Цзян Вань думала всю ночь, но так и не пришла к точному выводу.
По идее, раз уж она попала в книгу и стала жертвой, которой уготована ужасная смерть, то ей следовало бы держаться подальше от убийцы Се Ланя.
Но Цзян Вань казалось, что, хотя Се Лань и был главным злодеем в конце, сейчас он не испытывал к ней вражды.
Напротив, её две старшие двоюродные сестры, Цзян Ляньэр и Цзян Яньэр, а также тот мерзавец Чжан Цайцзинь и появившийся позже главный герой книги — вот четверо, кого ей следовало остерегаться.
Цзян Ляньэр была главной героиней книги, у неё был авторский ореол протагонистки, невероятная удача. Кто бы ни пошёл против неё — тому не везло, она могла расправиться с кем угодно без труда.
Поэтому положение Цзян Ляньэр в клане Цзян было очень высоким, даже старая госпожа из клана Цзян больше всех любила именно Цзян Ляньэр.
Что же касается Цзян Вань, то, несмотря на её необычайную красоту, из-за слишком яркой внешности её наградили прозвищами беспутная и лисица-оборотень.
Вдобавок прежняя хозяйка была простодушна и импульсивна, поэтому в клане Цзян её недолюбливали больше всех.
Цзян Вань вспомнила, как раньше относились к прежней хозяйке в доме, и решила, что оставаться здесь не стоит.
Се Лань был злодеем, это верно, но пока он ещё не стал тёмным.
Если она выполнит брачный договор и выйдет за Се Ланя, будет хорошо относиться к его брату и сестре, не станет устраивать безобразия, то, наверное, в будущем не погибнет в глуши.
К тому же удача Се Ланя тоже была неплоха, в конце он мог на равных сразиться с главными героями. Вдобавок, когда она читала книгу, герои ей не очень нравились.
Ухватиться за такого сильного покровителя, как Се Лань, и потихоньку развиваться — тоже вариант.
Как только Цзян Вань внутренне приняла решение, снаружи раздался стук в дверь.
— Ваньэр, ты встала?
— Встала.
Да какое там встала — она вообще не спала всю ночь.
Она поднялась, подошла открыть дверь и почувствовала, что ноги будто ватные.
— Отец?
Лицо Цзян Вэйжаня появилось перед глазами Цзян Вань.
— Ваньэр. — Цзян Вэйжань поспешно подошёл, чтобы поддержать её. — Ваньэр, посмотри, кто пришёл.
С этими словами Цзян Вэйжань обернулся.
Цзян Вань проследила за его взглядом.
И тут же остолбенела.
Перед ней стоял юноша лет шестнадцати-семнадцати, ростом около метра восьмидесяти, с чёрными блестящими волосами, высоко собранными в пучок на затылке, и холодным, суровым лицом.
Широкие плечи, узкая талия, длинные ноги, ледяная аура.
Цзян Вань сразу узнала его.
Это был Се Лань.
В памяти прежней хозяйки сохранился облик Се Ланя, но образ из воспоминаний и шок от встречи с реальным человеком — совершенно разные вещи.
Хотя на Се Лане была грубая одежда с заплатками, он излучал мощную ауру. Где бы он ни стоял, он походил не на деревенского парня, а на полководца, отправляющегося в поход.
Главное — Се Лань стоял прямо, а его взгляд выражал лёгкую оценивающую настороженность, которая невольно вызывала страх.
Неудивительно, что прежней хозяйке не нравился такой тип, как Се Лань: сам взгляд с ним создавал невыносимое давление.
Прежняя хозяйка, избалованная родителями, разве могла она заинтересоваться мужчиной с такой сильной аурой, как у Се Ланя?
— …Здравствуй.
Цзян Вань помедлила и наконец выдавила из себя эти два слова.
Се Лань слегка нахмурился.
Цзян Вэйжань обрадованно сказал:
— Ваньэр, Ланьэр узнал, что ты очнулась, поэтому сегодня утром специально сходил в горы и поймал дикую курицу, чтобы поправить твоё здоровье. Посмотри, какая она жирная!
Цзян Вэйжань поднял курицу, лежавшую у его ног, чтобы показать её Цзян Вань.
Цзян Вань взглянула и кивнула Се Ланю:
— Благодарю.
Складка между бровями Се Ланя стала глубже.
— Не стоит.
Голос Се Ланя был слегка хрипловат, словно шорох заточки оружия о точильный камень.
Цзян Вэйжань, увидев, что Цзян Вань в кои-то веки не набросилась на Се Ланя с бранью, довольно улыбнулся до щёлочек глаз.
— Конечно, не стоит. Через три дня Ваньэр и Ланьэр поженятся, станут мужем и женой. Какая может быть благодарность между супругами?
Цзян Вань поспешно вмешалась, чтобы заставить замолчать своего болтливого отца:
— Отец, брат… Лань… с утра пришёл, ещё не завтракал, наверное? Пригласи его скорее в дом, пусть останется поесть.
Цзян Вэйжань хлопнул себя по лбу:
— Ах, память дырявая! Ланьэр, пойдём, заходи в дом, я приготовлю поесть.
Се Лань покосился на Цзян Вань и ответил Цзян Вэйжаню:
— Не нужно, дядюшка. Цзин и Сюэлин ждут меня дома.
— Ах да, верно, те двое детей дома одни.
Цзян Вэйжань с сожалением сказал:
— В следующий раз обязательно оставайся у дядюшки поесть. Ты вон сколько еды за эти дни принёс.
Се Лань кивнул:
— Хорошо.
Сказав это, Се Лань развернулся и ушёл.
Цзян Вэйжань, глядя ему вслед, с чувством произнёс:
— Ланьэр почтительный и понимающий. Отец рад, что в будущем у тебя будет такой мужчина, который сможет тебя защитить. Тогда и я умру спокойно, и перед твоей матерью будет не стыдно.
Цзян Вань смутилась:
— Отец, что ты такое говоришь с утра пораньше?
— Ладно, ладно, отец замолкает, пойду сварю тебе куриный бульон.
Цзян Вэйжань, решив, что дочь застеснялась, в приподнятом настроении пошёл на кухню разделывать дикую курицу.
Цзян Вань же вернулась в постель. Тело всё ещё было слабым, нужно было больше отдыхать и набираться сил.
Курица, которую принёс Се Лань, пришлась очень кстати.
Цзян Вань вспомнила холодное лицо Се Ланя и подумала, что, хотя у него и суровый вид, человек он довольно неплохой.
Он часто приносил вещи прежней хозяйке и её отцу: то еду, то лекарства. Гораздо лучше, чем тот мерзавец Чжан Цайцзинь, который только брал взаймы и никогда не отдавал.
Цзян Вань пыталась восстановить в памяти прежней хозяйки все случаи, чтобы понять, сколько добра выманил у неё Чжан Цайцзинь, как вдруг снаружи послышались крики.
Цзян Вань встала, открыла дверь и увидела, как Цзян Яньэр, подбоченившись и задрав нос, кричит на её отца:
— Быстро давай мне куриный бульон!
Цзян Вэйжань пытался объяснить:
— Яньэр, это жених Ваньэр принёс, чтобы поправить её здоровье, нельзя тебе его отдать.
— Что эта дура Цзян Вань заслужила, чтобы есть дикую курицу? Подумаешь, дырка в голове, стоило поднимать такой шум? Смотри, я расскажу бабушке, что Цзян Вань притворяется больной, чтобы увильнуть от работы, пусть бабушка с ней разберётся! А ты давай уходи!
Цзян Яньэр уставилась на куриный бульон в кухне, у неё аж глаза позеленели от жадности.
— Нет, нельзя отдавать. — Цзян Вэйжань стоял на своём.
Цзян Яньэр потеряла терпение. Не обращая внимания на то, что Цзян Вэйжань — её старший родственник, она изо всех сил толкнула его в сторону.
Цзян Вэйжань был худым, а Цзян Яньэр — полнее даже его, взрослого мужчины, и сил у неё было больше. Он не ожидал нападения, тяжело упал и ударился головой о дверной косяк. Не только разбил кожу, но и сразу потекла кровь.
Глаза Цзян Вань сверкнули гневом. Она, не раздумывая, схватила толстую деревянную палку, которой обычно подпирали дверь.
— Цзян Яньэр!
Цзян Вань громко крикнула. Цзян Яньэр обернулась на звук и прямо перед собой увидела толстую палку.
— А-а!
Цзян Яньэр в страхе взвизгнула.
Цзян Вань со всей силы ударила её палкой по руке, но и этого ей показалось мало — она принялась охаживать её по спине.
— Ай! Ай! Больно! Больно! Цзян Вань, маленькая дрянь! Прекрати сейчас же!
Цзян Яньэр не успевала увернуться, она бегала и кричала.
Но Цзян Вань её не слушала, с холодным лицом она методично осыпала её ударами сверху вниз.
Куда бы ни побежала Цзян Яньэр, Цзян Вань с палкой бросалась за ней.
Пока не раздался властный, хриплый голос:
— А ну прекрати!