Пламя колыхалось.
Цинь Юй поднял тяжелые веки, уставился на каменный свод над головой, на мгновение оторопел, затем попытался сесть, но конечности его ослабли, и через мгновение он оставил эту затею.
Он помнил, что должен был сражаться с Ду Вэнем, но как могло получиться, что в один миг он оказался в пещере?
Опустив голову, Цинь Юй обнаружил, что все его раны перевязаны. Неизвестно, какое лекарство использовали, но оно было очень действенным — раны ныли лишь слабо.
Память вернулась, и Цинь Юй нахмурился.
Кто его спас?
В этот момент в пещеру вошел Ло Чэнь, неся вязанку дров. Он опустил её, затем внутренней силой высушил одежду и снял верхнюю рубаху.
Снаружи шел дождь, в пещере было сыро и холодно. Льняная одежда на нём кое-как спасала от холода, и он, естественно, отдал бы её единственному здесь больному.
Ранее он упустил Цинь Юя, потратил уйму времени и в конце концов, сильно раскошелившись, купил у системы карту за очки, чтобы успеть вовремя и спасти умирающего Цинь Юя.
Подняв голову, Ло Чэнь увидел, что Цинь Юй уже очнулся и смотрит на него со сложным выражением лица.
— Глава, подоспел с опозданием, прошу наказать! — Он подошел на два шага и опустился на колени.
— Встань, — сказал Цинь Юй. — Я тебя раньше не видел?
— Докладываю Главе, меня прислал Великий Хранитель.
Цинь Юй: — …
Так это тебя я упустил?
Ло Чэнь не знал, о чем думает Цинь Юй. Он поднялся, бережно помог Цинь Юю сесть, накинул на него свою одежду и, словно фокусник, достал откуда-то миску каши с дикими овощами, в которой плавали кусочки мяса.
Аромат ударил в нос, и глаза Цинь Юя вспыхнули.
Ло Чэнь уже собрался передать ему миску, но увидел бессильные руки Цинь Юя и мысленно выругался.
Из-за принятого лекарства у Цинь Юя наступили тяжелые побочные эффекты, к тому же он потерял много крови, и пока действие лекарства не пройдет, он был практически беспомощным.
Ло Чэню было нетрудно ухаживать за ним, но Цинь Юй был Главой. Что делать, если он не примет кормление?
Не успел Ло Чэнь открыть рот, как Цинь Юй понял его затруднение и послушно открыл рот.
Ло Чэнь тут же облегченно вздохнул и стал кормить его ложка за ложкой. Глядя, как Цинь Юй жует, набив щеки, он вдруг ощутил странное удовлетворение.
Накормив Цинь Юя, Ло Чэнь вернулся к костру и занялся своей едой.
Если это можно было назвать едой, то это был всего лишь сухой паек из его запасов.
Цинь Юй смотрел на Ло Чэня. Свет костра озарял его лицо, добавляя яркости его холодным чертам.
Вспомнил он и взгляд Ло Чэня, которым тот смотрел на него, когда кормил. Этот взгляд был особенно сосредоточенным, словно он видел перед собой целый мир. От такого взгляда даже у него, Цинь Юя, ёкнуло сердце.
Он пробежался взглядом по лицу Ло Чэня: от его прямой переносицы, нежных губ, изящного подбородка до безупречного телосложения. И вдруг, неизвестно почему, в голове всплыла картина.
Этот человек был прижат им к земле, его холодное лицо не могло скрыть волнения, а в уголках глаз появилась алая краска.
От этой мысли во рту пересохло.
Не подозревая, что его целомудрие уже поставили на учёт, Ло Чэнь, съев сухой паек, снова бережно помог Цинь Юю лечь, а затем, прижимая к себе меч, прислонился к стене.
На Цинь Юе была теплая одежда, под спиной — мягкое сухое сено, а Ло Чэнь сидел с обнаженным торсом, не в силах даже прилечь, чтобы сохранить бдительность.
Цинь Юй не чувствовал сонливости. Он смотрел на каменный свод, и через полчаса рана на спине, сдавленная, начала ныть. Тогда он пошевелился, пытаясь перевернуться.
Ло Чэнь мгновенно открыл глаза. Увидев движение Цинь Юя, он все понял, тут же подбежал, помог ему перевернуться, поправил его, чтобы тому было удобнее лежать.
Цинь Юй смотрел на действия Ло Чэня с непростыми чувствами. Его сила еще не вернулась, но он слышал ровное дыхание этого человека — тот явно спал. Однако стоило ему самому пошевелиться, как Ло Чэнь мгновенно проснулся, и первой его реакцией было не выхватить меч, а броситься к нему. Было ясно, что он сидел и спал не только для того, чтобы быть настороже, но, скорее всего, для того, чтобы помочь ему, Цинь Юю, если тому станет неудобно из-за раны.
На лице Цинь Юя не отразилось ничего, он закрыл глаза. В его ледяном сердце, неведомо когда, уже появилась трещина.