Закончив разговор, Лю Цзиньань всё ещё ощущал волнение и трепет от телефонного звонка. Раньше он с трудом поверил бы, что способен испытывать радость от разговора с мужчиной.
Странно — они ведь даже не были знакомы, сюжет из романа ещё не начался, и сейчас они оставались чужаками, живущими в разных мирах.
Но ему казалось, что он знает Дуань Хайпина уже очень-очень давно, настолько, что мог угадать, как тот сейчас отреагирует.
Наверняка нахмурился и ломает голову, как же просочились его размеры.
На лице Лю Цзиньаня впервые за долгое время появилась искренняя улыбка, но она тут же исчезла. У него было слишком много дел, чтобы позволить себе утопать в мелких чувствах — это не поможет пережить жестокий Конец света.
Второй звонок он сделал своему другу детства Ху Цзяню.
Друзей у него было немного. В детстве, из-за жестокости приёмных родителей, его одежда вечно была в грязи, а от тела исходил отвратительный запах.
Единственным, кто согласился с ним дружить, был Ху Цзянье.
Маленький Ху Цзянье привёл тогда ещё крошечного Лю Цзиньаня к себе домой и гордо представил родителям как своего друга.
Это было одним из редких тёплых воспоминаний его детства.
Отец Ху Цзянье, Ху Дэи, был деревенским мясником, а мать, Чжан Вэньцянь, часто подрабатывала, штопая одежду, чтобы прокормить семью.
В убогой деревне семья Ху Цзянье жила довольно зажиточно.
Каждый раз, когда Ху Цзянье приводил его домой, Чжан Вэньцянь готовила ему горячую еду, а затем брала его за руку и тщательно отмывала грязь из-под ногтей.
А кусочки свиной грудинки с прослойками в миске — это была молчаливая нежность его отца, который от природы был неразговорчив.
В романе о них троих не было ни слова. Лю Цзиньань не знал, погибли ли они в самом начале Конца света или выжили, но так и не встретились с главной группой.
Раз у него есть Книга Сверхспособностей и он знает о приближении Конца света, он не мог позволить, чтобы они трое бесследно исчезли.
Как только звонок соединился, он приказным тоном сказал:
— Лао Ху, скажи дяде и тёте, чтобы брали всё ценное и собирались в аэропорту Лунчэна.
Голос Ху Цзянье раздался быстро:
— Аньань, что случилось? Ты шутишь, что ли?
Лю Цзиньань:
— Мне не до шуток. Дядя с тётей рядом? Я сам с ними поговорю.
С семьёй Ху нужно было действовать осторожно, нельзя было напрямую говорить о Конце света.
Даже если бы они узнали заранее, их средств всё равно не хватило бы, чтобы что-то изменить, максимум — запастись едой и водой.
Ху Цзянье передал трубку отцу. Сейчас Ху Дэи, должно быть, разделывал свинину — Лю Цзиньань услышал стук ножа о разделочную доску.
— Аньцзы, говори, дядя слушает, — раздался грубоватый голос.
Лю Цзиньань не собирался говорить правду:
— Дядь, вы же знаете, я вернулся в Клан Гу. Господа Гу, зная, как вы обо мне заботились, специально нашли для вас одного закупщика. Цену уже обговорили: две тысячи юаней за сто килограммов свинины, плюс двести за каждый лишний килограмм.
Ху Дэи от изумления чуть не выронил нож:
— Скажи, Аньцзы, где ваш клан нашёл такого простофилю?
— Вам не о чем беспокоиться, у этого закупщика денег куры не клюют, ему нужно только высококачественное мясо, — продолжал втирать Лю Цзиньань. — Только нам придётся съездить в Город Юнь, встретиться с ним и подписать договор.
Ху Дэи с готовностью согласился:
— Тогда я поеду!
Лю Цзиньань осторожно подвёл его:
— Дядя, раз уж выдалась возможность съездить в другой город, может, и Цзянье с тётей поедут?
На том конце на мгновение воцарилась тишина — видимо, Ху Дэи советовался с женой и сыном.
Вскоре Ху Дэи громко расхохотался:
— Тогда едем все вместе!
Лю Цзиньань прикинул примерное время:
— Мои домашние сказали, что много торговцев мясом хотят сотрудничать с тем закупщиком, так что нам нужно выезжать немедленно. Вы доберётесь из деревни на автобусе примерно за два часа, а мы такси доедем до аэропорта, постараемся успеть на двенадцатичасовой рейс.
— Так срочно? — Ху Дэи от этих слов немного заторопился. — Ничего не успеем подготовить.
Лю Цзиньань:
— Ничего готовить не нужно, просто возьмите паспорта, банковские карты и ценные вещи.
Надо сказать, семья Ху была самыми простодушными людьми, которых когда-либо встречал Лю Цзиньань. Даже если его слова были полны нестыковок, они верили ему безоговорочно.
И ответили:
— Не волнуйся, Аньцзы, дядя сейчас же выезжает!
Закончив разговор, Лю Цзиньань вернулся в магазин мобильных телефонов, чтобы попросить девушку-продавщицу помочь зарегистрировать WeChat, купить билеты на самолёт и сделать ещё кучу дел.
Первым контактом в WeChat стала эта терпеливая продавщица.
Когда он на такси добрался до аэропорта, он перевёл ей десять тысяч юаней и сказал, что в ближайшие дни нужно запастись едой и водой.
Добрым людям нужно отвечать добром.
Он добавил в друзья Ху Цзянье в WeChat и попросил прислать фотографии паспортов всей семьи.
Отправив метку аэропорта, он только тогда получил видеозвонок от Ху Цзянье:
— Я же говорил, что это не мошенничество, а отец не верил, всё требовал, чтобы я позвонил тебе по видео.
Ху Дэи выпучил глаза:
— Ах ты паршивец, это ты не верил, а теперь на меня клевещешь?
— Ладно, ладно, хватит вам обоим спорить. Аньань, подожди нас в аэропорту немного, мы уже собрали вещи и скоро выезжаем, — улыбаясь, попыталась уладить дело Чжан Вэньцянь.
Экран телефона был небольшим, четырёхугольным, и вмещал лишь их троих, сидящих напротив.
Но то тепло, что, казалось, вот-вот выплеснется наружу, было тем, к чему Лю Цзиньань даже не смел приблизиться, не говоря уже о том, чтобы обрести.
Зависть. Когда-то он тоже жаждал этого.
Но поняв, к чему приводит жажда родственной любви, он стал испытывать только зависть.
Однако жизнь непредсказуема.
В романе он отдавал родным всю душу, а они швыряли её, как мусор, вынимая из него всё до капли.
Теперь же, когда он уже отошёл в сторону, кто-то всё равно упорно его преследует.
— Сяо Ань, ты и правда здесь! — раздался голос госпожи Гу, Цзян Шулань.
А следом за ним — полный праведного негодования упрёк Гу Лэтяня:
— Братец Цзиньань, как ты мог уйти не попрощавшись? Ты знаешь, как мама за тебя волновалась? Ради того, чтобы тебя найти, она даже завтрак не ела, её чуть в обморок не хватило! Даже если, даже если я тебе противен, нельзя же заставлять маму волноваться!