Ночь густая, как чернила!
«Динь-динь-динь!!»
Телефонный звонок раздался без всякого предупреждения.
Пришел!
Точно в срок! Воспоминания из прошлой жизни, как точный проигрыватель!
Он глубоко вздохнул, прежде чем подойти.
«Алло?»
«Линь Синь? Это Ван Чжэньго! Где ты?!»
С другого конца провода послышался привычный властный тон.
«Начальник Ван, я в общежитии, только что с работы вернулся».
Линь Синь повысил голос, добавив нотку подходящего страха.
«Немедленно!
Приезжай в Северо-Цзянскую гостиницу!
Номер «Павильон Чистой Элегантности»! Через полчаса чтоб был здесь, понял!»
Каждое слово было пропитано неприкрытым, высокомерным нравоучением, будто он не уведомлял подчиненного, а призывал послушную собаку!
«Сейчас? Начальник Ван, это…» Линь Синь как раз вовремя изобразил затруднение и недоумение, с робким сопротивлением.
«Уже так поздно…»
«Меньше болтовни!
Приказал прийти – приходи! Это распоряжение организации! Ты смеешь ослушаться?! Линь Синь! Ты до сих пор не разобрался с тем бардаком, что устроил днём!
Сейчас! Немедленно явись!
И самое главное, ты хочешь остаться начальником отдела?»
Не успел он договорить, как, не дав Линь Синю ни малейшей возможности ответить, с глухим стуком телефон был грубо брошен!
«Гудки – гудки – гудки –»
Слушая гудки в трубке!
«Павильон Чистой Элегантности»?
Ван Чжэньго больше не мог сдерживаться, решил лично разобраться с ним, а распоряжение организации? Пугает трёхлетнего ребенка!
Но начальник отдела… В глазах Линь Синя мелькнул огонек.
Он уже не в прошлой жизни, он сам найдёт другие пути решения этой проблемы!
Этот «последний ультиматум» от Ван Чжэньго в прошлой жизни был банкетом в честь победы! Но сейчас, вспоминая, кажется, он упустил что-то крайне важное!
«Уезд, Северо-Цзянская гостиница…»
Линь Синь беззвучно пробормотал эти слова, резко подняв глаза!
Северо-Цзянская гостиница. В конце девяностых годов прошлого века, в этом отдаленном уездном городке это было определенно синонимом роскоши и декаданса.
Номер «Павильон Чистой Элегантности». Толстая дверь из красного дерева отсекла шум снаружи.
Линь Синь толкнул дверь и вошел.
Во главе стола, Ван Чжэньго с его характерным маленьким животиком, уставился на вошедшего Линь Синя, будто хотел пригвоздить его к месту.
Слева от него сидела Лю Инъин, опустив голову, изображая обиженную и жалкую.
Справа от Ван Чжэньго сидел Ли Цян, увидев, как вошел Линь Синь, уголки его губ почти мгновенно изогнулись в неприкрытой насмешке.
«Начальник Ван».
Линь Синь, будто не замечая их, подошел к месту у двери и не сел сразу.
«Садись!»
Ван Чжэньго даже не взглянул на него, выдавил из ноздрей одно слово, насыщенное враждебностью.
Линь Синь отодвинул стул и сел.
Никто не говорил. Только из динамиков в кабинке невозмутимо тек нежная легкая музыка, раздражая до тошноты.
«Линь Синь! Что сегодня произошло в офисе?!»
Ван Чжэньго наконец нарушил тишину и холодно спросил:
«Кто дал тебе смелость рвать документы?! А!
Это важные документы правительства уезда с печатью! Это одобренные высшим руководством надежды миллионов жителей, строящих свои дома!
Это плоды труда партийного комитета и правительства уезда, директора Лю, и тысяч налогоплательщиков! Ты, простой клерк, кто дал тебе такое право?»
Его голос становился все громче, слюна чуть ли не брызгала на лицо Линь Синя!
«Начальник Ван! Успокойтесь! Успокойтесь!»
Ли Цян тут же вскочил, взял бутылку «Улянъе» со стола, и, услужливо наливая вино в стакан Ван Чжэньго, с «искренней» улыбкой посмотрел на Линь Синя.
«Линь Синь! Ты был слишком импульсивен! Быстро извинись перед начальником Ваном! Начальник Ван, видя, что ты молод, и к тому же… друг госпожи Лю, он один пригласил тебя поговорить! Так ты разочаровываешь всех нас!»
Говоря это, он бросал взгляды на Лю Инъин, явно намекая Линь Синю: Лю Инъин за тебя просит!
Линь Синь смотрел на свой нос, потом на сердце, будто ничего не слышал. Только перевел взгляд на блюдо с морским окунем, испорченное окурком.
Ван Чжэньго, увидев это упрямое молчание Линь Синя, будто мертвой свиньи, не боящейся кипятка, почувствовал, как подскочили вены на лбу.
«Линь Синь!»
Ван Чжэньго резко ударил по столу! «Бах!» громкий звук!
«Нем! Ты слышишь меня! Тот документ, ты его порвал сегодня, я посчитаю, что ты неопытен, а сейчас прямо передо мной!
Подпиши его!
Это дело, я посчитаю твоим первым проступком и не буду с тобой больше возиться!»
Он тяжело дышал, в глазах был неприкрытый шантаж, указывая на пустой стол перед Линь Синем.
«Где документы?! Ли Цян! Дай ему документы!»
«Хорошо, начальник Ван!»
Ли Цян, как будто ждал этого, тут же взял папку с документами, лежащую на соседнем стуле, и с «шуршанием» вывалил ее перед Линь Синем на стол.
Содержимое было точно таким же, что и порванный днем документ! Имя Ли Цяна уже было написано в графе исполнителя, даже раньше, чем у Линь Синя, «ответственного»!
«Подписывай!»
Голос Ван Чжэньго был как удар железного молота, с последним ультиматумом.
«Подписывай сейчас! Иначе не вини меня в том, что я отвернусь от тебя! Тебе и в управлении городского строительства делать больше нечего!
Ли Цян вполне может справиться с проверкой документов! Убирайся своей вещами и катись на плотину в Водохранилище Циллися! Я думаю, там твой рычаг управления шлюзами очень подойдет тебе, «таланту», которому некуда девать силу!
Не то что начальника, я тебя даже штатного сотрудника не сохраню! Я думаю, с таким твоим мышлением ты не достоин быть в партии?»
Водохранилище Циллися! Ссылка! Исключение из партии! Упразднение штата! Серия ледяных оков, брошенных в сторону заключенного!
Лю Инъин своевременно подняла голову, глаза опухли, слезы блестели, посмотрела на Линь Синя, и проговорила заплаканным, но притворно нежным голосом: «А Синь, послушай начальника Вана! Не упрямься, подпиши! Все можно решить, мы… мы можем еще…»
«Хе-хе…»
Ясный, предельно насмешливый смешок вырвался из горла всегда молчавшего Линь Синя.
Этот смех, казалось, заморозил воздух во всем кабинете!
Ван Чжэньго замер, впервые в глазах появилось замешательство и легкая растерянность от возмущения.
Улыбка Ли Цяна застыла на лице.
Последняя фраза Лю Инъин, притворная «мы можем еще…», застряла у нее в горле, лицо мгновенно стало бледным!
Он даже не взглянул на Лю Инъин, перевел взгляд через стол, прямо уставился на Ван Чжэньго, стоящего на грани шока и ярости, медленно изогнул уголки губ, показав поистине жестокую улыбку, и четко, каждое слово, сказал:
«Начальник Ван, вы так рассердились, потому что Лю Инъин не успела вам сказать?
Мы с ней сегодня днем уже окончательно рассчитались! Разорвали всякие отношения! Никакого больше дела друг к другу! Вы пытаетесь поймать меня на крючок с ее помощью? Хватит!»
«И ты!» Линь Синь внезапно перевел взгляд на Ли Цяна, глаза, как стальной нож, режущий кости, полные презрения и пренебрежения.
«Ты, кто достиг всего, вылизывая зад, смеешь притворяться передо мной?
«Что касается ссылки меня в Водохранилище Циллися сторожить плотину? Исключение из партии и упразднение штата?
«Прекрасно! То место… с хорошим фэн-шуем! Особенно подходит…
для разведения черепах!»
Он намеренно сделал паузу, четко произнеся два слова, словно два тяжелых молота, ударивших по сердцам противников:
Мертвая тишина!
Абсолютная мертвая тишина!
«Ван Чжэньго, не говорите о ссылке меня на водохранилище, я жду, когда вы исключите меня из партии!»
Лицо Ван Чжэньго стало холодным, он сказал: «Сопляк, ты свою карьеру не хочешь?»
Линь Синь осмотрел их взглядом, уголки губ играли улыбкой нулевой температуры, и сказал: «Просто попробуйте. Посмотрим!»
«Вы… ешьте медленно! Осторожнее, чтоб не подавились!» холодно бросил Линь Синь напоследок.
Такую бессодержательную болтовню он больше не хотел тратить время, у него было важное дело, он не мог ждать.
С ними он даже не хотел притворяться!
Когда еще рвать отношения?
«Бум –!!!»
Дверь была сильно захлопнута, издав оглушительный резонанс! Этот звук, как похоронный колокол, долго отдавался в «Павильоне Чистой Элегантности»!
Теплый желтый свет из коридора мгновенно хлынул внутрь, а затем был отрезан этим громким звуком.
Внутри кабинета стояла мертвая тишина.
Во главе стола, в голове Ван Чжэньго снова и снова звучала насмешка Линь Синя, слово, которого он обычно избегал, как заклинание, не исчезало:
«Разводить черепах…»
Это было не просто оскорбление, сказанное в пылу гнева!
«Ты хочешь, я исполню твое желание!»