— Я вообще родной сын или нет?
Линь Юань горько вздыхал: спина, по которой ему только что прилетело веником, всё ещё ныла. Обида кипела, но выплеснуть её было некуда.
— Вынесите всё из машины в дом, — приказал он прислуге, а сам пошёл вслед за Линь Тянсинем в гостиную.
Едва войдя, Линь Тянсинь плюхнулся на диван и звонко расцеловал Сяобао в обе щёки. Повернув голову и заметив, что Линь Юань тоже здесь, он нахмурился и выругался:
— Ах ты паршивец, ты чего ещё не убрался?
— Пап, ты бы поменьше ругался. Сам же себя паршивцем называешь, — возразил Линь Юань.
— Ах ты щенок, ещё и пререкаться выучился! А ну дай сюда веник! Я сегодня этого мерзавца до смерти засеку!
— Пап, пап, пап! Я виноват, успокойся сначала, не злись так! — Линь Юань, не раздумывая, шагнул вперёд и схватил отца за руку, боясь, что тот и правда пойдёт за веником. Ему бы такое не выдержать. — Я хочу кое-что сказать вам. Вы сначала послушайте, а драться всегда успеете.
— Ладно, послушаю. Что за чушь может вылететь из твоего рта?
Линь Юань собрался с мыслями и заговорил:
— Пап, после долгих раздумий я наконец понял, каким же я был ничтожеством раньше. Поэтому я решил исправиться и стать человеком.
Закончив, он увидел, что отец и мать застыли с вытаращенными глазами и открытыми ртами. Они переглянулись.
— Это точно наш сын?
— Старина Линь, наш сын... он сам признал свою вину! Хочет исправиться и стать человеком? Я не сплю? Ущипни-ка меня, проверь, правда ли это.
Мать Линь Юаня звали Чэнь Айхуа. Имя было простым, деревенским, и сама она была родом из глухой деревни. Но она очень любила учиться, и после свадьбы с Линь Тянсинем они вместе занялись бизнесом. Она многому научилась и стала для мужа настоящей опорой. Половина заслуг в том, что клан Линь приобрёл такое состояние, принадлежала ей.
В семье Линь был только один сын — Линь Юань, поэтому с детства его баловали. Это воспитало в нём заносчивый и деспотичный характер, и он вырос в не знающего удержу злобного молодого господина.
Чэнь Айхуа всегда мечтала, чтобы сын исправился, но сколько раз они ни говорили — всё было бесполезно. В конце концов она махнула на него рукой, предоставив ему расти самому, как кривое дерево, и, если он влипал в неприятности, драла его вместе с мужем.
Она уже думала, что так будет всю жизнь, и вдруг сегодня, от своего собственного сына, услышала слова об исправлении! Она прослезилась от волнения и попросила мужа ущипнуть её, чтобы проверить, не сон ли это.
— Ай, больно! Я просила легонько, а не так сильно! — Чэнь Айхуа шлёпнула Линь Тянсиня. Старый пень, силы не рассчитал.
Линь Тянсинь, хоть и был удивлён, не поверил сыну так же легко, как жена. Он откинулся на спинку дивана и, глядя на Линь Юаня, спросил:
— Паршивец, не думай, что я поверю тебе после пары фраз. Если у тебя какой-то план, говори сразу. Денег захотел? Или ещё чего?
— Пап, ты мне так не доверяешь? — не обиделся Линь Юань. В конце концов, слишком уж скверное впечатление оставил у родителей его предшественник. От одной только фразы об исправлении у Чэнь Айхуа полились слёзы — это показывало, как глубоко он их ранил.
— Я верю только в то, что горбатого могила исправит.
— Ничего страшного. Я и не надеялся, что парой слов изменю ваше мнение. В конце концов, раньше я натворил много глупостей. Просто смотрите, как я буду вести себя дальше.
— Сегодня я останусь ночевать дома. Скажите на кухне, чтобы готовили и на меня.
С этими словами Линь Юань поднялся и пошёл в свою комнату. Хотя у него было много домов за пределами города, в родительском доме его комната оставалась за ним. Он толкнул дверь — вещи лежали аккуратно, не было ни пылинки.
Как только Линь Юань закрыл дверь, в гостиной Линь Тянсинь и Чэнь Айхуа начали тихо обсуждать:
— Неужели этот малец вправду одумался? Или опять какую-то каверзу замышляет?
— Ты что, не можешь порадоваться за сына?
— Я бы рад, но мы оба знаем, что он из себя представляет. Как думаешь, может, он вляпался в такую историю, из которой сам не выберется, вот и заговорил по-другому? Ждёт, что, когда враги нагрянут, мы поможем ему всё уладить?
— ... — Чэнь Айхуа посмотрела на мужа, её тоже испугала такая возможность. Этот их сынок и правда был на такое способен.
— Дедушка, бабушка, а мне кажется, папа и правда стал лучше! — вмешалась Сяобао. — Сегодня он был со мной такой ласковый, даже не бил.
Чэнь Айхуа прижала внучку к себе. Девочке и так немало досталось по вине этого непутевого отца.
— Сяобао, ты ещё маленькая, не понимаешь, — сказал ей Линь Тянсинь.
— Ладно, — обратился он к жене, — давай не будем гадать. Если сын и правда решил исправиться — это хорошо. А если у тебя на уме что-то другое... когда неприятности придут, тогда и разберёмся. Выпороть его никогда не поздно.
— Верно.
Линь Тянсинь кивнул, соглашаясь с женой. Действительно, спешить не стоило.
А тем временем Линь Юань вернулся в комнату, повалился на кровать и даже не подозревал, что родители его обсуждают.
— Ах ты, небо-злодей, ну и подставило же ты меня! — бормотал он про себя. — У других попаданцев хоть Система есть! А я здесь уже столько времени, и ни малейшего намёка!
Сейчас у него, кроме знания сюжета оригинала, не было никаких преимуществ. А тут ещё противостоять Лун Хаочэню, Сыну Небесной Судьбы! Сам же он, как злодей из романа, при малейшей оплошности мог расстаться с жизнью.
— Повышать свою силу — необходимо, — решил он, садясь на кровати. Вечно прятаться — не выход. Он не мог гарантировать, что в будущем не столкнётся с другими опасностями. А раз уж внешней помощи нет, остаётся полагаться только на знания из сюжета.
— Линь Юань, выйди! — раздался из-за двери голос отца.
— Пап, что случилось? — спросил Линь Юань, открывая дверь.
— Раз ты говоришь, что хочешь исправиться, я дам тебе шанс. Завтра у Старейшины клана Е день рождения. Сходи вместо меня, передай ему подарок с поздравлениями.
В Северном Городе было Четыре великих клана: Линь, Е, Гу, Чу. Все, кроме клана Линь, который пробился в их число, будучи выходцами из низов, передавались в городе несколько десятков лет. В делах между кланами царила конкуренция, но на публике отношения поддерживать приходилось.
На день рождения Старейшины клана Е три других клана непременно должны были отправить подарки и поздравления. В противном случае они бы не проявили уважения, и потом было бы трудно уладить конфликт.
Линь Юань, услышав, хотел отказаться. Он помнил, что в оригинале на этот день рождения придут и Лун Хаочэнь с Гу Цинъи.
Не дав ему и рта раскрыть для отказа, Линь Тянсинь твёрдо сказал:
— Ты должен пойти. Не пойдёшь — убирайся сейчас же и больше не возвращайся. Будем считать, что нет у нас такого сына, а у Сяобао — такого отца.
— Да я и не говорю, что не пойду! — выпалил Линь Юань, а сам подумал: «Ну всё, приплыли. Сам же толкаешь меня в самое пекло!»