Внезапно раздался скрип, и дверь туалета неторопливо распахнулась.
Оттуда вышел мужчина в серой рубашке, на переносице сидели очки в черной оправе, от него исходила аура, внушающая трепет без единого слова.
Трое переглянулись.
Пэй Луяо узнала в нем учителя физики из второго класса — из-за его приметной лысины. Она слегка растерялась, но заговорила первой:
— Учитель, это… вы не смыли.
Наступила неловкая пауза, из которой невозможно было выпутаться.
— А, — мужчина почесал затылок. Сначала он хотел вернуться и смыть, но внезапно осознал всю чудовищность ситуации: что парень и девушка делают в туалете?!
— Эй, вы двое, из какого класса? В школе запрещено встречаться, а вы удумали целоваться в туалете? Вы хоть знаете, что сейчас урок?
Слова сыпались одно за другим, словно бомбы.
Она поспешно слезла с Цзян Цзие и сбивчиво начала объяснять:
— Нет, учитель, вы всё неправильно поняли, на самом деле…
— А ты, девица, как тебе не стыдно шастать по мужскому туалету? Что за безобразие?
— Да нет же…
— Всё, хватит! Завтра же зовите родителей!
— …Пропало!
~
В конце концов, Пэй Луяо так и не удалось забрать то письмо. Этот мерзавец Цзян Цзие заставил её написать за него двухтысячную объяснительную, которую назначил старый Лао Дэ. Ей ничего не оставалось, кроме как стиснуть зубы и согласиться.
После уроков она пошла на велопарковку.
Но, обойдя её кругом, своего жёлтого велосипеда так и не нашла.
Странно, где велосипед?
— Яояо, ты ещё не ушла? — Чэнь Мэнъи уже закончила уборку.
Она обливалась потом, пока искала.
— Мой велосипед пропал.
— Велосипед? Ты же утром говорила, что он сломался и ты отдала его в ремонт?
— Что? — Пэй Луяо чуть не поперхнулась. — Мой велосипед сломан?
Чэнь Мэнъи кивнула и, недоумевая, спросила:
— Ты вроде утром говорила, что проколола колесо, а ещё сломалось и треснуло сиденье, нужно менять. Яояо, ты сегодня какая-то странная?
— А, — она усмехнулась, придумывая отговорку, — жара слишком сильная, мозги, наверное, закипели.
— Тогда иди домой, отдохни как следует. Я пошла, до завтра, пока.
— Угу, до завтра, пока.
Если уж говорить, то её жёлтому велосипеду было уже много лет.
Заплатка на заплатке — и так год за годом.
Ван Личунь всегда была с ней скупа, ни в какую не позволяла купить новый, поэтому велосипед ломался каждые пару недель — то колесо спустит, то руль или багажник отвалятся.
Сейчас он, наверное, стоял в ремонте у дедушки Ли.
Мастерская была довольно далеко от школы, но Пэй Луяо знала, что можно срезать через проулок.
Пока не стемнело, она поправила рюкзак на спине и отправилась в путь.
За эти годы Бэйнинский район отстроился и похорошел, много старых домов снесли, но она ходила здесь взад-вперёд десятки лет, так что всё помнила очень хорошо.
Всё, что попадалось на глаза, сливалось с её самыми первыми воспоминаниями.
Низкие домики из красного кирпича, ухабистая каменистая дорога, старые телеграфные столбы, сорняки на стенах, сваленный в углу ржавый инвентарь, пожелтевшие лампы накаливания…
Всё это были давние знакомые.
Впереди шла стройка, посреди дороги стоял экскаватор, и он ужасно грохотал.
Пэй Луяо свернула в переулок. Неподалеку на шесте покачивался красный фонарь.
И тут до неё донёсся аромат.
Оказалось, это были пирожные с розой от тёти Фан.
Она помнила, что эти пирожные — сладкие, рассыпчатые, объеденье. Жаль, потом повар сменился, и вкус стал уже не тот.
— Тётя Фан.
— А, пришла, — она часто покупала, поэтому тётя Фан знала её. — С уроков?
— Ага, только что закончились. — Она указала на витрину. — Дайте мне одно пирожное с розой.
— Хорошо, минутку.
Вскоре тётя Фан протянула ей упакованное пирожное.
— Тётя Фан, я деньги положила сюда.
— Угу, хорошо.
Пэй Луяо с наслаждением втянула носом запах из пакета. Пахло — божественно.
Мимо прошло несколько человек, но она не обратила на них внимания, сосредоточенно разворачивая пакет. Наконец она его открыла, и вожделенное пирожное с розой оказалось прямо у губ.
Она сглотнула слюну и приготовилась отведать лакомство, как вдруг кто-то без предупреждения сильно толкнул её плечо сзади. Она пошатнулась, пирожное выскользнуло из рук и покатилось по земле.
Увидев, что всё пирожное в пыли, она готова была убить.
Переулок был не такой уж узкий, чтобы, проходя мимо, обязательно задеть плечом.
А тут ещё толкнули и даже не извинились — наверняка нарочно.
— Эй! — Её внутреннее спокойствие взорвалось. Не думая, она крикнула в спину удаляющемуся человеку: — Ты, мать твою, ослеп, что ли?
Внезапно тот остановился и слегка повернул голову:
— Что ты сказала?
— Я говорю, ты ослеп? Дорога такая широкая, а ты обязательно должен был в меня врезаться. Что, у тебя одного глаза нет?
— Хм, — тот, кажется, тихо усмехнулся. — А ты знаешь, кто я?
— А мне плевать, кто ты… — Но, разглядев его лицо, Пэй Луяо перешла от первого потрясения к гневу, а затем осталась лишь жгучая ненависть: — Цзян Цзэхао!
Цзян Цзэхао был главным виновником того, что Цзян Цзие в итоге покончил с собой.
По сценарию он был злодеем, которого все ненавидят.
Тогда Цзян Цзие учился в Пятой средней школе, а он — в соседнем училище. Оба были безумными фанатами гонок, только один был знаменитым молодым господином Цзяном, а другой — позором на всю округу, мелким драчуном. Сама судьба была против них, они терпеть друг друга не могли.
Потом оба поступили в один университет и одновременно влюбились в одну девушку, так что дрались постоянно.
Но пусть бы только ссорились да дрались.
Беда в том, что поворот в сюжете случился, когда им было по двадцать три года.
В тот год Цзян Цзие и Цзян Цзэхао устроили гонку на шоссе Шабэй.
Никто не ожидал, что в машину Цзян Цзие кто-то влезет. На трассе у него отказали тормоза, и он вылетел с обрыва. Он выжил, но обе ноги оказались парализованы.
Душа Цзян Цзие, всю жизнь стремившаяся к свободе, оказалась заперта в инвалидном кресле. Он больше никогда не мог гонять, даже нормально ходить стало несбыточной мечтой. Он не мог смириться с этим, выстрадал все душевные муки, впал в депрессию, заработал неизлечимую сердечную рану и в итоге потерялся в мире иллюзий и реальности. Только тогда он решился без колебаний использовать пистолет, который носил тринадцать лет, чтобы оборвать свою цветущую жизнь в двадцать восемь лет.
После того случая Цзян Цзэхао признал свою вину и был приговорён к смертной казни.
Это было преступление, которое она не могла простить ему до конца жизни. Даже в следующей жизни он должен был кровью заплатить за кровь!
Стоит только убить его — и Цзян Цзие этого времени сможет жить спокойно.
Да, только убить Цзян Цзэхао!
Тогда Пэй Луяо действительно так думала. Она так и поступила. Но её грубо вернули к реальности.
Она даже не успела коснуться его, как он грубо перехватил её запястье.
Сила была неимоверная, она невольно поморщилась и быстро сдалась:
— Больно, больно…