Боль. Боль, проникающая до мозга костей, распространяющаяся от нескольких проткнутых ногтями ран на ладонях, смешивающаяся с ледяным воздухом и проникающая во всё тело. Грудь Е Цзинхуна тяжело вздымалась, каждый выдох сопровождался облачком пара, которое тут же рассеивалось резким пограничным ветром.
Его взгляд был прикован к земле неподалёку. Там извивалась темно-красная полоса, ведущая в тень казармы, а в конце её — лужа ещё не до конца застывшей крови. Сладковатый запах настойчиво щекотал ноздри.
Только что новобранец, такой же, как он, даже моложе его, за одно слово против, всего лишь за слово, из-за миски каши, был окружён несколькими солдатами. Приглушённый стук кулаков по телу, хруст ломающихся костей, и затем — от ругани, к стонам, и наконец — к слабому постаныванию. Всё ещё звучало в ушах.
Когда тело уносили, глаза, полные нежелания смириться, прямо смотрели в небо. Солдаты вокруг: одни были безразличны, другие — холодны, у некоторых даже на губах играла жестокая усмешка. Словно уносили не человека, а мешающуюся под ногами бродячую собаку.
Такова граница. Такова человеческая жизнь. Фрагменты воспоминаний прежнего тела ворошились в сознании, каждый кадр был полон голода, избиений и безграничного отчаяния.
Его звали Е Цзинхун, то же имя, что и у него на Земле, но он был самым низшим поваром в этом лагере. Пушечное мясо. Цифра, которая не в состоянии обеспечить себе даже пропитание и может быть израсходована в любой момент.
Он опустил голову, взглянул на почти пустую миску с жидкой кашей. Несколько сухих зёрен риса плавали в мутном отваре, не отражая его нынешнего бледного лица. Желудок сводило, не от голода, а от более глубокого страха.
Он не хотел умирать. Тем более не хотел умирать так бессмысленно, так смешно, как тот новобранец. Двадцать с лишним лет на Земле, хоть и были обычными, но были спокойными.
А здесь спокойствие было самой дорогой роскошью. Сила, только сила — вот единственная опора, чтобы жить. Е Цзинхун сжал кулаки, костяшки пальцев побелели от чрезмерного напряжения.
Боль в ладонях привела его спутанные мысли в невиданную ясность. Он должен стать сильнее! Но как стать сильнее?
Тело прежнего владельца было хилым, долгое время страдало от недоедания, даже не умело ни одного полного набора армейских кулачных техник. Талант? В этом мире, где процветает боевое искусство, все говорят о врождённых способностях и таланте.
А он — всего лишь обычный человек, даже не обычный. Бежать? За пределами этой заснеженной границы — бескрайняя пустошь и свирепые звери, при его нынешнем состоянии, не прошдя и десяти ли, он замёрзнет трупом.
Отчаяние. Словно прилив, снова нахлынуло на сердце, почти погасив пламя жизни, которое только начало разгораться. Неужели, неужели нет пути?
Именно в этот момент невыразимая боль внезапно прошла сквозь его мозг, словно раскалённая железная игла глубоко вонзилась. — Эх! — Е Цзинхун тихо застонал, мир перед глазами мгновенно потемнел, тело повиновалось ему, зашатавшись.
Миска с кашей выскользнула из рук, упала на замёрзшую, твёрдую грязь с глухим стуком. Мутная рисовая вода разлетелась брызгами и тут же покрылась тонкой коркой льда. Несколько недобрых взглядов тут же устремились на него.
— Новенький, ты что, жить надоело? — Старый солдат с мясистым лицом, держа в руке кусок чёрного хлеба, холодно уставился на него. Е Цзинхун не обратил внимания.
Всё его внимание было поглощено внезапно раздавшимся в голове голосом. Голос был холодным, механическим, лишённым всяких эмоций, но подобно гласу Небесного Дао, он взорвался в глубине его души. 【Обнаружено сильное желание выжить у хозяина, соответствующее условию привязки…】 【Система Небесной Прилежности активируется…】 【1%…10%…50%…100%！】 【Система успешно активирована！】 【Хозяин: Е Цзинхун】 【Уровень: нет】 【Техника: нет】 【Боевые техники: нет】 【Небесная прилежность: Один труд, один урожай.
Небеса беспристрастны, воздают прилежным. Повторение любого эффективного действия может принести очки опыта, бесконечное повышение уровня.】 Серия информационных потоков, словно водопад данных, пронеслась в его сознании. Е Цзинхун застыл.
Система? Это… мой золотой палец?
Будучи земным парнем, воспитанным на сетевых романах, он мгновенно понял, что это значит! Бурная радость! Неудержимая бурная радость хлынула из самой глубины его сердца, мгновенно сметая весь страх и отчаяние.
Его тело слегка дрожало от волнения, дыхание стало учащённым, сердце в груди бешено колотилось, каждый удар был полон взрывной силы. Система Небесной Прилежности! Стоит лишь повторить одно действие, и можно бесконечно повышать уровень!
Что это значит? Это значит, что его, казалось бы, совершенно бесполезный талант, его хилое тело — всё это больше не проблема! Другие полагаются на талант, на кровь, на удачу.
А я — всего лишь должен «пахать»! Пока я достаточно усерден, нанесу десять миллионов ударов, даже самая базовая техника владения мечом сможет пронзить небеса! Пока я достаточно усерден, пробегу миллиард ли, даже самая базовая техника передвижения сможет сокрушить пустоту!
Это истинный путь к небесам! Настоящий путь, который принадлежит ему, который позволит ему избавиться от судьбы пушечного мяса и самому управлять своей жизнью! — Парень, я с тобой разговариваю, ты что, оглох?
— Старый солдат, видя, что Е Цзинхун не реагирует, на его лице появилось злобное выражение. Он бросил кусок хлеба, встал, похрустел костяшками пальцев, издавая «кряк-кряк» звуки, и медленно приближался. Солдаты вокруг прекратили свои занятия, с интересом наблюдая за происходящим.
Издеваться над новеньким поваром было одним из их немногих развлечений. Ледяное убийственное намерение окутало его. Если бы это было несколько минут назад, Е Цзинхун, столкнувшись с такой ситуацией, вероятно, уже давно бы от страха ослабел и начал ползать на коленях, умоляя о пощаде.
Но теперь всё было иначе. Его внутренняя часть была заполнена невиданным доселе пламенем. Он медленно поднял голову, его глаза, которые раньше были полны отчаяния и страха, теперь выражали лишь ледяное спокойствие и пылающие амбиции.
Он смотрел на приближающегося старого солдата, как на точильный камень. Точильный камень, чтобы проверить путь его новой жизни. Однако сейчас было ещё не время.
Он прекрасно знал, что по-прежнему слаб, любое импульсивное действие — это верный путь к гибели. — Прошу прощения, староста. — Е Цзинхун опустил голову, его голос был хриплым, поза — крайне низкая.
Увидев, что он сдаётся, на лице старого солдата расцвела ещё более зловещая ухмылка. Он отшлёпал Е Цзинхуна по голове своей веерообразной ладонью, сильно растрёпал волосы, с явным унижением. — Считай, что ты умён.
Вали и налей себе ещё одну миску. Если ещё раз посмеешь тратить еду, я засуну тебя в печь вместо дров! — Да.
— Е Цзинхун ответил, повернулся и направился к большому котлу. Он чувствовал силу руки, лежащей у него на голове, и слышал нескрываемый смех вокруг. Но ему было всё равно.
Всё это станет топливом для его становления сильнее. Набрав ещё одну миску каши, он подошёл к пустынному углу и присел. Он не стал есть кашу.
Вместо этого он перевёл взгляд на свой правый кулак. Повторять действие… Так какое самое простое, самое базовое действие?
Удар кулаком! В этом лагере кулак — это самая прямая сила. Он глубоко вздохнул, холодный воздух слегка обжёг его лёгкие.
Затем он сжал правый кулак и медленно, перед собой, в пустоту, нанёс удар. Движение было неуклюжим, слабым. Однако, в момент удара, холодный голос в его голове снова раздался.
【Опыт базовых кулачных техник +1】 Получилось! Действительно получилось! В глазах Е Цзинхуна промелькнул горящий огонек.
Он подавил бушующую внутри бурю и снова, нанёс удар правым кулаком. 【Опыт базовых кулачных техник +1】 Ещё удар. 【Опыт базовых кулачных техник +1】 Его движения были медленными, амплитуда — небольшой, выглядело так, будто он просто отгонял холод вокруг.
Никто не заметил, как в этом углу лагеря, наполненного шумом и жестокостью, самый низший представитель пушечного мяса нашёл путь, способный перевернуть весь мир. Он сжал кулак, ногти глубоко впились в ладонь, он не хотел умирать так же подло, как прежний владелец, сильное желание выжить разгорелось в его сердце яростным пламенем. Он должен найти путь, настоящий путь, который позволит ему избежать участи пушечного мяса.