— Что знаешь ты, знаю и я. Чего не знаешь ты — ведомо мне.
Голос Небесного Наследного Принца был бесстрастен. В разговоре с таким старым чудовищем было одно преимущество: не требовалось пустословить или притворяться доброжелательным.
— Меня не интересуют твои тёмные делишки. Я хочу знать лишь одно: чем ты можешь быть мне полезен.
Взгляд Старца Чанхуна был мрачен, лицо искажала горечь.
— Тянь Хун, я могу помочь тебе справиться со Святой Землёй Северного Ковша и князем Фаньчэнем.
— Раз ты знаешь всё, тебе должно быть известно и о моих отношениях с великим старейшиной Святой Земли Северного Ковша — Звёздным Даосом. И ты должен знать, что Звёздный Даос — важнейшее вместилище, которое князь Фаньчэнь использует для прорыва на уровень Почти Императора.
— Император Небесного Откровения заперся в затворе. Твоя поспешная отмена статуса Государственной Веры для Святой Земли Северного Ковша уже свела с ума часть их людей.
— Они вполне могут пойти на крайние меры и убить тебя.
— Если ты выпустишь меня, я предоставлю тебе список этих людей. Этого довольно, чтобы даровать жизнь мне и моей дочери?
Небесный Наследный Принц бесстрастно повернулся:
— Князь Фаньчэнь и Святая Земля Северного Ковша хотят убить меня? Всего лишь кучка выскочек, не ведающих границ.
Однако в душе Тянь Хун дрогнул.
Из уст Старца Чанхуна он узнал чрезвычайно важную информацию, которой не было даже в оригинале.
Великий старейшина Святой Земли Северного Ковша оказался тем самым важнейшим вместилищем, которое князь Фаньчэнь использовал для прорыва на уровень Почти Императора.
В оригинале князь Фаньчэнь действительно достиг уровня Почти Императора, но не объяснялось, каким образом.
И более того — сговор между Государственной Верой Империи Небесного Откровения и имперским князем зашёл настолько глубоко.
Неудивительно, что в оригинале отношения между князем Фаньчэнем и Святой Землёй Северного Ковша были до такой степени близкими и безупречными.
Неудивительно, что Ли Хаоян, будучи всего лишь принцем, сумел устроить союз Цзыси и Су Чэня.
Неудивительно, что в поздней части оригинала Цзыхун — ставшая Нефритовым Императором Пурпурной Звезды, непобедимая и всесильная, — которая искренне любила главного героя Су Чэня и всегда смотрела свысока на Ли Хаояна, в конечном счёте выбрала унизительный союз именно с ним.
Истинная причина всего этого была лишь в том, что её родная мать, Звёздный Даос, была вместилищем, переплавленным князем Фаньчэнем, и её жизнь и смерть зависели лишь от одного его желания.
— Дядюшка, а я тебя недооценил, — пробормотал про себя Тянь Хун.
Великий старейшина Государственной Веры самой Империи Небесного Откровения — и вдруг оказаться вместилищем князя Фаньчэня, да ещё и скрывать это так глубоко. Можно лишь представить, сколько приготовлений сделал князь Фаньчэнь для мятежа.
Так называемый сговор с демонами из Удела Красной Пыли, вероятно, лишь верхушка айсберга.
В этот момент Старец Чанхун хрипло заговорил, словно сам с собой:
— Тянь Хун, ваша Империя Небесного Откровения внезапно вознеслась, за кратчайший срок сметя всю Восточную Пустошь, затронув интересы слишком многих сил и разрушив прежний баланс.
— Но эти Бессмертные Святые Земли, древние Великие Школы и те сверхплемена — они осели в Восточной Пустоши на сотни тысяч, миллионы лет, пустили корни глубоко, их интересы переплелись в тугой узел. Неужели ты думаешь, что вашей Империи Небесного Откровения так легко их расшатать?
— Сейчас они лишь терпят и бездействуют, потому что Император Небесного Откровения непобедим.
— Но втайне разве их козни прекращались хоть на миг?
— Отношения князя Фаньчэня со Святой Землёй Северного Ковша, боюсь, лишь малая часть их заговора против Империи Небесного Откровения.
— Скоро откроется Путь Бессмертных. Едва Император Небесного Откровения ступит на него, как в вашей империи не останется человека, способного удержать власть. Восточная Пустошь погрузится в небывалый хаос, кровавую резню.
— Я пошёл на риск, напав на тебя в Академии, — хоть меня и подтолкнула к этому та стерва Звёздный Даос, но, возможно, я и сам хотел использовать этот шанс, чтобы покинуть Восточную Пустошь вместе с дочерью и вырваться из этого бездонного чёрного омута.
Договорив, Старец Чанхун горько усмехнулся, и его глаза наполнились бесконечной ненавистью:
— Когда-то мы со Звёздным Даосом любили друг друга, наши чувства были взаимны. Но старые хрычи из Святой Земли Северного Ковша, под предлогом защиты репутации святыни, разбили нашу пару. А по сути — просто побрезговали моим происхождением и сочли мой талант недостаточным.
— И вот теперь она уже великий старейшина древней Святой Земли — и вдруг стала вместилищем князя Фаньчэня.
Старец Чанхун поднял голову, глядя на Тянь Хуна, и хрипло спросил:
— Наследный Принц Тянь Хун, понимаешь ли ты, какая это ирония?
— Всё это, боюсь, лишь потому, что этот скот Ли Фаньчэнь — младший брат твоего отца-императора и важная фигура в вашей империи.
— Даже моя дочь — лишь пешка в руках этих людей.
— Я не смирился! Я ненавижу!
— Всю свою жизнь я был лишь жалким червяком в их глазах, и то, что я пал так низко, — тоже их рук дело.
— Наследный Принц Тянь Хун, я хочу отомстить. Жестоко отомстить. Пусть они тоже испытают на себе мои чувства.
Старец Чанхун дрожал всем телом, голос его сорвался на хриплый крик.
Казалось, эти слова таились в глубине его души долгие годы, не находя выхода.
Тянь Хун бесстрастно ждал, пока Старец выплеснет всё наружу, и лишь тогда сказал:
— Будешь послушен — получишь месть, как ты и хочешь.
Тянь Хун холодно усмехнулся. Была ли ненависть Старца Чанхуна истинной или ложной — его это не волновало.
— Ты умный человек и должен понимать, как тяжелы будут последствия предательства.
Слова Старца Чанхуна ничуть не поколебали суждений того, кто прожил две жизни.
Пешка всегда остаётся пешкой.
Единственная разница — в чьих руках.
— Что же до тех Бессмертных Святых Земель, древних Великих Школ и сверхплемён, которые ждут лишь ухода моего отца-императора на Путь Бессмертных, чтобы Империя рухнула и развалилась?
Голос Тянь Хуна был ледяным:
— Как бы не так. Империя не только не рухнет, как им хочется, но и станет ещё могущественнее в моих руках. Земли Восточной Пустоши в конце концов будут полностью объединены.
— Империя Небесного Откровения воистину сметёт весь мир и объединит все Девять Областей.
Старец Чанхун содрогнулся от чудовищных амбиций Тянь Хуна.
Ведь даже сам Император Небесного Откровения вряд ли осмелился бы произнести вслух такие слова — о сметении Девяти Областей и объединении мира.
Однако Старец с облегчением выдохнул: слова Тянь Хуна означали, что тот признаёт в нём некоторую пользу.
Жизнь их с дочерью пока что в безопасности.
В этот момент фигура Тянь Хуна уже исчезла из темницы, и лишь холодный, безжалостный голос эхом разнёсся по камере:
— Линь Чанхун, запомни. Когда ты покинешь Академию Святого Неба с дочерью, я прикажу тайным стражникам дворца преследовать вас на окраинах столицы. Ты применишь запретное Божественное Искусство, чтобы прорубить кровавый путь.
— Но твоя дочь потеряется в суматохе и вернётся в Академию Святого Неба.
— А ты, по счастливой случайности, сбежишь обратно в Святую Землю Северного Ковша.
— Через три дня мы встретимся в Святой Земле Северного Ковша. Надеюсь, к тому времени я услышу из твоих уст не просто бессмысленную болтовню.
Тут один из тайных стражников дворца достал тёмно-фиолетовую пилюлю, всю покрытую причудливыми узорами, от которой веяло мраком.
— Это дарованная Вашим Высочеством пилюля «Девять Поворотов Пожирания Души». Она изготовлена императорским алхимиком из дворца. Поможет быстро залечить раны твоей души.
Старец Чанхун горько усмехнулся, взял пилюлю и проглотил её целиком.
Пилюля Пожирания Души!
Императорское снадобье, способное воскресить мёртвого, нарастить плоть на кости, исцелить даже раздробленную душу.
Но до конца своих дней принявший её будет подвластен хозяину пилюли.
По одному лишь желанию хозяина душа раба разлетится вдребезги, и тот испытает муки, словно мириады червей пожирают её, — и так до самой смерти.
Лекарство-божество и несравненный яд одновременно.
Но сейчас у Старца Чанхуна не осталось права на сопротивление.
А если взглянуть с другой стороны — Тянь Хун не пожалел столь драгоценного императорского снадобья, чтобы подчинить его, а значит, косвенно признал его ценность.
— Контролировать отца через дочь, контролировать дочь через отца. Тонкий ход.
Старец Чанхун пробормотал себе под нос, поднялся и направился из темницы наружу.
Хорош же Небесный Наследный Принц.
Всех провёл.
— Сяохун, у меня есть только ты. Какую бы цену ни пришлось заплатить, я должен уберечь тебя в целости.