Цяньхуэй открыла глаза и, не успев ничего разглядеть, получила звонкую пощёчину.
Описав разворот на сто восемьдесят градусов, она так и рухнула на пол.
Кто я? Где я?
Цяньхуэй даже почувствовала звон в ушах.
— Ах ты маленькая дрянь! Даже не взвесила свои силы, а уже посмела соперничать со мной за благосклонность?
Гао Шухуй смотрела на Цяньхуэй сверху вниз, криво усмехаясь, а затем подняла ногу и наступила ей на руку.
— Умоляю, госпожа, пощадите нашу госпожу, умоляю вас! — Цуйи рухнула на колени рядом с Цяньхуэй и, заливаясь слезами, била поклоны.
Каждый стук головой об пол отдавался болью в ушах Цяньхуэй.
Но, по правде говоря, её рука тоже сейчас болела.
Гао Шухуй:
— Твои мольбы бесполезны, пусть твоя госпожа сама просит, тогда и будет толк.
Сказав это, она ещё сильнее надавила ногой.
— Ай-яй, — Цяньхуэй не выдержала, она схватила другой рукой ступню Гао Шухуй и с силой выдернула свою: — Вымаливай свою мать!
Гао Шухуй нахмурилась, собираясь снова обругать её, как вдруг Цяньхуэй ловко вскочила на ноги.
А затем, прежде чем Гао Шухуй опомнилась, она повалила её на пол.
Цяньхуэй уселась на Гао Шухуй верхом и, схватив её за горло, принялась хлестать по щекам — правой, левой.
— Ах ты тварь! — Гао Шухуй покраснела от удушья.
Её служанка Таочжи, остолбенев, смотрела на это и опомнилась, только когда её госпожа получила пять или шесть пощёчин, и бросилась разнимать.
— Госпожа Гу, вы что, жизни не рады? Как вы посмели ударить госпожу шуфэй!
Цяньхуэй пропустила это мимо ушей.
До смерти она была старшей дочерью богатой семьи, и с детства была слаба здоровьем, так что все при встрече уступали ей.
И если бы её не убили коварством, разве пришлось бы ей переселяться сюда и терпеть унижения?
А всё из-за этой проклятой Системы!
Система: […]
Цуйи на миг опешила, но, скрепя сердце, всё же заслонила собой Таочжи:
— Моя госпожа слаба здоровьем, что ты собираешься делать!
Таочжи от гнева даже руки затряслись; она указала на Цяньхуэй, которая с победным видом наносила удары:
— Это называется слаба здоровьем?
Цуйи впервые проявила твёрдость и, вытянув шею, ответила:
— Да!
Цяньхуэй, нанося удары, действительно почувствовала, что силы покидают её, в груди сдавило. Она перевела дух, и Гао Шухуй, вырвавшись, с трудом поднялась, вся встрёпанная.
Гао Шухуй пронзительно завопила:
— Ты у меня попомнишь это!
Цяньхуэй, прижав руку к груди, лишь закатила глаза в ответ.
Кто ж виноват, что Гао Шухуй выбрала для издевательств такой глухой закоулок, где удобно было и Цяньхуэй её отлупить.
Гао Шухуй, закрывая лицо рукавом, поспешно убежала.
Цуйи, поддерживая Цяньхуэй, с плачущим лицом сказала:
— Госпожа, нам конец.
Цяньхуэй хотела сказать: «Конец твоей бабушке», — но дыхание прервалось, и она рухнула без чувств.
Очнувшись вновь, Цяньхуэй учуяла, что вся комната пропахла лекарствами.
Она не спешила открывать глаза, а тихо позвала в мыслях:
— Ты эрбайу! Не говори мне, что я опять ходячая развалина?
Система: […] Меня зовут не «ты эрбайу». Я — Система.
Цяньхуэй:
— Хмы. Одно и то же. И не переводи разговор.
Система:
— Ну… отдел, к которому я принадлежу, действительно отдел хроников. А что поделать, в этом отделе много народу, потому что носители не хотят жить именно из-за своей хвори!
— Так что мы можем занимать их тела.
Цяньхуэй усмехнулась:
— Я завязываю с этим делом. Не желаю снова быть хроником десятки жизней подряд. Лучше уничтожь меня, не хочу жить.
Система:
— Как насчёт того, что я договорюсь, чтобы после возрождения у тебя была куча денег, которые не потратить?
Цяньхуэй:
— У меня самой семья богатая, что мне, этих грошей не хватает? — Хотя это были деньги её родителей, и теперь их, наверное, уже захватили чужаки.
Система:
— После возрождения дать тебе несокрушимое тело?
Цяньхуэй удовлетворённо кивнула:
— По рукам!
Система: …Сдалась как-то уж слишком быстро?
Едва Цяньхуэй открыла глаза, Цуйи радостно воскликнула:
— Госпожа, вы очнулись, как же я перепугалась, у-у-у! — и принялась вытирать слёзы.
Система передала ей память и сюжет этого мира.
Цуйи с детства прислуживала прежней хозяйке, Гу Жун, и хотя они были госпожой и служанкой, но были ближе сестёр.
С помощью Цуйи Цяньхуэй с трудом села и хотела было протянуть руку, чтобы вытереть ей слёзы.
— Государь император прибыл!
У Цяньхуэй дёрнулось веко, она мгновенно подняла голову и уставилась на дверь.
Один лишь взгляд — и она остолбенела.
Главной задачей Цяньхуэй в путешествиях по мирам было обольщение антагониста, и мужчина, который сейчас предстал перед ней, был как раз её целью.
Тиран, Цзи Ло.
Жестокий и безжалостный, убивший отца и брата.
Взойдя на престол, он начал возводить грандиозные стройки, клеветать на верных подданных и казнить их — типичный никчёмный правитель.
А Дочь удачи этого мира происходила из рода, все мужчины которого были верными патриотами, но по навету коварного сановника этот тиран приказал казнить весь её род до девятого колена.
Только самой Дочери удачи удалось сбежать, и позже она, объединившись с принцем вражеского государства, разгромила страну тирана, а тот покончил с собой на городской стене.
Весь сюжет повествовал о жестокости антагониста, но ни слова не говорил о внешности Цзи Ло.
Цяньхуэй не ожидала, что он окажется таким — красивым.
Да, он был невероятно красивым мужчиной.
Кожа — белый фарфор, черты лица — ослепительно прекрасны.
Глаза-персики — страстные, но взгляд — ледяной.
Не похож на тирана, скорее на мальчика по вызову из публичного дома.
Но в нём не было вульгарности, напротив — благородство и острота.
Цуйи, пока Цяньхуэй пребывала в ступоре, уже грохнулась на колени:
— Десять тысяч лет государю императору.
Цяньхуэй тут же опомнилась и опустила голову — смотреть на Небесный лик считалось дерзостью.
— Ваша наложница приветствует государя императора, — Цяньхуэй сделала вид, что пытается сойти с постели, чтобы поклониться.
Сесть — на этом её силы иссякли, встать было крайне трудно.
По шаблонам телесериалов и романов, император обычно ласково говорит: «Любимая наложница, не надо церемоний».
Но Цяньхуэй ждала и не дождалась этих слов, вместо этого услышала от Императора-пса:
— Госпожа Гу, кто из наставниц учил вас так приветствовать? Если не умеет учить — отправить на казнь засечением.
Гао Шухуй, стоявшая за спиной Цзи Ло в вуали, язвительно добавила:
— Госпожа Гу ещё утром была так грозно-величава, уж не притворяется ли она сейчас больной, чтобы выпросить внимание?
Цуйи поспешно забила поклоны:
— Государь, будьте справедливы! Госпожа Гу с детства, ещё в утробе матери, получила телесный недуг, как же она осмелится обманывать вас и госпожу шуфэй!
— Ах ты наглая рабыня! Госпожа ещё не подала голоса, а ты уже так дерзко перебиваешь? Убрать её прочь! — Гао Шухуй зло усмехнулась.
Цяньхуэй помрачнела лицом; собрав силы, она кое-как сползла с постели, и Цуйи едва успела её подхватить.
Цуйи была бледна, готовая вот-вот расплакаться.
Группа евнухов шагнула вперёд, желая схватить Цуйи, но Цяньхуэй заслонила её собой.
Цяньхуэй, опустив голову, с мягкой почтительностью произнесла:
— Государь, будьте спокойны. Ваша наложница и впрямь тяжело больна, потому и поклонилась с опозданием, прошу государя простить. Госпожа шуфэй, если не верите, можно пригласить придворного лекаря для освидетельствования.
— Госпожа шуфэй, простите вашу наложницу за дерзость. Государь пока ещё не изволил вымолвить ни слова, прошу госпожу шуфэй быть осторожной в речах!
Гао Шухуй зыркнула на Цяньхуэй, а затем, сменив личину, прильнула к государю:
— Государь, вы только посмотрите на неё!
Цзи Ло нахмурился, уклоняясь от прикосновения Гао Шухуй, и сел на главное место.
Гао Шухуй топнула ногой и последовала за ним, усевшись рядом.
— Шуфэй говорит, что ты сегодня утром в заднем саду избила её до опухоли? — Цзи Ло, подперев голову, с безразличным видом уставился на Цяньхуэй.
Волосы её были распущены, чёрные пряди ниспадали на плечи, на ней была лишь нижняя белая рубаха, вид — измождённый и жалкий.
Цяньхуэй, не меняясь в лице:
— Государь, будьте справедливы! Ваша наложница так слаба, что даже с кровати слезть не может, как же она могла бы напасть на старшую по рангу?
Гао Шухуй возмущённо воскликнула:
— Неужели я сама себя избила? У меня есть свидетель! Таочжи!
Таочжи, как было велено, выступила вперёд:
— Докладываю государю: я собственными глазами видела, как госпожа Гу повалила госпожу шуфэй на пол и с остервенением хлестала по щекам.
Цяньхуэй хотела возразить, но Цзи Ло опередил её:
— И эта госпожа Гу способна на кого-то напасть?
Она выглядит так, будто её ветром сдует. Тьфу, какая морока.
Может, отправить её на тот свет, чтобы избавить от страданий?