Янь Янь сжимал в руках большой меч, настороженно оглядываясь по сторонам, готовясь к атаке, которая могла последовать в любой момент. А стая тем временем постепенно окружала его, но не спешила нападать.
Редкая добыча сама пришла к ним в пасть, к тому же они были не голодны — самое время для вечернего развлечения. Даже сытая кошка и та забавляется с мышью; так неужели серые волки, существа, имеющие свою иерархию, не знают, что такое игра?
Но не успела эта игра начаться, как донесшиеся по воздуху запахи железа и человека заставили их насторожиться. Хотя Янь Янь и был одет в человеческую одежду и даже держал человеческое оружие, разве могли столь чуткие носом волки не распознать, что по сути он — гоблин?
А по сравнению с одним гоблином пятнадцатого уровня куда большую угрозу представляли люди, многочисленные и хорошо вооружённые. Скажите, если в дом полицейского одновременно заберутся вор и грабитель, кого он будет ловить первым? Очевидно, что с какой стороны ни посмотри, приоритет грабителя будет выше. Вора можно поймать и потом, но если грабителя оставить без внимания, он вполне может угрожать твоей жизни.
— У-у-у-у-у! — взвыл вожак и, возглавив стаю, бросился к приближающимся людям, оставив на месте лишь Янь Яня, у которого спина промокла от холодного пота.
Он не понимал, почему волки вдруг отпустили его, но в такой момент не сбежать было бы просто непростительно для его длинных ног. Янь Янь уносился прочь с быстротой молнии. Чтобы снова случайно не забрести на чужую территорию, отбежав на несколько километров, он выбрал земляной холм и, остановившись, принялся рыть землю когтями.
Долгое бегство вкупе с постоянным нервным напряжением вымотали его до предела, сейчас Янь Янь отчаянно нуждался в отдыхе. Чтобы его не обнаружил какой-нибудь хищник, вырыв нору, он притащил немного кустарника для маскировки.
Вернёмся же к волкам. Едва завидев Чжань Чуя и его отряд, они вновь воспылали яростью. В прошлый раз эти люди уже вторгались на их территорию, и как они смеют являться снова?!
Многократные провокации привели вожака в неописуемую ярость, и он, взвыв, отдал приказ к атаке. Кто-то, возможно, подумает: раз они видят, что на тех тяжёлая броня, не глупо ли бросаться на них в лоб? Но волки вовсе не были идиотами и не собирались биться собственной плотью и кровью о стальные доспехи.
Их скорость была невероятно высока, а сила — чудовищно огромна. В добавок к численному превосходству они развернули тактику молниеносных атак и изматывания, вновь ввергнув отряд Чжань Чуя в трясину страданий.
Скорость волков была слишком велика, и из-за их множества люди совершенно не могли угадать, с какой стороны последует нападение. А враг, атаковав, тут же отбегал прочь. Скованные тяжёлой бронёй, люди реагировали гораздо медленнее и ничего не могли поделать с волчьей тактикой «ударил — беги».
В одно мгновение пустошь под луной наполнилась лязгом сталкивающихся доспехов, но не было слышно ни единого жалобного воя серых волков.
Чжань Чуй кипел от ярости. Хотя он и не желал связываться с этой стаей, уйти, когда они сами того хотели, было совсем не просто.
В отличие от гоблинов, вожак испытывал к людям глубокую, невыразимую ненависть. В Шепчущем Лесу все существа существовали лишь по принципу «хищник — жертва», но появление людей разрушило этот порядок.
Пользуясь отличными доспехами и оружием, а также всевозможными диковинными приспособлениями, они принялись безудержно грабить все ресурсы леса. От маленькой травинки на земле до сокровищ, которые звери охраняли месяцами или даже годами, — стоило только человеку положить на что-то глаз, и оно было обречено на разграбление.
И ладно бы только жажда сокровищ — подлые люди ещё и воровали их детёнышей. Одного из детей вожака украли люди. Хоть он и был всего лишь Магическим Существом, всего лишь зверем, у него тоже были чувства, и он тоже умел ненавидеть!
Подобно тому, как люди навесили на гоблинов ярлык зла и разврата, так и сами они не пользуются любовью среди демонических зверей высокого уровня. Если уж сравнивать, то приоритет в борьбе с ними всегда будет выше, чем с любым другим существом того же ранга!
Слишком уж часто люди получали выгоду из борьбы между бекасом и моллюском, и потому, когда два смертельных врага сходились в битве не на жизнь, а на смерть, стоило им заметить приближение человека, как они с поразительным единодушием обращали оружие против него.
— Чёрт возьми, что на них сегодня нашло, на этих тварей? Мы же их вовсе не трогали, с чего они так взбесились? — тяжёлые доспехи одного из людей, не выдержав множества атак, наконец, деформировались под очередным мощным ударом.
У Чжань Чуя глаза налились кровью. Беспрерывные атаки не давали ему вырваться, и теперь он уже потерял возможность преследовать гоблина.
— Проклятье! Рано или поздно я вас всех прикончу, скоты! — в очередной раз уклонившись от напавшего серого волка, Чжань Чуй с досадой отдал приказ к отступлению.
Хотя их силы и позволяли не бояться стаи, это было место обитания магических тварей, и кто знает, не привлечёт ли шум ещё более сильного врага? Пусть на душе было горько, но он не мог сказать, что уходит с пустыми руками. Появление редкого гоблина сулило ему звонкую монету.
— Отходим! Завтра соберём народ и найдём этого проклятого гоблина! А если эти твари посмеют сунуться снова, перебьём их всех до единого! — ради безопасности они все были в тяжёлой броне, из-за чего сейчас лишь получали удары, не имея возможности ответить.
Но люди не ограничиваются действиями одного отряда. Если заплатить достаточно, разве нельзя собрать несколько групп и прочесать лес сообща? А уж когда к ним присоединятся бойцы других классов, эти жалкие волки покажутся просто посмешищем!
Янь Янь, конечно, ничего об этом не знал. К тому времени он уже вырыл в глубине земли наклонный лаз длиной в десять метров. Нора была неширокой — только чтобы самому поместиться лёжа. Вход он прикрыл кустарником. Даже если бы кто и забрёл внутрь, он не боялся: такое узкое пространство идеально для обороны, к тому же у него есть острый меч. В условиях, когда некуда отступить и увернуться, Янь Янь был уверен, что даже вожак не сможет ему ничего сделать.
Прижав к себе меч и закрыв глаза, он почувствовал, как накатывает двойная усталость — душевная и телесная, и вскоре провалился в сон. Но его нахмуренный лоб и негромкие стоны явно говорили о том, что сон этот был не из приятных.
Янь Янь прижимался ухом к земле — даже во сне он сохранял достаточную бдительность. Возможно, в этом и заключалась печальная участь зверя, участь Магического Существа: не только в повседневной охоте нужно опасаться других опасностей, но и во сне приходится быть начеку, ожидая нападения диких зверей.