Ну вот.
Картина была прекрасной — она медленно поднималась ввысь, словно фея, а тут эти дурацкие тапки свалились.
В Эпоху Хаоса, когда она, накрашенная, с зонтом в руке, медленно парила в воздухе, внизу гремели оглушительные крики: «Господин Черная Тень! Господин Черная Тень! Как же вы прекрасны!»
А если внизу была толпа тех, с кем ей предстояло разобраться, эти люди непременно выли в голос: «Господин Черная Тень, пощадите! Мы больше не посмеем!»
Разве не отрадно?
Только собралась насладиться моментом — и на тебе, тапки свалились.
Эх.
Она не привыкла ходить босиком.
У прежней хозяйки Су Ваньюэ ещё были целые кроссовки, но вчерашняя хозяйка, решив покончить с собой, намотала в них столько километров, что обувь пропотела насквозь и стала непригодной.
Вернувшись домой и помывшись, пришлось надеть эти рваные тапки.
Сначала думала: выйду, раздобуду денег, куплю кучу одежды, накрашусь красиво. А ничего этого ещё не сделала, зато наткнулась на драку — удачно.
— Красавица, ты в порядке?
— Красавица, спускайся, мы тебе кучу тапок купим, ладно?
— Красавица…
— Старший брат, а она, кажется, сбежать хочет?
— Похоже на то. Может, сбить её?
— …
Переговариваясь, они тем временем достали пистолеты с глушителями.
Сейчас им и в голову не приходило, что, вытаскивая оружие посреди оживлённой улицы, они рискуют.
Не заметили они и того, что из вышитого золотого глаза на зонтике начал струиться лёгкий золотистый туман, постепенно окутывая их.
Их умственные способности тоже незаметно, без следа, начали падать.
Тут один мужчина, стоявший поодаль, увидел, что его братцы посреди улицы достали пистолеты, и обомлел.
Ведь это же людное место.
Они что, с ума сошли — палить из пистолетов в девчонку, которая парит под зонтом, да ещё и насмехаться?
Просто глазам своим не верил.
Он не попал под действие зонта Су Ваньюэ лишь потому, что заметил свою собаку.
Среди ночи — откуда она здесь взялась?
Сначала он подумал, что это дети шалят, выгуляли пса среди ночи, ища острых ощущений, но рядом с собакой никого не было.
Тогда он пошёл её забрать.
И только взял пса за ошейник, как увидел, что его братцы целятся из пистолетов в какую-то девчонку.
С ума сошли.
Мужчина поднял с земли камень, намереваясь запустить им в Су Ваньюэ.
Если эта странная девушка упадёт, можно будет побыстрее прекратить этот балаган.
Они ведь достали оружие.
Хотя они и в переулке, и народ их побаивается.
Но кто знает, не выглядывает ли кто из окон, не снимает ли на видео?
Кто-нибудь может и в полицию позвонить.
Если не свернуться и не уйти, придётся им в участок закатиться.
Мужчина напрягся, уже готов был швырнуть камень в Су Ваньюэ, которая искала свои тапки, как вдруг его пёс словно взбесился, вцепился ему в руку и потащил её вниз.
Пёс угрожающе зарычал.
Чёрт.
И пёс спятил.
Тем временем тот, кого называли Старшим братом — мужчина с густой щетиной, подумал и весьма умно крикнул своим вооружённым подельникам: — Не заденьте её, просто пробейте зонт.
Такую красотку калечить — неинтересно.
— Есть.
— Слушаюсь, Старший брат.
— …
И толпа открыла огонь по зонту Су Ваньюэ.
Мужчина остолбенел.
Стреляют?
Они и вправду?
Но сделать он ничего не мог.
Его пёс вцепился мёртвой хваткой, прокусил руку до крови.
И его вой, казалось, был зовом.
Вскоре в переулок сбежалась куча собак.
И бездомных, и домашних…
Что происходит?
Мужчина смотрел, ошарашенный.
Псы, увидев, что в Су Ваньюэ стреляют, разразились яростным лаем, готовые броситься на стреляющих.
Но заметив, что стреляют лишь по зонту, переглянулись и замерли на месте.
А Су Ваньюэ не боялась ничего на свете, кроме одного — ступать босыми ногами по земле.
Так что сейчас поиски тапок были делом первостепенной важности, а разобраться с этим отребьем можно и потом.
— Мои тапки, где же мои тапки?
Пули ударялись о зонт, вышитый золотым глазом, но — хоть бы что, ни единой царапины.
Более того, каждая пуля, словно яйцо, ударившееся о камень, с шипением превращалась в облачко дыма.
Пока вся компания пребывала в ступоре, по их головам кто-то прошёлся.
Су Ваньюэ, будто по брёвнам, прошлась по их головам, расталкивая их в стороны, — всё ради поисков злополучных тапок.
Её ноги раскачивали их из стороны в сторону.
Они видели, как ножки красотки наступают им на головы, но увернуться — никак не успевали.
Только тут эта шайка сообразила, что девчонка — вовсе не наивная простушка.
И зонтик у неё не простой — такого и у супершпионов международного класса днём с огнём не сыщешь.
И скорость, с которой она наступала на головы…
Хоть эти мысли и мелькали, но их угасший интеллект уже не позволял думать о большем.
— Ага, вот они!
Радостно воскликнула Су Ваньюэ.
Наконец, оттолкнув очередную голову, она увидела на земле рваные тапки.
Рваные — не беда, лишь бы не ступать босыми ногами по земле.
В тот миг, когда Су Ваньюэ быстро опустилась, протягивая ногу к тапкам, тяжело раненный мужчина, лежавший в нескольких метрах, прохрипел: — Девушка, берегись!
Выкрикнув это, он выплюнул кровавую пену и отключился…
Хотя Су Ваньюэ вовсе не нуждалась в его заботе, но то, что он, истекая кровью, нашёл в себе силы её предупредить, тронуло её.
Эти ростовщики были отпетыми головорезами.
Сначала хотели позабавиться с хорошенькой девушкой.
Теперь позарились на её зонт.
Увидев, что всё внимание Су Ваньюэ приковано к рваным тапкам, они многозначительно переглянулись и приготовились напасть исподтишка.
Тот, кого называли Старшим братом, был ещё довольно смазливым: короткая стрижка, косуха — прикид что надо.
И носило это чучело гордое имя — Лун Сяотянь.
Известный в Городе Юньцзин Господин Лун.
Правда, не Черный Старший, а всего лишь Черный Второй.
В руке Лун Сяотяня блеснул кинжал — в тот миг, когда Су Ваньюэ потянулась за тапками, он метил прямо ей в запястье, в руку, держащую зонт.
Взгляд — жестокий, движение — молниеносное.
А остальные открыли беглый огонь — целясь девушке в голову и грудь.
Теперь-то они поняли: эта девица — не промах.
Чтобы прикончить её, нужно действовать на опережение, дорога каждая секунда.
Пусть даже числом и задавят — лишь бы победа.
И в тот самый миг, когда Золотой Глаз-Зонт явил свою уникальность, тяжело раненный и павший на землю Е Ичэнь уже подметил алчный взгляд Лун Сяотяня.
Видя, что девушка сейчас попадётся, а сам он, раненый, не в силах шевельнуться и ничем не может помочь, он из последних сил выкрикнул то самое: «Девушка, берегись!» — и потерял сознание.
Кинжал уже почти вонзился в запястье Су Ваньюэ, и Лун Сяотянь не удержался от злорадной усмешки.
День прошёл не зря: хоть денег из Е Ичэня и не выбил, зато заполучил сокровище.
Теперь этот зонт — его.