чу Чэньму велел им убрать мечи в свою сумку для хранения. Только тогда они благополучно добрались до Терема Пьяной Весны, поднялись в отдельный кабинет на втором этаже. Вокруг стало тихо, и Чу Чэньму с облегчением выдохнул.
Ну не порядок. Позориться вчетвером, а отдуваться приходится ему одному. И что это он вырастил трех молчаливых увальней-учеников?
В Тереме Пьяной Весны готовили отменно, и в пище чувствовалась легкая духовная энергия. Неудивительно, что даже трудоголик оригинал из мира cultivation позволял себе захаживать сюда время от времени.
Чу Чэньму не мог жить без острого — как и оригинал. Тянь Игэ, проявив заботу, заказала несколько острых блюд и поставила перед ним. Он откусил кусочек и едва не прикусил язык от восхищения.
— В следующий раз, когда спущусь за сказительными книгами, заодно и перекушу здесь.
— Чу Чэньму припомнил оценку этого заведения в памяти оригинала. Всего два слова: «Сносно».
— Вот же… оригинал умел притворяться.
Конечно, много позже Чу Чэньму, вспоминая это, скажет иначе: молодость — она и есть молодость, тут поневоле будешь сдержанней.
После обеда они ненадолго задержались у подножия горы. Чу Чэньму всласть налюбовался настоящей мирской жизнью, а затем они снова поднялись на гору.
Хотя это был всего лишь книжный мир, но, очутившись внутри, Чу Чэньму смог ощутить тепло и холод человеческих отношений, жар живого огня.
Ему показалось, что он уже не так остро ощущает разрыв с этим миром.
…
Вернувшись в свой дворик, трое не ушли. К вечеру Чу Чэньму сварил себе миску лапши долголетия. Они сидели рядом, составив ему компанию, и вместе поужинали.
Чу Чэньму получил от них подарки на день рождения.
Тянь Игэ подарила ароматический мешочек с травой, которая проясняла сознание и немного помогала от иллюзий. Су Чэндянь преподнес шахматную доску. Ло Суйчэнь, с самым почтительным видом, вручил свой дар, но Чу Чэньму сразу понял: тот отнекивается.
И то верно — подарил кисточку для меча, чертовски знакомую, возможно, купленную оптом для всех учеников секты.
Но при этом на его лице было написано смущение и обида: мол, сирота он с детства, всего лишь ученик на стадии очищения ци, ни разу с горы не спускался, не мог достойно подготовиться для наставника.
Ладно. Чу Чэньму и правда было все равно на подарки. Он и не ждал ничего ценного. Главное, что в день рождения рядом были люди — это уже хорошо.
Но он тайком включил шар записи звука и записал их поздравления. И слова Ло Суйчэня, пытавшегося оправдаться, тоже.
…
В третьем месяце снег начал таять, трава пошла в рост, полетели птицы, потеплело. Настало время Великого Соревнования Секты.
Оно проводилось раз в три года и было лучшей возможностью для внешних учеников попасть во внутренние. Если кто-то из учеников показывал блестящие результаты, его мог приметить какой-нибудь старейшина и взять к себе в ученики — тогда и ресурсы, и опыт стали бы совершенно иными.
Разумеется, троих, кто уже был внутренними учениками, это не касалось.
Среди внутренних учеников тоже проводились свои состязания, отдельно от внешних.
Поединки делились на две группы: стадия очищения ци и стадия заложения основы. Сначала жеребьевка определяла пары для боя. После того, как в каждой группе отбирали двадцать сильнейших, их делили на четыре подгруппы. Из каждой подгруппы выходили по два ученика — так получалась восьмерка лучших.
После определения восьмерки сильнейших ученик, занявший первое место в своей подгруппе, случайным образом выбирал себе соперника из занявших вторые места. Победитель проходил в полуфинал. В полуфинале четверо сражались попарно, двое победителей встречались в финале за первое и второе места; проигравшие бились за третье и четвертое. Места с пятого по восьмое разыгрывались по той же схеме — так же, как и с девятого по двадцатое.
Внутренних учеников было не так много: личных и обычных вместе едва ли набиралось за двести человек. Поэтому для стадий очищения ци и заложения основы было всего по четыре арены.
Первые отборочные дни Чу Чэньму пропустил. Тянь Игэ и Ло Суйчэнь без сомнений должны были войти в двадцатку сильнейших. А Су Чэндянь перед соревнованием специально пришел к Чу Чэньму:
— Моей cultivation не хватит, боюсь, в двадцатку не пробиться. Мне будет стыдно, если наставник придет смотреть. Прошу вас, не приходите на отборочные.
Чу Чэньму видел, что парень говорит серьезно, подумал и уступил его просьбе.
Пять дней спустя отборочные закончились. К удивлению Чу Чэньму, Су Чэндянь, благодаря своей невероятной удаче, все-таки пробился в двадцатку, став единственным учеником начальной стадии заложения основы среди первых двадцати. Ему и правду повезло: чтобы пройти дальше, нужно было выиграть три боя подряд, а третий бой ему выпал свободным — он как раз избежал самого сложного поединка.
На следующий день Чу Чэньму тоже пришел на арену, но не стал садиться на места для старейшин. Он сел рядом с Ло Суйчэнем и остальными. Сначала спросил, кому кто выпал по жеребьевке, потом несколько раз повторил, что безопасность — превыше всего: если противник силен, ни в коем случае не упорствовать; если есть уверенность в победе, не применять слишком разрушительных приемов.
Хотя ученики в секте обычно соблюдали меру в тренировочных боях, случалось, что силу соперника оценивали неверно и наносили тяжелые ранения.
Вскоре все трое вышли на арену. Он сначала посмотрел в сторону арены для стадии заложения основы, бегло оценил ситуацию и понял, что у Тянь Игэ есть шанс войти в восьмерку. Успокоившись, он перевел взгляд на Ло Суйчэня.
Поединки на стадии очищения ци были проще и проходили быстрее. Чу Чэньму смотрел, как Ло Суйчэнь, сжимая рукоять меча, стоит на арене, встречая ветер. В предыдущем бою его приемы были резкими, без малейшей заминки, и он без труда одолел соперника с восьмого слоя очищения ци. Стирая выступивший на лбу мелкий пот, он сошел с арены, чуть улыбаясь.
Хоть и молод, но основа у Ло Суйчэня была превосходной. Чу Чэньму слышал с разных мест зрительских трибун, как говорили, что младший собрат Ло, такой юный, а уже статный и красивый.
Чу Чэньму признавал: не зря он главный герой книги, сейчас бы его — сразу на сцену. Но стоило ему вспомнить, что этот парень в будущем разорвет его на куски, и восхищение пропадало. Временами, при взгляде на Ло Суйчэня, ему казалось, что у того на лбу написано: «Лучше не связываться».
— Маленький младший собрат, ты так силен! У тебя в бою такая быстрая реакция! От одного твоего приема я бы и сам, пожалуй, не сумел защититься, — сказал Су Чэндянь, который уже проиграл свое выступление, но сохранял спокойствие. Сейчас он сидел рядом с Чу Чэньму на трибуне. Увидев вернувшегося Ло Суйчэня, он улыбнулся и заговорил.
Еще бы не быстрая, столько лет боевого опыта в прошлой жизни даром не прошли. Думал Чу Чэньму про себя, но вслух сказал иное, воспользовавшись случаем, чтобы тоже похвалить и поднять расположение.
Ло Суйчэнь, которому в прошлой жизни все его действия ставили в вину, никак не ожидал, что за такой пустяковый бой так легко заслужит признание Чу Чэньму. Он с презрением думал про себя: «Видишь? Вот то самое признание, которое ты так отчаянно искал в прошлой жизни, ради которого унижался и заискивал. А теперь оно ничего не стоит».
Но никто не заметил, как уголки его губ приподнялись еще выше.