Ло Суйчэнь всё не приходил в себя.
Чу Чэньму порылся в сумке для хранения прежнего владельца тела, но не нашёл подходящего снадобья для мягкого прогрева меридианов. Подумав, он передал голосовое послание Юньлу-шисюну с просьбой присмотреть. Дело было не в том, что таких средств мало, просто Ло Суйчэнь был всего лишь учеником на Стадии очищения ци. Некоторые слишком ценные вещи он не только не имел права использовать, но даже если бы и получил, неизвестно, выдержал бы их силу, того гляди — Разрыв тела.
Одним словом, лесной кабан не съест отборного зерна.
Чу Чэньму не ушёл. Он рассудил, что когда Ло Суйчэнь очнётся и первым делом увидит его, то сразу поймёт, кто его спас, перевязал и напоил водой, и непременно изменит своё мнение о нём. Может, тогда смерть будет не такой мучительной.
Спустя примерно полдня пришли Тянь Игэ и Су Чэндянь. Они посмотрели на раны Ло Суйчэня и тоже посочувствовали. Этот Маленький младший собрат обычно был таким мягким и медлительным, с чего это вдруг он так озверел?
Неужели кто-то что-то сказал и он пришёл в такое волнение?
Чу Чэньму не позволил им задерживаться. Во-первых, они оба только что прошли Великое Соревнование Секты и наверняка получили много полезного, сейчас самое время ненадолго уединиться и переварить. Во-вторых, Тянь Игэ в поединке тоже получила лёгкую рану, ей не стоило оставаться. А в-третьих… у этих барских детей из богатых семей не было опыта ухода за больными. Он боялся повторения инцидента с новогодним ужином: тогда ему пришлось бы одному ухаживать за троими, и он бы просто не успел отплакаться.
Чу Чэньму велел им уйти, а сам остался ждать, пока Ло Суйчэнь очнётся.
Это ожидание затянулось почти на три дня.
Сначала Чу Чэньму чинно сидел на стуле, но через полдня спина затекла, и он, устроившись поудобнее, полулёг в ногах у Ло Суйчэня и принялся читать сказительную книгу.
Когда Ло Суйчэнь очнулся, он почувствовал, что правая нога ужасно тяжёлая, онемевшая, почти потеряла чувствительность. Сердце его упало: неужели он так яростно бился, что повредил основу?!
Он поспешно приподнялся, чтобы осмотреть её, не обращая внимания на боль в ранах. Но взглянул лишь раз и снова лёг.
Чувства было не передать, но скорее всего — лёгкое изумление.
Если он не ошибся, тот, кто сладко спал в ногах кровати, используя его правую ногу вместо подушки, — это его наставник? Тот самый надменный Почтенный Сюаньсяо из прошлой жизни? Поцзюнь-чжанлао из Врат Беспредельного?
И ради такого он в прошлой жизни впал в Демоническое отклонение и затаил злобу?
В этот миг он почувствовал себя ужасно дешёвкой.
Но то, что Чу Чэньму был здесь, очень удивило Ло Суйчэня.
К тому же он заметил, что духовная сила немного восстановилась, а раны на теле были… хм… грубо перевязаны. Кроме сильного голода и онемевшей ноги, серьёзных проблем не было.
Неужели всё это время Чу Чэньму ухаживал за ним?
Когда эта мысль всплыла в голове, первым чувством Ло Суйчэня было недоверие. Затем внезапно нахлынула благодарность. Но когда и это чувство улеглось, осталась лишь одна мысль: если это он, то бинтовал Чу Чэньму отвратительно.
Настолько отвратительно, что казалось, без повязки зажило бы быстрее.
Он пошевелил ногой — Чу Чэньму всё не просыпался.
Ага, ещё одна мысль: он спит как убитый.
Он должен был бы испытывать отвращение к такому близкому контакту с Чу Чэньму, ведь тот был его врагом в двух жизнях. Но, возможно, из-за того, что Чу Чэньму только что спас его, сейчас он не чувствовал неприязни.
Когда Чу Чэньму проснулся, он по привычке, как и в предыдущие дни, сначала протянул руку пощупать лоб Ло Суйчэня, затем призвал чашку воды, собираясь напоить его. Опустив голову, он увидел, что Ло Суйчэнь уже очнулся и смотрит на него чёрными глазами.
У Чу Чэньму была только одна мысль:
С чего это малец так на меня уставился? Неужели понял, что эта вода, которую я собираюсь ему дать, — вчерашняя?
Но не мог же он день и ночь не разбирая кипятить ему воду и ждать, пока тот очнётся, чтобы напоить? Вчерашняя вода — уже неплохо. Нечего привередничать.
Тут он услышал, как Ло Суйчэнь заговорил. Голос был хрипловатым:
— Наставник, я негодный ученик. Не смог одержать победу на Великом Соревновании Секты, проиграл Сунь-шисюну.
А, так он сводит старые счёты. А я уж думал, догадался, что вода вчерашняя.
Напугал.
Но погодите… сводит старые счёты?!
Что значит «негодный»? Он что, думает, никто не слышит его пассивной агрессии?
Хорошо, что Чу Чэньму не зря прочитал за последние три месяца столько сказительных книг. С тех пор как он узнал, что это задание снова увеличит ненависть Ло Суйчэня к нему, он начал думать, как подыскать правдоподобное оправдание.
Настал его черёд играть.
— С чего ты взял, что я рассердился? — хотя он обращался к Ло Суйчэню, тон был утвердительным.
Затем, не дожидаясь ответа, он продолжил:
— Да, я сердит. Но не на то, что ты не победил. Я сердит, что ты совсем не слушал, что я говорил.
Он не мог дать Ло Суйчэню возможности ответить. Нужно было пользоваться моментом, пока тот только очнулся и соображает ещё не слишком ясно, быстро заморочить ему голову.
Ло Суйчэнь с недоумением взглянул на него.
— Перед соревнованием я не раз повторял: безопасность превыше всего. А ты получил такие тяжёлые раны. Конечно, я сердит. Сердит, что ты не дорожишь своим телом.
Ло Суйчэнь вспомнил, как после Великого Соревнования Секты в прошлой жизни многие ученики в Секте судачили, что он бездарен и недостоин быть учеником Чу Чэньму, что на соревновании опозорил наставника, и теперь тот от него отрёкся.
Но в прошлой жизни он действительно не слышал из уст Чу Чэньму, за что тот его возненавидел. Он просто, основываясь на словах учеников, сделал вывод. Он никогда не проверял, правду ли они говорят, и не спрашивал самого Чу Чэньму о его истинных мыслях.
Неужели Чу Чэньму говорит правду? Он рассердился лишь потому, что я не берегу себя? Но зачем тогда в прошлой жизни он заставлял меня сражаться с наставниками, намного превосходящими меня по силе? В этом нет логики.
Ло Суйчэнь не хотел верить только что сказанным Чу Чэньму словам. Вернее, не смел верить. Потому что события этой жизни всё больше отличались от воспоминаний о предыдущей. Он боялся, что в прошлой жизни действительно, не разобравшись, возненавидел Чу Чэньму по ошибке.
Если ненавидеть две жизни, совершить столько жестоких дел и вдруг обнаружить, что ненависть была напрасной, что всё было не так мрачно, как он думал, — этот человек сломается.
Вот в каком состоянии сейчас находился Ло Суйчэнь: не смел верить словам Чу Чэньму, но в глубине души надеялся, что они — правда.
Но даже если это и правда, что с того? Всё, что Чу Чэньму с ним сделал, было куда сложнее, чем просто неудача на Великом Соревновании Секты.
В голове у Ло Суйчэня всё бурлило, и он некоторое время не отвечал. Чу Чэньму, видя его мрачное, неспокойное лицо, тоже не чувствовал уверенности. Подумав, он решил сменить тему:
— Ты, наверное, голоден?
Мысли Ло Суйчэня мгновенно вернулись, и он понял, что Чу Чэньму задал такой… идиотский вопрос.