Чжан Юньу!
С этим именем, всплывшим в голове, Цзян Шоучжун почувствовал тупую боль в висках, а в мозгу непрерывно вспыхивали отрывочные кровавые картины.
Эти картины, словно разбитое стекло.
Из-за них и ночной кошмар стал сбивчивым и разрозненным.
Лу Жэньцзя бормотал, заметив на столе изящную яшмовую шпильку. В его глазах загорелся воровской огонек, но едва он потянулся, как раздался предостерегающий голос Цзян Шоучжуна:
— Только тронь — отрублю руку.
Лу Жэньцзя сконфуженно усмехнулся и убрал руку.
Глядя на дорогую шпильку из белой яшмы в форме феникса, он облизнул губы и с странным выражением сказал:
— Что-то я помню, ты эту шпильку всё время хранил. Уж не от старой ли подружки?
Хотя они работали вместе меньше полугода, в памяти Лу Жэньцзя Цзян Шоучжун всегда жил один, с женщинами почти не общался, даже в увеселительных заведениях никогда не ночевал.
Либо у парня нет интереса к женщинам,
Либо он страдает от любовной раны и никак не может забыть какую-то женщину.
— Старый Чжан не заходил.
Цзян Шоучжун не желал обсуждать с этим типом свои личные дела. Он взял шпильку, подошёл к маленькому шкафчику у кровати.
Открыв потайной ящичек, он положил шпильку обратно.
— Этот простофиля, небось, застрял в любовном гнёздышке и всё забыл, — с полувздохом-полузавистью произнёс Лу Жэньцзя. — Дуракам везёт: женился на одной из двух красавиц улицы Дунпин — Вдове Вэнь. Я до сих пор не пойму, чем я хуже него? Разве у меня не симпатичная рожа?
Лу Жэньцзя потрогал своё лицо, похожее на подошву, с недоумением и растерянностью.
— А как же у тебя Цин Нян из Павильона Весеннего Дождя? — поддразнил его Цзян Шоучжун.
Цин Нян была хозяйкой Павильона Весеннего Дождя; хоть и в годах, но ещё сохранила былую красоту и женское обаяние.
Лу Жэньцзя добивался её больше года.
Дарил подарки, писал любовные письма, безропотно помогал ей.
Был готов примчаться по первому зову.
И его ухаживания принесли плоды: недавно он наконец добился, чтобы Цин Нян запомнила его имя.
По этому поводу Лу Жэньцзя даже с гордостью устроил пирушку для него и старого Чжана.
— И то верно, моя Цин Нян ничуть не хуже той Вдовы Вэнь, — хихикнул Лу Жэньцзя и добавил: — Но ты, парень, уже немолод. Не пора ли жениться, остепениться? Может, сосватаю тебе невесту?
Жена…
Услышав это слово, Цзян Шоучжун на миг отвлёкся.
В памяти всплыло яркое, милое, нефритовое личико, навеяв тёплые воспоминания.
Но эти воспоминания разорвала бумага об отречении.
Лу Жэньцзя не заметил состояния Цзян Шоучжуна и продолжал тараторить:
— На улице Юймин есть девушка, восемнадцати лет, редкой красоты. Если заинтересуешься, могу устроить знакомство?
Цзян Шоучжун очнулся, пристально посмотрел на него с полуулыбкой:
— Ну-ка, признавайся, сколько денег с неё взял?
Поняв, что его раскусили с первого взгляда, Лу Жэньцзя смущённо почесал затылок и наконец показал два пальца, испачканные углём от жареного батата:
— Всего один лян серебра, немного.
— Не интересно, — отрезал Цзян Шоучжун.
Лу Жэньцзя забеспокоился:
— Не надо так! Хотя бы встретиться-то можно? Мы уже деньги взяли, это… это неудобно как-то. Брат Цзян, выручи?
— Это твои проблемы, меня не касаются, — холодно ответил Цзян Шоучжун.
Лу Жэньцзя скорчил кислую мину.
Он и сам не хотел быть сватом, но этот парень был слишком красив, и многие девушки тайно на него заглядывались.
Как коллега, он естественно получал немало поручений и выгод.
— Может…
— Пошли, сначала расследуем дело, работа важнее. — Цзян Шоучжун прервал его, накинул верхнюю одежду и равнодушно добавил: — Заодно зайдём за старым Чжаном.
…
На улицах было мало прохожих.
Весь город и переулки были покрыты слоем белого снега, отражая сказочные серо-белые тона.
Цзян Шоучжун купил у уличного торговца на углу, где часто бывал, хрустящую лепёшку с луком и мясом, слегка подгоревшую, перекусил, и вместе с Лу Жэньцзя с лицом-подошвой направился к дому Чжан Юньу.
По дороге неугомонный Лу Жэньцзя продолжал играть роль свата.
— Говорю тебе, Сяо Цзян, та девушка и впрямь хороша: образованна, воспитанна, из обеспеченной семьи, и бёдра широкие — для рождения детей. Вы идеальная пара, настоящие красавец и красавица. Днём с огнём не сыщешь такую девушку…
— Красивее нашего начальника? — небрежно спросил Цзян Шоучжун.
— Кого? — Лу Жэньцзя опешил, затем вытаращил глаза: — Ты про этого мужика в юбке, Ли Наньшуан?! Да брось, брат, на любой улице Цзинчэна первую встречную бабу можно взять — и та будет красивее.
— Ты уверен? — приподнял бровь Цзян Шоучжун.
— Конечно, уве… — Лу Жэньцзя вдруг странно уставился на стоящего перед ним красавца и нахмурился: — Слушай, Сяо Цзян, уж не заинтересовался ли ты нашим начальником? Что, не хочешь больше пахать?
— Мне не интересно, — покачал головой Цзян Шоучжун.
— Вот и славно.
Лу Жэньцзя с облегчением вздохнул и принялся уговаривать:
— Без шуток, Ли Наньшуан и правда красива, одна из первых красавиц. Но с её характером, если на ней женишься — жизни не будет.
Цзян Шоучжун улыбнулся, не возражая.
Собеседник был прав: Ли Наньшуан и впрямь странная особа — в женском теле мужской нрав.
Характер у неё разудалый, дела ведёт безалаберно, любит поесть и выпить.
В друзьях она хороша, а в жёны — нет.
Но больше всего Цзян Шоучжун завидовал её мощному совершенствованию: кроме Чжан Юньу, который, как бык, мог выдержать пару ударов, всех остальных она валила с одного удара.
Говорили, что талант у Ли Наньшуан необычайный: в шесть лет она ушла совершенствоваться на Огненную Облачную Гору, а в шестнадцать уже спустилась, завершив обучение.
Когда она покидала школу, все братья и сёстры вышли провожать, и даже её наставник приготовил барабаны, гонги и хлопушки, с нетерпением глядя, как она уходит.
Ли Наньшуан была тронута этим зрелищем и на прощание наставила наставнику фингал под глазом.
— Но если говорить о красоте, то тут первая — та барышня из семьи Жань: вот это поистине неземная внешность, — погладил усики Лу Жэньцзя и искренне восхитился. — В прошлом году мне посчастливилось увидеть старшую барышню из усадьбы Жань. Пожалуй, во всём Цзинчэне не сыщется женщин с такой небесной внешностью.
Вдруг Лу Жэньцзя понизил голос и таинственно сказал:
— В последнее время ходят слухи, что старшая барышня Жань полгода назад тайно вышла замуж, и её избранником оказался какой-то Тёмный Светильник из Шести Врат. Не знаю, правда ли это.
Но я, Цзя Е, в такую чушь не верю. Девушка столь высокого происхождения — как она могла бы унизиться до брака с мелким Тёмным Светильником? Даже если бы у неё мозги вытекли, такого не случилось бы, верно, Сяо Цзян?
Уж если выходить замуж, то за такого видного парня, как я.
Цзян Шоучжун остался бесстрастен и равнодушно ответил:
— Может, это правда.
— Какое там правда! — плюнул Лу Жэньцзя на землю. — Если эта чушь окажется правдой, я, Цзя Е, год буду голым бегать по Цзинчэну! И ещё вверх ногами!
Цзян Шоучжун кашлянул и не стал продолжать.
Пройдя через узкий проулок, они добрались до жилья Чжан Юньу. Перед ними был простой двор, обнесённый плетёным забором.
Стены двора были сплетены из бамбука и соломы, слегка пожелтевшими от времени.
Во дворе росло старое дерево.
Под деревом висели два бумажных фонаря, красные ленточки на них колыхались на ветру, добавляя двору зимней яркости.
— Старый Чжан! — громко заколотил Лу Жэньцзя в ворота.
Но сколько ни стучал, никто из дома не выходил.
Цзян Шоучжун поднял взгляд на красные ленточки на фонарях, его охватило странное оцепенение, в голове заныло.
Казалось, колышутся не ленточки, а кровь.
Во дворе стояла тишина.
Сколько бы Лу Жэньцзя ни колотил в ворота, ответа не было.
Чеша затылок, Лу Жэньцзя озадаченно произнёс:
— Что такое? У них уши позатыкало? Или никого нет? Но не может быть, мать старого Чжана всё ещё лежит парализованная в постели.
Цзян Шоучжун покачал головой, показывая, что не знает.
Он посмотрел на следы за воротами, затем перевёл взгляд на снег во дворе, расчищенный лишь наполовину, задумчиво.
Лу Жэньцзя ещё покричал, но, не дождавшись ответа, раздражённо перелез через стену и открыл ворота, впуская Цзян Шоучжуна.
— Старый Чжан! — он быстрым шагом направился к главному дому.
Дверь была приотворена. Сквозь щель они увидели на полу несколько ярких капель крови.