Задачей Цзи Жуаня было стать для антагониста «хорошим братаном», помешать его очернению и собрать уровень симпатии. Но он и подумать не мог... что антагонист с зашкаливающим значением очернения окажется безумцем! ① Айдол-яндере запер его в объятиях и вкрадчиво уговаривал: «Будь паинькой, А Жуань, ты мой». ② Повелитель постапокалипсиса поднял его в воздух и усмехнулся, прекрасный и опасный: «У тебя есть выбор: поцеловать меня или скормить зомби». ③ Губы альфы-генерала Первой галактики дрогнули в едва заметной улыбке: «Попался». ④ Русалка взмахнула хвостом и притянула его к себе: «Чего ты убегаешь, малыш, до рассвета ещё далеко». ⑤ В день коронации опального принца он схватил его за запястье, от него веяло ледяным холодом.
Злобный второстепенный мужской персонаж стал целью аутичного айдола-яндере (1)
Хранилище мозгов: (Просто безмозглая клюква, в основе — любовная линия. Миры разные, сеттинги разные. Сила главного героя зависит от сеттинга мира. Если не нравится — можете пропустить. Не любите — уходите. Всем и так нелегко, спасибо за понимание!)
——
Наньчэн
Роскошный президентский люкс.
Винно-красная рубашка была разорвана в клочья и в оранжевом свете атмосферной подсветки напоминала алые, готовые вот-вот опасть розы — лепесток за лепестком они падали на мягкий ковёр.
Серебристые пряди юноши намокли от пота.
Упоительно-отрешённый профиль, чётко очерченный игрой света и тени, по которому скатывались капли пота, оставляя влажные разводы на белоснежной пушистой подушке.
Он был подобен распускающемуся лотосу, взгляд его был влажным и туманным, но в следующее мгновение высокая фигура заслонила эту почти обнажённую красоту.
Широкую и мощную спину пересекали несколько затянувшихся шрамов — словно та пропасть, что лежала между ними сейчас. Они смотрели друг другу в глаза. В глазах юноши, нависшего сверху, не было ни похоти, ни страсти — только бескрайний иней, пронизывающий до костей.
— Ты ненавидишь меня, так зачем ты это делаешь? — голос Цзи Жуаня прозвучал мягко, даже расслабленно.
Если прислушаться, в нём слышалась неестественная дрожь.
Казалось, ещё мгновение — и он расплачется от обиды.
В него подмешали наркотик.
Но этот наркотик он подсыпал себе сам.
Цзян Янь нахмурился. Его красивое, благородное лицо исказила гримаса нетерпения, в уголках губ застыла жестокая усмешка, а голос, казалось, был способен обратить влажную дымку в глазах Цзи Жуаня в лёд.
— Хм.
— Разве не этого ты хотел?
— У тебя слишком грязное сердце. Меня от тебя тошнит.
— Так хочешь, чтобы я тебя мучил? Попроси меня?
Голос юноши на последних словах сорвался в безжалостный, холодный смешок. Он смотрел на него сверху вниз, как на мусор в придорожной канаве — с отвращением и презрением.
Кожа, белая и безупречная, словно нефрит, покрылась мелкой испариной. Он сжался, пытаясь избежать этого почти что мучительного взгляда, но Цзян Янь перехватил его запястье.
Он сорвал с себя чёрный галстук и стянул им руки Цзи Жуаня.
Грудная клетка Цзи Жуаня вздымалась от прерывистого дыхания. Он позволил этому взгляду, подобному змеиному, медленно скользить по себе.
— Прошу тебя, не надо, — слёзы, словно оборванная нить жемчуга, смешиваясь с потом, катились из уголков глаз. Уже невозможно было понять, где слёзы, а где пот.
Как и их позиции — с виду враждебные, но кто знает, что в этих взглядах: ненависть или любовь, смешанная с желанием её избежать?
Свет лампы мигнул.
— «Щёлк» —
— Хорошо! Снято! Этот дубль отличный, принимаем!
Резкий хлопок хлопушки оборвал сладострастную атмосферу, словно запечатав её в рамки воспоминания, навсегда застывшего в этом мгновении. Серые глаза юноши мгновенно прояснились.
В тот же миг, когда прозвучала команда «Стоп!», Цзян Янь по рефлексу тут же вскочил с кровати.
Щемящая нежность в его взгляде исчезла, но отчуждённость осталась.
Даже не взглянув на всё ещё обнажённого по пояс Цзи Жуаня, он бесшумно покинул съёмочную площадку.
До чего же жестокий маленький антагонист.
Ресницы Цзи Жуаня дрогнули. В ушах всё ещё звучали бесконечные похвалы режиссёра.
— Господин Цзи — просто прирождённый актёр! От этой сцены у нас у всех сердце разрывалось. Это было просто идеально! Именно такого Чэн Цзиня я и искал!
— Кто бы мог подумать, что господин Цзи не только красив собой, но и талантлив!
— Да-да! Прословно сошедший со страниц романа Президент~
......
У Цзи Жуаня не было ни малейшего желания слушать, что они говорят.
Все его мысли были заняты внезапно похолодевшим взглядом Цзян Яня.
За мгновение до начала этой сцены.
Цзи Жуань только что попал в этот мир.
И его недавняя отрешённость, затуманенность и даже физиологические слёзы были не игрой. Это была самая настоящая реакция на дикую боль от того, что на него обрушился шквал фрагментов сюжетной памяти.
Обнулить очернение вышедшего из строя антагониста — вот в чём заключалось задание Цзи Жуаня.
Но это была задача почти адского уровня сложности.
Потому что... сегодня как раз была дата смерти его оригинального персонажа.
Того юноши с отстранённым, холодным нравом звали Цзян Янь, и он был его целью.
В Наньчэне клан Цзи был одним из самых влиятельных, сколотивших немалые деньги на развлекательной компании. Оригинал был единственным сыном в семье, с детства — баловнем судьды, которого все носили на руках.
И он как раз подходил под образ пушечного мяса, злобного второстепенного персонажа: с хорошим положением в обществе и скверным характером.
А Цзян Янь, напротив, выглядел холодно-послушно.
Именно потому, что он был красив, предпочитал держаться особняком и казался лёгкой добычей, оригинал с детства положил на него глаз и оставил при себе.
Сделал его своим личным прихвостнем.
Обязанностью Цзян Яня было повсюду сопровождать оригинала и потакать его выходкам.
Именно из-за этого Цзян Янь был вынужден вынести столько унижений и страданий.
Но долго это не продлилось.
Когда ему было девять лет, дома никого не было, и Цзян Янь отвёз раненого оригинала в больницу.
И как раз в тот момент, когда оригинал проходил обследование и лечение в больнице.
Он случайно заметил, что с его отчётом что-то не так!
Это заставило оригинала почувствовать угрозу.
Если бы кто-то другой раскрыл это, он бы потерял всё, что имел, и превратился в нищего.
Но этого нельзя было допустить!
Оригинал привык к капризам, как бы он вынес такую жизнь? Единственное, о чём он думал, — это замять это дело.
А Цзян Янь в это время стоял за дверью кабинета.
Оригинал был напуган до смерти.
Видел ли этот его маленький прихвостень, похожий на собачонку, его отчёт или нет?
Чувство тревоги охватило всё его существо.
С этого дня для Цзян Яня начался ад.
С того самого дня оригинал начал подбивать компанию богатых наследников вместе травить Цзян Яня, устраивать ему разные пакости, а дома постоянно оскорблять его и избивать.
С детства Цзян Янь жил очень тяжело: отец не любил, мать тоже не жаловала, к тому же его ежедневно мучили.
Цзи Жуань нахмурился.
В таких условиях было бы удивительно, если бы антагонист не сошёл с ума.
Если кислород для человека — как вода для рыбы, то оригинал для Цзян Яня был смертельным ядом, острым лезвием, загоняющим в бездну.
Каждая выходка оригинала была ступенькой, толкающей Цзян Яня к очернению.
У Цзян Яня был аутизм, он не любил говорить.
Увидев, как отец проявил к нему немного заботы, оригинал заставил его пойти в компанию и стать айдолом, велел ему каждый день находиться в окружении толпы людей и быть вынужденным общаться.
Пользуясь статусом пристроенного по блату слуги из клана Цзи, Цзян Янь терпел бесчисленные косые взгляды и каждый день жил в невыносимых страданиях.
Цзян Янь хорошо учился.
Оригинал заставил его бросить школу и сосредоточиться на тренировках в компании.
Цзян Янь был красив и пользовался большей популярностью, чем он сам.
Тогда заставь его брать заказы и использовать уникальный кабальный трудовой договор, чтобы заставить Цзян Яня зарабатывать для него деньги.
Видя в интернете, как фанаты поддерживают и хвалят Цзян Яня, говоря, что его талант, должно быть, передался от родителей, оригинал позеленел от зависти. Он сам вложил деньги в несколько сериалов, заставил Цзян Яня сниматься с ним, создавая образ их глубокой дружбы, используя его, чтобы прославиться самому.
И всё это время Цзян Янь слушался его только потому, что оригинал угрожал той старой женщиной, заставляя его быть послушным.
Вчера та женщина-экономка средних лет умерла.
Она умерла в поместье Цзи.
А Цзян Янь был сиротой.
Без имени, без фамилии, без связей.
Когда он только появился в поместье Цзи, его привела старая няня.
Хотя старая няня и не была его матерью, но в глазах других их связь была самой тесной.
И той же ночью Цзян Янь узнал, что старая няня сговорилась с оригиналом.
Чтобы замести следы, они планировали сегодня отравить его, а затем инсценировать самоубийство из-за депрессии.
Согласно оригинальному сюжету, сегодня вечером оригинал должен был быть отравлен Цзян Янем тем же способом в своей спальне.
Почему меня не перенесли сюда уже после его смерти?
Стиснув зубы, Цзи Жуань молча уставился на пустоту в своём сознании, представляя систему, и готов был вымести её оттуда веером.
【Хозяин, вы — самый талантливый исполнитель заданий, определённый универсальной системой ACE. Я верю, что такие мелкие трудности вас не остановят. Пожалуйста, выполняйте задание по обольщению, не разрушая образ оригинального персонажа~】
Этот механический голос, взбудоражив мысли Цзи Жуаня, затих, притворившись мёртвым.
Льстивые голоса вокруг всё не смолкали, но Цзи Жуань уже не был настроен их слушать. Развернувшись, он вслед за ушедшим Цзян Янем тоже направился в гримёрку.
Но стоило его изящным пальцам коснуться дверной ручки, как раздавшийся рядом тихий голос словно нажал на кнопку паузы, и Цзи Жуань едва не рухнул на пол.
— Поедем сегодня вместе домой?
Обернувшись, он увидел, что этот чистый, глубокий голос принадлежал ему.
Цзян Янь!
Злобный второстепенный мужской персонаж стал целью аутичного айдола-яндере (2)
Встретившись с этими глубокими, как звёзды в холодном омуте, глазами, он почувствовал, как его кровь вот-вот застынет от этого блуждающего инея, пронизывающего до костей, словно спрятанный в тени клинок, готовый в любой момент перерезать ему горло.
Он незаметно отступил на два шага назад, прижавшись спиной к стене рядом с дверью.
Вокруг никого не было.
Чтобы защитить конфиденциальность артистов, в коридорах возле гримёрок тоже не было камер.
Как ни крути, идеальное место для тихого убийства и сокрытия трупа.
Разве он приглашал его домой?
Спокойным, будничным тоном он явно приглашал его на смерть!
Цзи Жуань сглотнул, дыхание перехватило. Помолчав полсекунды, он попытался вернуть себе голос:
— Сегодня занят, не поеду.
Он постарался, чтобы его голос звучал как можно более холодно и надменно, приняв позу стоящего выше и слегка вскинув голову, глядя на юношу перед собой.
Обычно в таких случаях Цзян Янь, поняв, что ему здесь не рады, уходил.
Но его высокая фигура оказалась прочнее стены за спиной. Скрестив руки на груди, он слегка опустил взгляд, всматриваясь в холодное, отрешённое лицо Цзи Жуаня. Он был так близко, что можно было разглядеть каждую его ресницу.
Давление было тяжелее горы.
В воздухе витала едва уловимая странная атмосфера.
В этом молчаливом противостоянии давление было таким сильным, что Цзи Жуань с трудом сохранял на лице выражение холодного презрения. Перед лицом жизни и смерти он не мог сохранять спокойствие.
Его ресницы невольно дрогнули, выдавая напряжение. И в этот момент Цзян Янь неторопливо заговорил, словно намеренно испытывая его терпение.
— Поехать вместе — ты сам сказал перед съёмками, господин Цзи.
Его голос тоже звучал холодно и отстранённо.
В нём чувствовалась та же прохлада, что и в его облике. Она скользнула по уху Цзи Жуаня, вместе с тревогой охлаждая и его пыл.
Ледяной, режущий слух, словно лёгкая насмешка и жажда убийства мелькнули в его глазах.
Цзи Жуань взял себя в руки. Когда он снова поднял глаза, в них уже читалось высокомерие, а голос звучал нетерпеливо:
— С каких это пор ты можешь указывать мне, что делать? Я обязан отчитываться перед тобой в каждой мелочи? Живо возвращайся в свою гримёрку и не смей позорить меня на людях.
Сказав это, Цзи Жуань увидел, как показатель очернения Цзян Яня в его сознании взлетел с 50% до 60%. Его едва не подкосились ноги.
Нужно было и сохранять образ злодея, и снижать очернение Цзян Яня.
Он чувствовал себя так, будто его положили на раскалённую решётку: с какой стороны ни повернись — везде одно мучение.
Когда показатель стабилизировался, Цзян Янь странным взглядом окинул его, ничего не сказал и ушёл.
Огромное давление исчезло вместе с ним.
Стеснённое дыхание стало свободным, и Цзи Жуань почувствовал облегчение человека, только что избежавшего смерти. Сквозь белую рубашку он ясно слышал, как его сердце бешено колотится.
— Неужели первое задание должно быть таким сложным? Я, чёрт возьми, не хочу превратиться в пепел.
【Хозяин, способный человек делает много! Чжачжа верит в хозяина!】
Вечером весь Наньчэн был окутан оранжево-красными лучами заката, словно покрыт слоями лёгкой дымки. Ленивая, расслабленная атмосфера царила на каждой оживлённой улице.
Работа на съёмочной площадке была закончена.
Сегодня был первый съёмочный день, задание было несложным. Как только рабочий день закончился, он вернулся в компанию.
Глядя на сгущающиеся сумерки, Цзи Жуань погрузился в мягкий диван в своём кабинете, давая немного отдохнуть уставшим нервам.
Почти все сотрудники развлекательной компании уже разошлись по домам.
А он, исполнительный Президент, метр восемьдесят ростом, всё ещё сидел, вжавшись в этот узкий диванчик, боясь возвращаться домой из-за того самого мелкого айдола-антагониста, у которого не было ни власти, ни влияния.
Досадно.
Цзи Жуань смотрел на безмолвный лунный свет за панорамным окном.
Чувства в душе разрастались до бесконечности.
Внезапно он вскочил с дивана, прищурившись.
Раз уж мелкий антагонист заставил его проглотить пилюлю, нужно как-то расслабиться и развеяться. Тем более сейчас у него есть деньги, он больше не бедный студент, и не может же он отказаться от целого леса ради одного мелкого антагониста.
Подумав так, он включил экран телефона и быстро набрал сообщение.
Час спустя
В самом роскошном VIP-зале самого фешенебельного клуба Наньчэна «Белый дворец».
Цзи Жуань довольно прищурился. Мягкий, успокаивающий свет переливался в бокале, который он покачивал в руке. Нежно-розовый свет создавал чрезвычайно двусмысленную атмосферу.
Плавно лилась расслабляющая музыка, смывая усталость с нервов.
— Господин Цзи, с тех пор как вы пришли в компанию, почти не звали нас развлечься, — с огорчением произнёс мужчина рядом, чокаясь с ним своим бокалом.
— Да, господин Цзи, недавно я видел ваш постер. С каких это пор в индустрии развлечений нужно лично пробиваться моему господину Цзи? — поддакнул другой голос.
— Да, господин Цзи, вы же наследник Корпорации Цзи. Зачем вам вдруг понадобилось идти в индустрию развлечений? Неужели присмотрели там какую-нибудь красотку или красавчика?
С этими словами окружающие красивые парни и девушки с льстивыми улыбками приблизились к нему.
Индустрия развлечений?
Зачем ему идти в индустрию развлечений?
Их слова, стоило ему немного расслабиться, снова напомнили Цзи Жуаню об опасном типе, который сейчас, скорее всего, дожидается его дома на диване с ядом в руках.
Это милое, холодное лицо мгновенно исказилось в его сознании, стало свирепым, готовым поглотить Цзи Жуаня.
— Даже не вспоминайте. Тоска.
Он запрокинул голову и осушил бокал до дна.
Алкоголь, словно чудодейственное лекарство, проявил в его сознании это лицо всё отчётливее.
Говорят, что тоска — это самое глубокое проявление любви.
Но Цзи Жуань чувствовал только бесконечный ужас.
Если сюжет правдив, и Цзян Янь мог даже не моргнув смотреть, как его приёмная мать задыхается насмерть, то насколько же он бессердечен и жесток.
Это не игра. Если задание провалится, Цзи Жуань умрёт окончательно.
Перед ним была Смерть, поэтому Цзи Жуань дал себе ночь на спокойные размышления.
— Господин Цзи, вам не весело? Может, позвать того ублюдка и унизить его?
— Можно! У меня как раз есть лук. Пусть будет мишенью, господин Цзи, устроим соревнование, идёт?
Компания богатых наследников рядом оживилась, с воодушевлением глядя на юношу, тихо сидящего в центре дивана.
Их обыденные шутки, словно черви, впивались в сердце Цзи Жуаня, причиняя боль и сплетаясь в кокон греха.
— Не лезьте к нему.
Цзи Жуань резко осушил бокал вина, нахмурившись.
Он вдруг начал понимать, откуда взялась ненависть Цзян Яня к нему. Из-за нескольких шуток этих богатых и влиятельных людей он мог быть обречён на жизнь, полную страданий, или даже на смерть.
Любой нормальный человек сошёл бы с ума.
Цзи Жуань с горечью вздохнул про себя. Он был всего лишь обычным человеком, которого принуждали к заданию. Почему он должен расхлёбывать эту кашу?
— Как так... господин Цзи, разве вы не ненавидели этого притворяку больше всех? Мы слышали, что на площадке он вам дерзил. Сегодня мы обязательно его проучим!
— Да, господин Цзи, не бойтесь. Хозяин этого клуба — друг моего отца. Никто ничего не узнает. Обещаю, нашей репутации ничего не угрожает.
Чем больше они говорили, тем больше распалялись.
Даже плавная музыка не могла успокоить пульсирующую жилку на виске Цзи Жуаня.
Но и терять лицо было нельзя.
Ему приходилось, сдерживая тошноту, опустить глаза, пряча ледяной блеск, и ответить как можно более равнодушным тоном:
— В последнее время мой отец ценит его. Если хотите, чтобы меня обругали, так и скажите.
Услышав это, компания притихла.
Внезапно атмосферный свет погас, и ярко загорелись люстры.
Под ругань собравшихся раздался низкий, чистый голос. Мягкая скрипичная мелодия делала его ещё более благородным, и он отчётливо и весомо ударил по ушам Цзи Жуаня.
Это звучало как самая страшная похоронная музыка.
— Цзи Жуань, пошли со мной.
Злобный второстепенный мужской персонаж стал целью аутичного айдола-яндере (3)
Эта одинокая, стройная фигура остановилась перед тяжёлой раздвижной дверью.
Яркий, как днём, свет выставил напоказ всю убогую и двусмысленную картину. Цзян Янь был одет в белую рубашку и серо-чёрное пальто, чистый, инородный предмет в этой атмосфере разврата.
Встретившись с его глубокими, как холодный омут, глазами, Цзи Жуань, сам не зная почему, почувствовал стыд от того, что его застали врасплох.
Хмель разлился по покрасневшим от вина уголкам глаз Цзи Жуаня.
— О, да это же наш знаменитый айдол?
Раздался резкий, насмешливый голос. Те несколько льстивых юношей обернулись и посмотрели на появившегося перед ними человека. Переглянувшись, они заговорили с угрожающей интонацией.
Они поставили бокалы и шаг за шагом приблизились к юноше.
Цзи Жуань с невозмутимым видом сидел в центре дивана, словно безучастный зритель, погружённый в свои мысли.
Но на самом деле его мозг лихорадочно работал.
Неужели этот чёрт сегодня не оставит меня в покое?
Услышав шум, Цзи Жуань повернул голову и слегка приподнял отяжелевшие веки.
В это время те несколько недалёких подхалимов уже подошли к Цзян Яню.
А юноша, стоявший в центре, весь источал холод. Свет лампы дневного света чётко высвечивал ледяной блеск в его глазах.
Так дело не пойдёт.
Если так продолжится, Цзян Янь подумает, что это он специально подослал этих людей, чтобы унизить его.
Тогда сегодня ночью его смерть будет ещё более жестокой!
— Бум!
Бокал со стуком ударился о мраморную столешницу. Атмосфера мгновенно накалилась. Все почти одновременно отвлеклись на этот внезапный грохот, и их наглые, злобные взгляды сменились на почтительные.
— Господин Цзи?