Он ведь ещё не перешёл на воздержание от зерна, проголодался после трёх-четырёх дней без еды — это естественно. А Чу Чэньму даже пилюли Воздержания от Зерна ему не скормил, молодец, ничего не скажешь.
Чу Чэньму и сам пожалел о своём вопросе. Какую дурацкую тему для разговора он выбрал.
Стало ещё неловче. Помедлив, он снова заговорил:
— Твои раны серьёзны, к тому же ты в возрасте, когда организм растёт. Пилюля Воздержания от Зерна хоть и утоляет голод, но в конечном счёте не способствует твоему выздоровлению.
Ло Суйчэнь понимал, что Чу Чэньму говорит правду, и не винил его за это.
Но то, что Чу Чэньму вообще решился произнести такую длинную речь в своё оправдание, — насколько же ему было не по себе?
Ло Суйчэню самому стало смешно. Непонятно почему.
Чу Чэньму смотрел, как выражение лица Ло Суйчэня меняется несколько раз, а тот не произносит ни слова, и от злости едва не закатил глаза.
— Устроил тут представление: «Сердце господина не измерить»? Лицо меняется быстрее, чем цвета на палитре.
— Пойду приготовлю тебе что-нибудь поесть. А ты отдыхай.
Сказав это, он развернулся и пошёл прочь. Услышав за спиной тихое «Благодарю вас, наставник», прибавил шагу.
Ло Суйчэнь смотрел, как Чу Чэньму уходит, и наконец не сдержал лёгкого смешка. Солнце за окном светило ласково и тепло, его лучи пробивались сквозь оконную раму и тени деревьев, заливая комнату.
Сегодня такая хорошая погода. Даже настроение улучшилось.
…
— Хозяин, ты действительно из-за этого рассердился?
— Конечно, нет. Ты что, сам не догадываешься, с чего бы мне злиться? Что, ещё не потеплело, решил на собственные руки дунуть, согреться?
— Сяо Юань: [○?｀Д′?○]
— Сяо Юань, как думаешь, Ло Суйчэнь поверил моим словам или нет?
…
— Сяо Юань? Сяо Юань?
Никто не ответил.
— Маленькая, а характер — будь здоров.
Чу Чэньму вернулся в свой дворик, подумал и приготовил для Ло Суйчэня легкоусвояемую яичную лапшу, добавив немного зелени и мясного фарша. В прошлой жизни, когда ему самому было нездорОвилось, он любил готовить себе это — просто и вкусно.
Когда лапша сварилась, Чу Чэньму вдруг вспомнил о ранах Ло Суйчэня. Подумав, он поспешил на Пик Облачного Эликсира, решив лично расспросить Юньлу-шисюна.
Юньлу был несколько удивлён, увидев Чу Чэньму. Раньше в голове этого маленького младшего собрата были только мысли о совершенствовании, а теперь он стал проявлять интерес к другим делам. За это время ради своего маленького ученика он уже во второй раз лично к нему пришёл. Решив, что не стоит отпускать Чу Чэньму ни с чем, он отправил с ним одного из учеников, чтобы тот взглянул на больного.
— Не волнуйся, собрат. Я пошлю с тобой Сяо Ехэ, пусть посмотрит твоего маленького ученика.
Сяо Ехэ, стоявший рядом с Юньлу, поспешно сложил руки в знак согласия.
Чу Чэньму не стал задерживаться. Вместе с Сяо Ехэ они вернулись на Пик Линтяньфэн. У входа в жилище Ло Суйчэня он велел Сяо Ехэ войти первому, а сам отправился во Двор Утра и Вечера за лапшой.
Услышав стук в дверь, Ло Суйчэнь насторожился. Это не Чу Чэньму?
— Войдите.
В комнату вошёл стройный мужчина с чистыми чертами лица, одетый в одежду ученика. Выглядел он несколько застенчиво. Ло Суйчэнь уже открыл было рот, но собеседник заговорил первым:
— Ты, наверное, младший собрат Ло? Я ученик с Пика Облачного Эликсира, зовут меня Сяо Ехэ. Я на пару лет тебя постарше, можешь звать меня просто Сяо-шисюн. Я пришёл взглянуть на твои раны.
Сяо Ехэ провёл осмотр и составил мнение. Ранения не из тяжёлых, главное — осторожно, чтобы не оставить помех для будущего совершенствования. Видя, что выражение лица Ло Суйчэня всё ещё серьёзно, он решил, что тот беспокоится о своей травме, и поспешил утешить:
— Не тревожься, младший собрат Ло. Я вернусь и приготовлю для тебя лекарство. Через несколько дней, когда пилюли будут готовы, твоя рана заживёт.
— Благодарю вас, Сяо-шисюн.
— Ох, это дядя-наставник меня прислал. Дядя Чу только что был на Пике Облачного Эликсира и рассказал наставнику о твоём ранении, вот наставник и велел мне прийти.
Закончив с делами, Сяо Ехэ перешёл к сплетням:
— Младший собрат Ло, дядя Чу и правда такой же бесчувственный, как говорят? Он и с вами всё время держится сурово, не улыбается?
Ло Суйчэнь хмурился вовсе не из-за беспокойства о своей ране. Он думал о том, почему Чу Чэньму до сих пор не вернулся. Неужели забыл, что обещал приготовить ему еду? И тут вдруг осознал, что тот вместо этого ещё и сбегал на Пик Облачного Эликсира, чтобы найти ему врача. На миг ему стало стыдно за самого себя.
Он здесь подозревал наставника в неискренности, подозревал его в каких-то тайных делах, а наставник…
Возможно, ему не стоило винить наставника нынешней жизни в том, чего ещё не случилось в прошлой.
Тут он услышал вопрос Сяо-шисюна и, подумав, ответил:
— Наставник… относится к нам хорошо. И он вовсе не всегда суров и без улыбки.
Сяо Ехэ вытаращил глаза:
— Ты видел, как чжанлао Поцзюнь улыбается?! — Он даже перестал называть того «дядей Чу». Чжанлао Поцзюнь, подумать только! Оказывается, он умеет улыбаться! — И тут же поспешил спросить: — А когда дядя Чу улыбается, и правда весь мир меркнет?
Ло Суйчэнь удивился. Что за странное сравнение? Он переспросил. Сяо Ехэ ответил:
— Это я не подумал. Ты недавно на горе, наверное, ещё не слышал про Список Обаяния, который ученики составили между собой. В этом списке расставили по порядку самых красивых людей во Вратах Беспредельного. Дядя Чу занимает второе место, уступая лишь старшей сестре Сунь с Пика Десяти Тысяч Пудов. Говорят, из-за того, что составивший рейтинг ученик никогда не видел, как дядя Чу улыбается. Иначе его бы поставили на первое место.
— Они все считают, что если бы дядя Чу улыбнулся, его красота затмила бы весь мир.
Второе место… Затмить весь мир? Что за преувеличения.
Ло Суйчэнь задумался. Чу Чэньму ведь улыбался. Когда они втроём устроили на кухне кавардак. Тем вечером, когда пускали фейерверки и играли в снегу. Когда поздравляли его с днём рождения. Он человек сдержанный. Улыбка у него не такая свободная, как у других: губы всё так же плотно сжаты, лишь уголки рта чуть приподняты, глаза немного прищурены. Но даже это крошечное выражение лица сильно смягчает его холодную ауру, давая всем вокруг понять — он рад.
И да, это действительно красиво.
Сяо Ехэ хотел ещё что-то сказать, но тут вернулся Чу Чэньму, и он прикусил язык. Как бы увлечённо он ни говорил только что, позволить себе лишнего перед чжанлао Поцзюнем он не смел.
Чу Чэньму не должен был возвращаться так поздно. Но когда он пришёл во Двор Утра и Вечера, то обнаружил, что лапша остыла. Ему пришлось сотворить талисман, чтобы её подогреть.
Когда же он наконец достал её из коробки для еды, то обнаружил, что лапша слегка размякла.
Чу Чэньму почувствовал себя глупо. Столько видов еды существовало, почему же он выбрал именно лапшу? И столько времени можно было потратить на дорогу к Пику Облачного Эликсира, но он выбрал именно такую очередь — сначала сварить лапшу, потом идти к врачу.
Впрочем… от господина — и гром, и благодатный дождь. Он сам назвал себя глупым, и это было позволительно. Но если этот парень Ло Суйчэнь посмеет хоть носом повести, что лапша разварилась, он точно подмешает ему слабительного, пусть пару дней промучается с животом.
Ло Суйчэнь и впрямь не брезговал. В прошлой жизни, когда он был ранен, ему и миски лапши никто не подносил — ни слегка разваренной, ни даже жидкого бульона. Он ел с большим аппетитом. Лапша была горячей, пар обжигал лицо, и от этого на глазах у него даже чуть не выступили слёзы.
Он только сожалел, что слишком долго проговорил с Сяо-шисюном. Если бы он поел раньше, лапша бы не размякла и он бы не подвёл наставника.