Когда вернулись в Особняк Хоу, супруги Чжунъюнхоу тоже возвратились домой из дворца. Увидев, что Цзян Хэн вернулся целым и невредимым, оба вздохнули с облегчением.
Тогда во дворце, узнав, что он один покинул дворец вместе с заложником из Дунли, они боялись, что с ним, оставшимся без присмотра, могло что-то случиться.
Сейчас он вернулся целым, и, судя по всему, чувствовал себя нормально, поэтому они наполовину успокоились. Но кое-что всё же нужно было выяснить.
Цзян Лихэ прочистил горло и осторожно спросил:
— Сяобао, как сегодня прошло общение с заложником из Дунли?
Хотя из воспоминаний прежнего владельца тела Цзян Хэн знал, что супруги Цзян всегда называли его Сяобао, всё равно, слыша это, он испытывал легкий стыд, было немного неловко.
— Всё хорошо, мы договорились завтра вместе покататься на лодке по озеру. — В этот раз катание на лодке, в следующий раз прогулка по рынку, потом — пикник, а затем — держаться за ручки. Идеально.
— О? Это заложник пригласил тебя?
Цзян Хэн сразу уловил мысль отца. Положение Дун Тинланя в Цилане было несколько неловким, ему не подобало общаться с чиновниками и их семьями. Если бы он сам приблизился к Цзян Хэну, то его цели стоило бы изучить.
— Я бы хотел. Я сказал, что приду во дворец поиграть с ним, он сказал, что неудобно. Когда я приглашал его выйти, он тоже отнекивался. Потом я пригрозил, что если он не согласится, то я пойду жаловаться императору. Только тогда он согласился поехать со мной на озеро.
Услышав, что Дун Тинлань не приближался к нему намеренно, Чжунъюнхоу успокоился. Но затем он узнал, что тот посмел отказать его Сяобао. Разве это можно было терпеть?
— Сяобао, почему ты хочешь играть именно с ним? Раз он отказался, давай найдем кого-нибудь другого. Как насчет того, чтобы отец устроил на днях банкет дома и пригласил всех достойных наследников знатных семей твоего возраста?
— Они все не такие красивые, как Дун Тинлань, не подходят по внешности.
Цзян Хэн ничуть не преувеличивал. О Дун Тинлане ходили слухи, и прежний владелец тела кое-что о них слышал.
Четыре года назад, когда Дун Тинлань только прибыл в Цилань, он уже поразил весь город своей внешностью. Когда он выезжал из дворца, люди не могли удержаться и глазели на него. Прошло четыре года, жители столицы уже привыкли к его виду, и больше не застывали, как раньше, глядя на него.
Чжунъюнхоу: «...» Сяобао сказал это так, что было трудно возразить.
В конце концов Чжунъюнхоу пришлось смириться. Единственное, что он мог сделать, — это отправить с ним побольше сопровождающих для охраны.
Когда наступила ночь и он лежал на кровати, наконец настало время, полностью принадлежавшее Цзян Хэну и Системе 886.
Цзян Хэн развалился в мягкой постели и взглянул внутрь себя на своего партнера.
С тех пор как вернулись в Особняк Хоу, маленькая система молчала. Он увидел лишь белый пушистый шар, лежащий в пространстве и читающий книгу. Маленькие ножки, утопающие в пуху, время от времени покачивались — он чувствовал себя чрезвычайно комфортно.
— Что ты читаешь? — Цзян Хэн уставился на это круглое тело, ему захотелось потрогать.
— «Гордый наследный принц сбежал с ребенком». Одно из моих сокровищ, накопленных во время выполнения заданий в старом отделе. Хе-хе, жутко интересно.
— Дай посмотреть! Дай посмотреть!
— Подожди! Я сейчас же включу для тебя общий просмотр!
Затем Цзян Хэн, увидев полный экран чего-то неописуемого, испытал шок, от которого у него расширились зрачки. Что за хорошая система читает порнографические тексты в мозгу хозяина! У-у-у, его мозг стал нечистым! Но действительно интересно, он посмотрит ещё немного.
После этого из комнаты Цзян Хэна время от времени доносилось хихиканье. Слуга, дежуривший той ночью, сказал, что это было, ну, довольно страшно, хи-хи. Слуга быстро прикрыл рот — вот беда, его загипнотизировал смех наследника.
Луна взошла над ивами, наступила полная тишина. В отдаленном углу императорского дворца, в боковом зале Зала Весеннего Цветения, сквозь оконную занавеску пробивался слабый свет свечи, а тень на окне слегка колыхалась от колебаний пламени.
В зале Дун Тинлань полулежал на кушетке, одной рукой подпирая лоб, другая свисала с края кушетки. Выражение его лица было мрачным. В тихом пространстве слышалось: кап, кап — это звук капель жидкости, падающих в сосуд.
Вскоре появился густой запах крови. Чжао И, стоявший рядом, почувствовал, будто его окутывает липкая кровь, и нахлынуло удушающее чувство.
— Господин, Пожирающий сердце червь наконец-то готов!
— М-м. — Едва слышный голос донесся с кушетки. Дун Тинлань сел, взял у Чжао И протянутый платок, небрежно промокнул рану на запястье и отложил его в сторону.
Он взял со стола сосуд для червей и осмотрел червя, которого вскормил своей кровью в течение полугода. День за днем червь всасывал кровь, изначально черный червь превратился в жуткий темно-красный. Маленький, он, насытившись кровью, сыто лежал на дне сосуда.
Дун Тинлань выманил червя. На его лице мелькнуло отвращение, но он без колебаний поместил его на рану на запястье. Червь, который было задремал, почуяв запах крови хозяина, тут же возбужденно пополз по запаху и, в конце концов, вполз через рану внутрь тела Дун Тинланя.
Послышался глухой стон боли. Почувствовав, как червь ползет внутри, рука, лежавшая на столе, сильно сжалась в кулак. Дун Тинлань терпел это тошнотворное чувство, словно истязая себя, наблюдая, как на руке то тут, то там появляется выпуклость, пока она не исчезла в области груди.
Когда дыхание Дун Тинланя выровнялось, его лицо было уже мертвенно-бледным. По лбу скатывались капли пота, пропитывая брови и глаза, вызывая резкую боль.
— Господин, этот Пожирающий сердце червь действительно сможет помочь? — руки Чжао И, опущенные вниз, слегка дрожали, в глазах была тревога.
В этот момент глаза Дун Тинланя налились кровью, в них сквозило безумие, готовое всё уничтожить. Голос его был хриплым:
— Ставка. Если выиграю — значит, моя жизнь еще не закончилась. Если проиграю — всего лишь лишусь этой никчемной жизни.
— Господин!
Чжао И хотел ещё что-то сказать, но увидел, как Дун Тинлань слегка приподнял левую руку и махнул ею наружу. Ему пришлось замолчать и, поклонившись, отступить. Когда он дошел до двери, его снова окликнули.
— У господина есть ещё указания?
Но в зале не было слышно ни звука. Через мгновение Чжао И, казалось, услышал вздох. Затем голос Дун Тинланя, хриплый, с ноткой едва уловимой беспомощности:
— Проверь Цзян Мо из Особняка Чжунъюнхоу.
Маленький наследник по натуре наивен, вряд ли он осознает, что Цзян Мо не питает к нему добрых намерений. Учитывая сегодняшнюю еду, я могу в пределах своих возможностей приглядеть за ним, это тоже не повредит.
— Слушаюсь.
Убедившись, что у господина больше нет других указаний, Чжао И шагнул за порог зала, но его снова остановили. Нет, что же сегодня такое с господином? Но он не смел роптать.
— Ты впредь... не забывай мыть руки после туалета.
Чжао И, который думал, что господин собирается поручить ему что-то важное, с недоумением подумал: «???»
Он не понимал и был сильно шокирован. Хотел было возразить, но, увидев, что Дун Тинлань уже устало закрыл глаза, он сглотнул и вышел вон.
Стоя за дверью, он никак не мог понять: неужели он сегодня и правда забыл вымыть руки и это обеспокоило господина? Не может быть!
Он поднял руки и сильно понюхал их. Хотя они и не пахли приятно, но и не воняли! Неужели в этих словах был какой-то глубокий смысл, который он не уловил?
Итак, той ночью Чжао И совсем не мог уснуть. Он ворочался, ломая голову над смыслом этих слов.
А маленький наследник, который в глазах Дун Тинланя был наивным, в это время сидел на кровати, скрестив ноги, и сжимал в объятиях подушку, то и дело сминая ее. Его лицо раскраснелось.
— Как этот наследный принц может так легко простить генерала! А где же огненное погребение за погоней за женой? Как можно не устроить его? Как они могли так сразу помириться!
— Не сразу, а за одну ночь. — Наша система очень точна.
Цзян Хэн: — Это главное?
886 перевернулся, придавив своим телом свое сокровище, и лениво произнес:
— Хм, скажи, красиво написано, интересно?
Цзян Хэн признал, что действительно красиво.
— У тебя есть такая, где описано не так откровенно? Дай мне одну.
— А как это понимать — не так откровенно? В моих сокровищах всё, что ниже шеи, описывается.
— Ну, классический роман, один на один, первые чувства друг у друга. Чтобы не сразу так бурно, а постепенно, но чтобы всё нужное было.
Система 886 тут же оживилась:
— Понял! Это же просто представить тебя и антагониста! Сейчас найду!
886 одно за другим вытащила несколько книг, соответствующих требованиям Цзян Хэна. Потратив накопленные ранее очки, она перенесла одну из них в пространство сознания. Цзян Хэн на мгновение опешил от того, что книга упала на кровать.
— 886, ты можешь передавать материальные предметы? А ты сама можешь выйти из моего пространства сознания? — Ребенку очень хотелось её потрогать!
— Выйти-то можно, но у меня сейчас не хватает очков. — Большую часть очков потратила на пополнение библиотеки. Система очень любит читать, хи-хи.
— Ах, тебе же нужно тратить очки, чтобы передать мне книгу? Давай я переведу тебе немного! — Сказав это, не дожидаясь ответа от 886, Цзян Хэн не глядя перевел ей две тысячи очков.
Хотя раньше он и заработал немного очков в других мирах заданий, тогда он был в группе поддержания сюжета, и все роли были мелкими. Нужно было в ключевой момент подтолкнуть сюжет, чтобы он развивался по плану. За выполнение задания давали мало очков. Эти две тысячи были почти всеми его сбережениями.
— Хозяин, ты так ко мне добр!
886 могла видеть информационную панель Цзян Хэна. Увидев, что у него очков меньше, чем даже у неё на мелкие расходы, он тут же перевел ей две трети. Система была глубоко тронута. Но ей стало обидно за нового хозяина: впервые она видела хозяина, у которого очков меньше, чем у системы. Но она не стала говорить об этом — это ведь портит отношения.
Они расхвалили друг друга. Цзян Хэн взял книгу с кровати и начал внимательно ее листать, то и дело загибая уголок какой-нибудь страницы, чтобы сделать пометку.
Дочитав до конца, Цзян Хэн покраснел ещё сильнее, даже уголки глаз окрасились в густой румянец. Жаль, что никто не мог увидеть этого зрелища.