ГЛАВА 5: Кто может сравниться со мной в несчастье? Едва достигнув периода половой охоты, как тут же был так напуган, что совершенно не смог продолжать.
Великая мантра сострадания.
Очистит их души, пусть уйдут чистыми.
Бай Тан, держа в одной руке игральные кости, а в другой — четки, которые невесть откуда взялись, тихо бормотала Великую мантру сострадания.
Очистились ли души людей из секты Гуанцин, неизвестно.
Во всяком случае, те, кто наблюдал тайно неподалеку, почувствовали беспрецедентное возвышение души и едва не вознеслись прямо там.
«Кто ты?»
Внезапно Бай Тан, которая давно заметила его присутствие, встала перед ним и ударила деревянным молоточком по голове этого подозрительного юноши.
Кто мог находиться на территории секты Тяньюань?
Либо ученик секты, либо кто-то из ее братьев-соучеников, которых она никогда не видела.
При лунном свете Бай Тан разглядела его лицо: правильные черты, темные глаза, высокий хвост, и маленькая прядь волос с оттенком... зеленого.
Зеленого...
...
Он прижал руку к голове и издал глуповатую, недалекую улыбку.
«...» Бай Тан пролистала воспоминания в своей голове, но ничего не нашла о делах этого юноши. Ей было интересно, кто же любит, когда его голова зеленеет.
Юноша потянул за ленту Бай Тан, пристально глядя на нее, и в этот момент выдал себя: «Ты — младшая сестра, которую Мастер недавно принял?»
Узнав, что перед ней ее брат-соученик, Бай Тан моргнула.
«Ты какой брат?»
Разве Мастер не говорил, что все они ушли?
Почему остался какой-то «оставшийся в живых», который теперь тайно следует за ней.
«Я твой четвертый старший брат, самый любимый ученик Мастера. Меня зовут Чжань Е. Младшая сестра, иди ко мне, я позволю тебе идти по жизни в секте, нет, во всем мире совершенствования, как будто прогуливаешься». Он хвастливо бил себя в грудь, обещая.
В секте всего шесть человек.
Одна из старших сестер постоянно не ночует дома и не играет с ним. С другими братьями и младшими братьями ему тоже не получается ладить.
Он положил глаз на Бай Тан.
Уголок губ Бай Тан дернулся: «Ты уверен, что не сказал «несут на носилках»?»
Чжань Е.
Она знала его.
Самый активный в ночной жизни в этой книге. «Ночные набеги на деревню вдов», «ночные проникновения в мужские бани за одеждой» — все это были его прошлые подвиги.
Чжань Е был любителем устраивать переполох. Увидев, как его младшая сестра возится с музыкальными инструментами, да еще и направляя их на колодец, соединяющий секты Гуанцин, он тоже захотел присоединиться.
Он взял суона: «Младшая сестра, почему ты празднуешь одна, не позвав старшего брата? Я лучше всего владею суона, позволь мне аккомпанировать тебе?»
«...Можно».
С присоединением Чжань Е.
Он играл на суона с дребезжащим звуком, как будто утку насиловали, а Бай Тан начала играть на эрху — как старуха, пилящая ножки стола.
Они останавливались и играли, или останавливались и тянули.
Четкое разделение обязанностей.
...
Секта Гуанцин.
Внутри секты уже творился полный хаос. Глубокой ночью — лучшее время для совершенствования. Уже одно лишь очищение душ чуть не привело многих к безумию.
Спросите себя.
Тихая, как курица, глубокая ночь, вдруг раздаются звуки экзорцизма, а также звуки пилящей ножки стола старухи, да еще и с непрекращающимися эхом.
Кто бы не почувствовал жути?
Ли Сюань, который и без того был в плохом настроении, теперь ему стало еще хуже. Он мрачно посмотрел на учеников: «Вы выяснили? Кто это сделал?»
«Мастер, я думаю, какая-то секта нарушила правила и снова открыла запечатанный колодец». Старший ученик проанализировал это очень точно.
Ли Сюань немного смягчил свое лицо: «Вы знаете, какая это секта?»
Старший ученик покачал головой.
«Мастер, вы должны отомстить за нас. Глубокой ночью без всякой причины раздаются звуки экзорцизма. Посмотрите, наш Пятый старший брат сошел с ума и бросается на младшую сестру, когда видит ее». Седьмой ученик, держа пятого ученика, который все еще пытался броситься, безнадежно пожаловался.
Он еле удерживал его.
Казалось, что Пятый старший брат сошел с ума совершенно необъяснимым образом, скорее похоже на раскрытие его истинной сущности, но у него не было доказательств, и он не смел говорить об этом.
Теперь, когда кто-то начал.
Это было похоже на расковырянную пчелиную семью, каждый приходил жаловаться и сообщать.
«Да, Мастер. Я собирался прорываться, но так испугался, что вздрогнул и упал с крыши. Голова упала в чьи-то трусы».
«А я, я спокойно сидел в туалете, любуясь луной, но этот чертов звук заставил меня промахнуться ногой, и нога упала в щель. Это братья помогли мне вытащить ее».
«Я ел ночью, и принял нос за рот».
«Кто может сравниться со мной в несчастье? Едва достигнув периода половой охоты, как тут же был так напуган, что совершенно не смог продолжать».
«...»
Когда появились эти уморительные примеры один за другим.
Особенно последний, на него все посмотрели как бы по общему согласию, а затем перевели взгляд на определенное место, выражения их лиц были очень странными.
Ли Сюань был очень раздражен и пока не имел никаких зацепок. Он мог только мрачно сказать: «Продолжайте заниматься своими делами, я пойду посмотрю в других сектах».
Они причинили серьезный ущерб их секте.
Пусть он только узнает, какая секта это устроила, иначе он сделает сектанта другой стороны очень неприятно, а тот человек умрет очень некрасиво!
Первым он отправился в секту Хуалин.
Даже не нужно было спрашивать, потому что в этот момент в их секте тоже был полный хаос, и ситуация была ничуть не лучше их собственной.
Забыли сказать.
Колодец не только соединял секту Гуанцин.
Он соединял Четыре Великих Ордена мира совершенствования, поэтому, когда одна сторона подвергалась мести, две другие стороны тоже страдали. Именно поэтому колодец был запечатан.
Помните, раньше один маленький ученик из секты Жуйю, только что поступивший в секту, не знал, где находится туалет, и не мог сдержаться, поэтому присел у колодца, чтобы справить нужду.
И у него был понос...
Затем, три другие Великие Ордена, от старейшин секты до простых учеников, убирающих пол, вынуждены были слушать симфонический концерт в течение долгого времени.
Это стало известно во всем мире совершенствования.
После этого, по согласованию Четырех Великих Орденов, колодец был запечатан, и ученикам секты было строго запрещено приближаться к нему, особенно ученикам с проблемами желудочно-кишечного тракта.
Встретившись с мастером ордена секты Хуалин, тот, казалось, тоже вышел узнать ситуацию. Оба отправились в секту Жуйю, и там, казалось, тоже было довольно шумно.
Только это "шумно" было немного странным.
Потому что большая группа людей давила одного человека, а тот, кого давили, бормотал: «Я вот-вот вознесусь, я самый первый человек в мире совершенствования, вы мне завидуете, что я возношусь, и специально сломали мне крылья, вы не люди!»
«Я вознесусь, я вознесусь...»
Глядя на эту сцену.
Мастер ордена секты Хуалин с любопытством спросил, полностью забыв о негативном влиянии на его секту: «Этот ... ученик сошел с ума?»
«Сошел с ума». Мастер ордена секты Жуйю, который удерживал ноги ученика, ответил между делом, а затем уделил время объяснению: «Тот, кто совершает экзорцизм, сказал, что это мелодия для его вознесения, а звук суона, он яростно утверждал, что это его празднование, и он вот-вот отправится на небеса».
«...»
«...»
Это было неоспоримо.
Если это не секта Жуйю, то осталась только секта Тяньюань.
Наконец-то стало тихо.
Мастер ордена секты Жуйю, Янь Угуй, глядя на них, одним предложением раскрыл истину: «Вы тоже пришли узнать новости? Секта Тяньюань точно виновата. Пойдемте, мне давно не приходилось видеться со старым Янь Цинханем».
Редко когда Ли Сюань будет общаться с ними.
Вероятно, его секта сильно пострадала, ведь раньше, не говоря уже о том, чтобы прийти вместе, с его высокомерным видом он не хотел иметь с ними никакого дела.
...
Бай Тан, недоумевая, почему секта Гуанцин не реагирует, не знала, что она навредила не одной секте, а все пострадавшие направлялись сюда.
Когда происходят аномалии, всегда есть причина.
Бай Тан покосилась на Чжань Е, быстро прикрыла живот: «Ой, старший брат, у меня болит живот, я пойду в туалет...»
«...»
Чжань Е не был глуп.
Если они сделают так, то скоро придут люди приводить их в чувство, и им точно не следует оставаться здесь и ждать: «Младшая сестра, подожди меня, я пойду с тобой в туалет, ты будешь ходить, а я буду подавать бумагу».