— А…
— Я это…
— Где это?
Сквозь туман забытья Чэнь Му с трудом разлепил веки. При свете луны он разглядел, что находится в грязной, сырой пещере, доверху заполненной костями и трупами. Все эти скелеты были погружены в кровавое озеро, достающее человеку до колен, — настоящая адская темница.
А он сам лежал в самой середине этой пещеры, на груде белых костей.
Прямо над ним в потолке зияло отверстие, сквозь которое струился лунный свет, ложась на него и делая окружающие скелеты ещё более жуткими и страшными.
Чэнь Му поднял руку, желая потереть голову, чтобы прийти в себя, но, едва поднеся её к лицу, ощутил неприятную скользкость.
Приглядевшись, он увидел, что ладонь перепачкана чёрной загустевшей кровью, от которой исходила тошнотворная вонь.
Чэнь Му прищурился, но ни капли испуга не выказал — явно не в первый раз сталкивался с подобным, а может, даже привык.
Затем он спокойно вытер руку о полу одежды и пробормотал себе под нос:
— Тьфу… Ну и грязь… Вечно так: убил человека — изволь труп расчленить и кремировать, а не оставлять тут гнить и воздух портить. И меня же сюда же бросили. Этот гад наверняка тот ещё злодей. Лучше бы мне не знать, кто это сделал, а то засунул бы его самого в мясорубку, прокрутил бы в фарш и закопал бы в моём заднем саду — цветы удобрять.
Потом Чэнь Му, будто вспомнив что-то, вдруг опомнился:
— А с чего тут вообще кровь? И куда это я попал?
— Неужели я в прошлой жизни столько зла натворил, что после смерти прямиком в ад отправился? Что ж, тогда можно будет спросить у Янь-вана или Сатаны, не уступят ли они мне своё место.
Посмеявшись над собой, Чэнь Му огляделся в поисках выхода, но, кроме дыры у себя над головой, не нашёл ничего.
Он склонил голову набок, задумавшись на мгновение.
Затем, подняв с земли чей-то череп, поднёс его к лицу, провёл пальцем по кости, наклонился, раскрыл рот, высунул язык и лизнул его. Причмокнул, покивал и заключил:
— Неплохо, на вкус сойдёт. Похоже, умерли недавно. Если так, то и меня сюда бросили не больше трёх дней назад.
С этими словами Чэнь Му швырнул череп в сторону и поднялся на ноги.
В лунном свете, льющемся сверху, он разглядел впереди небольшое отверстие, около полуметра в диаметре. В него медленно стекала кровавая жижа, унося с собой обломки костей.
Он шагнул прямо в кровавое озеро, по колено утопая в мерзкой жиже, и побрёл среди костей, плавающих на поверхности.
Медленно приблизившись к этой дыре, Чэнь Му подумал про себя:
«Это что, выход?»
С сомнением подойдя к ней, он одной рукой упёрся в стену, а голову просунул внутрь, пытаясь разглядеть, что там, но отверстие было слишком маленьким, и лунный свет туда не попадал.
Чэнь Му погладил подбородок, нахмурился и погрузился в раздумья: стоит ли рискнуть?
Спустя некоторое время он, кажется, принял решение: без колебаний лёг на землю и, подгоняемый потоком крови, медленно вполз внутрь.
«Лучше попытать удачу, чем сидеть и ждать смерти. Всё равно, если останусь, умру с голоду. Проиграю — тоже умру, но хоть не будет скучно. Раз всё равно умирать — чего бояться?»
Скрестив руки перед лицом, Чэнь Му изо всех сил защищался от летящих со всех сторон брызг крови и осколков костей, стараясь, чтобы они не попали в глаза.
Так он и нёсся вперёд по узкому проходу, гонимый потоком.
Постепенно глаза привыкли к темноте, и хотя зрение всё ещё было нечётким, он начал различать очертания.
Но чем дальше он продвигался, тем более странным казалось ему то, что он чувствовал под собой: этот невероятно длинный проход был гладким, без единого выступа или камешка. Словно его создали не люди.
Это открытие заставило Чэнь Му усомниться снова:
— Куда же я попал…
Размышляя, Чэнь Му постепенно погружался в воспоминания.
Ведь он не был жителем этого мира. Он был с Ланьсина.
Цивилизация на Ланьсине процветала. После почти столетней войны мир наконец объединился, наступил научно-технический взрыв, развитие совершило гигантский скачок. Были изобретены бесчисленные новые вещи для развлечения и жизни.
В том мире у Чэнь Му была хорошая семья, высокое положение в обществе. Отец был высокопоставленным чиновником Империи Дася, владел состоянием в десятки миллиардов. Мать была популярной актрисой — красивой и обаятельной.
А он был их единственным сыном.
Казалось бы, жизнь должна была быть беззаботной и счастливой.
Но, увы, он, видимо, был болен.
Не телом, а душой. С самого рождения питал он странную любовь ко злу.
В нём не было обычных человеческих чувств — вины, раскаяния. Зато была склонность к насилию, и, более того, он питал особенную страсть к крови и жутким вещам.
Поэтому с самого рождения он был тем ещё зверёнышем.
В годовалом возрасте, когда отец поднял его на руки и подкинул вверх, Чэнь Му со всей силы пнул его ногой в лицо, угодив прямо в глаз и едва не лишив отца зрения.
И тогда он впервые широко улыбнулся, словно зрелище того, как его родной отец корчится от боли, было для него забавной игрой.
В три года, только научившись ходить, он из любопытства вытащил из клетки домашнюю канарейку.
Затем, задушив её, разорвал тушку на части и, измазав лицо кровью и внутренностями, скорчил рожу, до смерти напугав горничную.
В семь лет он собственноручно зажёг петарду и сунул её в городской канализационный люк. Это вызвало взрыв болотного газа, вырвало несколько крышек люков, уничтожило стоявшие рядом машины и даже убило девочку его возраста.
Испытывал ли он вину?
Вовсе нет. Наоборот, увидев, как оторванные конечности падают рядом с ним, он радостно схватил их и побежал хвастаться родителям.
В одиннадцать он отобрал леденец у семилетнего мальчика.
А затем затащил этого бедного ребёнка в подворотню, жестоко избил до беспомощного состояния, бросил в мусорный бак и поджёг его зажигалкой. Мальчик сгорел заживо.
Но в этот раз он не рассказал отцу, и тот не смог замять дело. Всё быстро раскрылось.
В ту эпоху высоких технологий подобные чудовищные преступления, едва появившись, немедленно раздувались и тиражировались СМИ.
Он попал на первые полосы газет. Это нанесло огромный удар по карьере отца. Враги раздули эту историю, и состояние семьи сократилось с десятков миллиардов до каких-то жалких нескольких сотен миллионов.
С тех пор еды на столе поубавилось, горничных стало меньше…
А его закат наступил в семнадцать лет.
Узнав, что его сосед по парте получил баллы выше, он, ослеплённый завистью, достал нож и прикончил одноклассника.
Это преступление поставило точку в его безнаказанности. Семья одноклассника была не беднее его собственной, но Чэнь Му не испытывал ни страха, ни сожаления. Он думал лишь об одном:
«Почему я не успел, пока меня не поймали, угостить ещё нескольких детишек „комплектом из драконьего фрукта“?»
«Какая досада…»
— Бах!
Раздался выстрел на месте казни. Так закончилась его грешная жизнь.
В момент смерти на душе у него было спокойно. Ни сожаления, ни гнева.
Потому что он знал: всё, что он делал, было неправильным.
Но он просто не хотел исправляться. Ему нравилось это делать.
В тот миг.
В его глазах не было ни страха, ни вины, ни раскаяния. И ни капли человечности.
Да, он был, пожалуй, чуточку хуже старшей сестры Цин Юй…
Самую малость?
…
Сколько времени прошло — неизвестно, но наконец Чэнь Му выскользнул из прохода и с глухим всплеском плюхнулся в кровавый пруд. Пруд оказался глубоким и едва не поглотил его целиком.
М-м…
Изо всех сил карабкаясь, он добрался до края. В глазах мелькнула радость.
Ухватившись за влажную землю на берегу, одним рывком выбрался из вонючей красной жижи.
— Кха-кха-кха…
Чэнь Му откашлялся, выплёвывая воду, и вытер рот рукой.
Он хотел понять, куда же его занесло.
В древность?
Или в мир бессмертных?
А может, в какой-нибудь западный фэнтези-мир?
Обо всём этом он мог только гадать.