ЛИН СИНЬ смотрел на Лю Инъин, на это лицо, в которое в прошлой жизни он был влюблен до костей, которое ненавидел так же сильно.
Его губы медленно изогнулись вверх, образуя жуткую дугу.
Это не было ни покорностью, ни печалью, и уж точно не мольбой.
Это была чистая, холодная улыбка, полная безграничной насмешки и решимости к убийству!
«Хе-хе…»
Он двинулся!
Движение было быстрым, как молния, безупречным до предела.
«Хрясь-съ!!»
Пронзительный, резкий звук, словно ткань, разорванная с силой, разнесся по всему тихому кабинету!
Под изумленными, почти застывшими взглядами всех присутствующих, Линь Синь с легкостью взял подтвердительное письмо, начиная с места для подписи, вдоль броских двух иероглифов «Цзяньпин», и с силой разорвал его, разделив надвое!
Звук разрыва еще витал в воздухе, а две половины листа бумаги уже были небрежно, словно настоящий мусор, подхвачены Линь Синем и легко взметнулись вверх!
Белые обрывки бумаги, словно скорбный снег, посыпались вниз, кружась перед пораженным лицом Лю Инъин.
Весь мир, казалось, нажал кнопку «беззвучный режим».
«Ааа!!»
Вспыхнул пронзительный, изменивший тональность сопрано.
Лицо Лю Инъин исказилось, вся ее маска и чувство превосходства в этот момент были окончательно сокрушены!
«Линь Синь!! Ты сошел с ума?! Как ты смеешь рвать документы?! Ты кто такой! Как ты смеешь так со мной поступать! Ты никчемный неудачник!!»
Она визжала истерично, плевки разлетались, голос дрожал от ярости.
«Ты знаешь, каковы будут последствия? Начальник Ван не оставит тебя в покое! Глава «Строительство Цзяньпин» Фан не оставит тебя в покое! Наша семья тоже не оставит тебя в покое! Тебе конец! Я тебе говорю! Ты окончательно пропал!»
Перед лицом рычания и криков Лю Инъин, перед испуганными или злорадными взглядами всех в кабинете, Линь Синь сказал:
«Катись.»
Голос был негромким, но звучал как ледяной ветер, пронесшийся по тундре, каждое слово было пропитано ядом.
«Забирай свои мусорные документы, и это отвратительное лицо…»
«Убирайся вместе с ними! Чем дальше, тем лучше!»
Затем, словно объявляя давно решенный исход, он ровным голосом, но с приговором произнес:
«Что касается разрыва? Решено, двойная радость!»
Каждое слово, отчетливо, словно камни, падало на землю!
Это… это… как он посмел?
Будто гром! Лю Инъин почувствовала, что это слишком сюрреалистично!
Но Линь Синь ушел, даже не оборачиваясь!
Последний отблеск заката с трудом отступал от окна.
В тесной жилой комнате для служащих духота не рассеялась с заходом солнца. Старый потолочный вентилятор вращался над головой, принося немного прохлады.
Линь Синь сидел у жесткой деревянной кровати. Конфликт в офисе, разрыв документов, публичное унижение Лю Инъин.
Боялся ли он?
Нет, нисколько. Было даже чувство, близкое к облегчению.
Ван Чжэньго, который был ненамного старше его, всегда улыбчивый, всегда поучающий в тоне старшего, но с черным сердцем, начальник, кадровый работник уровня главного отдела, сейчас, должно быть, в ярости, размышляет, как бы раздавить этого маленького муравья?
Линь Синь криво улыбнулся.
Если бы он захотел разобраться с Ван Чжэньго, у него было бы не менее десяти способов!
В прошлой жизни Ван Чжэньго действительно был одним из прямых виновников краха его жизни, причем очень важным звеном.
Именно этот лицемер, в сговоре с семьей Лю, под предлогом «доверия и воспитания» и «оценки способностей», засунул в его руки ответственный и важный этап «утверждения победы Цзяньпин в тендере», явно выходивший за рамки полномочий и ответственности мелкого клерка.
Таким образом, искушая его должностью начальника управления городского строительства, если дело будет сделано хорошо, оно будет в его руках!
Причина была очевидна — у Линь Синя не было ни связей, ни поддержки, он был послушен, им легко было управлять, и он был формальным парнем Лю Инъин, естественным образом носил маску «своего человека», идеальный кандидат на роль козла отпущения!
Когда тот провальный проект вышел наружу, Ван Чжэньго первым выскочил, свалив всю ответственность на него, хотя и потрудился кое-что устроить.
Но Линь Синя все равно перевели на несколько лет охранять водохранилище, а Лю Инъин сделала вид, будто оплакивает его, вышла за него замуж, и только потом его «вновь назначили на важный пост»!
Что еще сильнее заставило его сожалеть в прошлой жизни, терзая сердце, так это то, что ради поддержания Лю Инъин, считавшейся им «возлюбленной», и ради того, чтобы «укрепиться» на корабле Ван Чжэньго, он втянул в это бесчисленное количество невинных родственников!
Линь Лэй, брат, который должен был поступить в университет и иметь светлое будущее, потому что помог ему тайно «решить» некоторые неприглядные счета для Ван Чжэньго.
Тогда он уже смутно подозревал, что что-то не так, но ослепленный желанием «исправить», в итоге попал в тюрьму, чтобы самому отвести пулю для него!
Его двоюродный брат, чтобы помочь ему «наказать» назойливого клеветника, который собирался пожаловаться в провинцию, случайно покалечил его, и сам попал в тюрьму.
Его троюродный брат, чтобы закрыть для него так называемую «дыру», тоже туда попал.
……
Самым болезненным было то, что его младшая сестра, Линь Фан, эта воспитанная с детства девочка, которая считала его своим образцом, неоднократно рыдала и уговаривала его остановиться, когда он начал погружаться в трясину, но он отчитал ее.
Когда пришла новость о его заключении, родители поседели за одну ночь, а его сестра Линь Фан, воспользовавшись бесчисленными связями, нашла возможность для свидания. Сквозь холодное стекло в ее глазах не было слез, только холод, как у незнакомца.
«Брат, с этого дня у тебя больше нет меня, твоей сестры. За твоими родителями я буду ухаживать. Грехи, которые ты совершил, не искупишь даже ценой жизни! В следующей жизни, пожалуйста, больше никого не губи!»
Она сказала только это, а затем решительно повернулась и ушла, больше никогда не оглядываясь.
Перед смертью отец, держа мать за руку, пробормотал: «В моей семье нет такого сына, исключить его из родословной!»
Так и умер, не простив его.
Мать, менее чем через полгода после смерти отца, умерла от тоски, так и не увидев перед смертью сына, на которого возлагала столько надежд, единственного, кто поступил в университет, стал большим начальником и «добьется успеха» во всей деревне.
Он, Линь Синь, некогда гордость старой семьи Линь и всей деревни, в конечном итоге был исключен из родословной, став позорным столбом семьи.
Каждое страдальческое, раскаявшееся лицо, каждый отчаянный крик четко запечатлелись в глубине его памяти. Эти обрывочные, полные боли воспоминания прошлой жизни, теперь, словно смонтированные кадры немого кино, кадр за кадром, сцена за сценой, беззвучно, но тяжело проносились перед глазами.
Сердце, казалось, было сжато невидимой рукой, болело так, что дышать было трудно.
Радость мести после перерождения временно подавляла эти картины, но теперь, когда он был один, они, словно прилив, захлестнули его.
«Ааа…» Линь Синь резко ударил себя кулаком по бедру, издавая приглушенный стон боли из горла.
Не за себя в прошлой жизни, а за тех родственников, которых он втянул в бездну, что в итоге привел к трагическим последствиям! Это их невинные глаза, их разочарование и ненависть к нему!
Он переродился не только для того, чтобы изменить свою судьбу, но и чтобы искупить грехи перед всеми родственниками, которые он задолжал в прошлой жизни! Его брат, двоюродный брат, брат по другой линии… и бедная сестра Фанфан, родители, седеющие заживо, провожая сына!
Он задолжал им чистую, спокойную, полную надежды жизнь!
Именно в этот момент легкое, словно ток, ощущение прохлады, словно первый луч божественного света, пронзило хаос в его сознании!
Погоди!
Тело Линь Синя сильно вздрогнуло, он резко поднял голову!
Он поднял руку и громко, с щелчком, ударил себя по лбу!
«Идиот! Вернувшись, только и занимался тем, что рвал документы, и забыл о такой важной вещи!!»
Линь Синь стиснул зубы, каждое слово было похоже на ледяную крошку, выдавленную сквозь зубы, с крайним сожалением и... неудержимой радостью!
В глубине памяти появилось воспоминание
Лю Инъин…
Ван Чжэньго, этот старый ублюдок, в прошлой жизни, просчитав все, использовал его и Лю Инъин как пешки и марионеток, которыми он управлял, а сам наслаждался жизнью, полной власти, и грязной прибылью за кулисами.
Лю Инъин же, без каких-либо переходов, после высасывания из него последней капли полезности, немедленно перешла в объятия Ван Чжэньго. Вместе с их сыном они жили счастливо!
Ирония заключалась в том, что та самая подпись, которую Лю Инъин заставила его поставить перед лицом «будущего» в прошлой жизни, в итоге стала могилой, похоронившей его!
Несбывшиеся мечты прошлой жизни, как колючки, причиняли боль сердцу. В этой жизни я обязательно возьму прошлые ошибки как лезвие, разорву небеса, раздавлю преграды, и с вершины власти буду смотреть на всех, не оставляя ни малейшего сожаления.
В этой жизни я возмещу упущенное!