Цзян Мо с мрачным видом смотрел вслед Цзян Хэну, который, даже не оглянувшись, вошел в ресторан, словно тот был чем-то грязным, от чего нужно поскорее избавиться.
Но неожиданно уже переступивший порог вслед за Цзян Хэном Дун Тинлань обернулся. Цзян Мо на миг опешил, но тут же приподнял уголки губ и слегка кивнул ему.
Под взглядом Дун Тинланя, в котором читалось некое понимание, Цзян Мо не выдержал первым и отвел глаза, после чего развернулся и направился к ресторану напротив.
— Что ты там высматриваешь?
Цзян Хэн заметил, что спутник за ним не последовал, обернулся и увидел, что Дун Тинлань смотрит на улицу за дверями ресторана. Высунув голову из-за плеча Дун Тинланя, он посмотрел по сторонам, не заметил ничего особенного и снова поднял глаза на Дун Тинланя.
С точки зрения Дун Тинланя, это делало глаза маленького наследника еще более круглыми, и в их прозрачной глубине читалась полная безобидность.
— Ничего, идем.
Дун Тинлань смотрел на рассеянный вид маленького наследника и не знал, заметил ли тот враждебность со стороны Цзян Мо. Впрочем, знает он об этом или нет, его самого это не касалось.
Цзян Хэн попросил отдельный кабинет. Спросив о вкусах Дун Тинланя, он пробежал глазами меню и, водя указательным пальцем правой руки по строчкам, начал заказывать: — Я буду это, это, это... и еще вот это.
К счастью, половой оказался расторопным, обладал острым зрением и отличной памятью. Когда Цзян Хэн закончил, он повторил названия заказанных блюд, убедился, что все верно, и вышел из кабинета.
Тем временем Цзян Хэн вместе с 886 мысленно восхищались: «Древние официанты и правда чертовски хорошо запоминали заказы!»
С того самого момента, как Цзян Хэн начал заказывать еду, Дун Тинлань украдкой наблюдал за ним. В его манерах постоянно чувствовалась какая-то несообразность, он был слишком... оживленным, в самом широком смысле этого слова.
Дун Тинлань провел пальцем по краю чайной чашки, тщательно подбирая слова: — Я слышал, что наследник много лет болел и почти не покидал особняка. Судя по всему, сейчас здоровье полностью поправилось?
— А, слухи немного преувеличены. Я просто более слабый здоровьем, чем обычные люди, и чаще болею. То, что обычный человек вылечит за два-три дня, у меня может занять полмесяца. Поэтому я редко выхожу из дома.
Цзян Хэн задумался и поспешно добавил: — Но сейчас я уже гораздо здоровее. Хотя все еще уступаю обычным людям, но могу заниматься кое-какими физическими делами. Врач тоже сказал, что умеренные нагрузки, когда выступает пот, очень полезны для моего здоровья.
Цзян Хэн смущенно почесал щеку. Он ведь должен понять, что я имею в виду, верно?
Услышавшая мысли Цзян Хэна система: — Хозяин, он вряд ли поймет... Вы еще не настолько близки, чтобы обсуждать такие физические нагрузки, ау!
Цзян Хэн поразился: — Мы уже дошли до того, что вместе едим, и я еще не могу пригласить его покататься на лодке, прогуляться по рынку, съездить за город или послушать музыку?
886 озадаченно подумал: это у меня опять мозги не туда свернули?
Пока 886 пребывал в сомнениях, Цзян Хэн вдруг мысленно хмыкнул.
Он, конечно, понял, что имела в виду 886, но это не мешало ему заранее внушить Дун Тинланю, что у него еще есть силы. А способов для тренировок много, можно начать и с активностей на свежем воздухе.
Обманутая собственным хозяином 886 недовольно фыркнула. Она-то знала, что ее радар никогда не ошибается.
— Вот оно что.
Маленький наследник и правда выглядел немного бледнее обычного и дышал слабее, но не казался слишком хилым. Вероятно, из-за того, что он редко покидал особняк, а в доме постоянно бывали врачи, слухи и распространились.Дун Тинлань задал еще пару пробных вопросов, и его сомнения постепенно рассеялись. Похоже, сегодняшнее поведение маленького наследника было просто спонтанным.
Когда подали все блюда, разнообразие яств, заполнивших стол, пробудило аппетит. Цзян Хэн с каждым глотком закатывал глаза от удовольствия и нахваливал. Глядя на него, у Дун Тинланя аппетит заметно улучшился, и он, следуя рекомендациям Цзян Хэна, тоже попробовал понемногу всего.
Насытившись, Цзян Хэн погладил округлившийся живот — благодать. Хорошо, что в древности одежда была свободной; в современной одежде от такой обжираловки у него бы все пуговицы на штанах разлетелись.
Взгляд Дун Тинланя задержался на слегка выпирающем животе Цзян Хэна, и в глубине его глаз промелькнула улыбка. Какой же этот маленький наследник милый.
— Я завтра могу прийти во дворец к тебе?
— У наследника ко мне дело?
— А если дела нет, то и прийти нельзя? — Цзян Хэн, подперев голову рукой, лениво развалился на стуле. Его клонило в сон, хотелось спать.
— Разумеется, нет. Просто во дворце скучно. — Дун Тинлань опустил веки, скрывая темноту в глазах. Это грязное место не подходит для маленького наследника.
Цзян Хэн, увидев его таким, почувствовал горечь на душе. Он думал, что если будет постоянно находиться рядом с Дун Тинланем во дворце, то те, кто раньше обижал его, как бы ни были наглы, не посмеют выступать перед наследником Особняка Хоу.
Судя по развитию сюжета, у Дун Тинланя уже была возможность за себя постоять, но в глазах окружающих он все еще был тем самым заложником из Дунли, лишенным власти и влияния. Пока еще не пришло время раскрывать свои силы.
Вспомнив о пренебрежении Второго принца, проявленном сегодня, Цзян Хэн замялся, но все же не удержался и заговорил: — А если Второй принц снова будет тебе досаждать, что тогда? Если я буду рядом, он не посмеет слишком буйствовать. Я еще и облаять его смогу, он меня не переспорит.
Говоря это, Цзян Хэн выпрямился, голос его стал громче, подбородок слегка приподнялся — похоже, он считал, что переспорить Второго принца — это весьма похвальное достижение.
Когда Цзян Хэн заговорил, Дун Тинлань поднял глаза и пристально посмотрел на него, всматриваясь в его черты, пытаясь найти в них тошнотворное притворство. Но не нашел.
В словах Цзян Хэна чувствовалась неподдельная искренность, и под его испытующим взглядом он ничуть не колебался. Но зачем? Что он хочет от него получить?
Дун Тинлань замялся, но проглотил готовый сорваться вопрос: — Наследник слишком тревожится. Второй принц меня не обижает.
Цзян Хэн нахмурился. Дун Тинлань и правда не так-то просто завоевать доверие. Это нужно делать постепенно. Но Дун Тинлань уже пресек разговор на эту тему; если продолжить, тот, чего доброго, заподозрит его в недобрых намерениях.
— Тогда мы сейчас друзья? — Цзян Хэн перестал допытываться и сменил тему.
— Для меня большая честь дружить с наследником. — Быть рядом с таким искренним человеком — и правда его счастье. Но, пожалуй, не стоит. Слишком близкое расстояние — он боялся запачкать его своей грязью.
Светлый и незапятнанный маленький наследник должен находиться в месте света, а не водиться с такими, как он.
Цзян Хэн с видом гордеца фыркнул: — Если тебе не нужно, чтобы я приходил во дворец, я ведь могу приглашать тебя выбраться за его пределы?
Дун Тинлань, не раздумывая, открыл рот, чтобы отказаться, но Цзян Хэн и не собирался давать ему такую возможность.
Его глаза тут же увлажнились, и он с мольбой посмотрел на Дун Тинланя: — Раньше я все время сидел взаперти в особняке. Рядом со мной были только слуги да лекари. Единственным товарищем по играм был мой названый старший брат, но в последние годы он занят — учится управлению делами Особняка Хоу рядом с отцом — и почти не обращает на меня внимания. Я просто хочу найти приятного мне человека, чтобы вместе развлечься. Неужели ты и в этом откажешь?
Между бровей Дун Тинланя пролегла складка, рука, лежавшая на столе, непроизвольно сжалась. Когда Цзян Хэн уже был готов пустить в ход тяжелую артиллерию — пустить слезу и продолжить давить на жалость, — голос Дун Тинланя, мягкий и беспомощный, с ноткой уступки, произнес: — Наследник может обращаться ко мне в любое время, если я буду свободен.
Он сам не понимал, почему не может отказать Цзян Хэну, когда видит его таким. Он не хотел, чтобы этот человек плакал. По какой бы причине ни было.
Услышав его ответ, лицо Цзян Хэна мгновенно просветлело, сменив мрачную тучу. Сообразительный. А то он уже думал, что придется еще сильнее ущипнуть себя за бедро.
Однако антагонист клюнул на такую удочку? Он уже приготовил запасной план.
— Хозяин, у тебя просто талант к лицедейству! — 886 наблюдала, как ее хозяин в мгновение ока переключился на жалобный вид, готовый вот-вот расплакаться. Если и это не проняло антагониста, значит, у него сердце из алмаза — твердокаменное!
— Талант? Ценой собственного бедра.
Цзян Хэн мысленно хныкал. Как же те люди, у которых слезы появляются по первому требованию, это делают? Не может же быть, что они все делают так же, как он.
Увидев, что Цзян Хэн, стоило ему услышать его слова, перестал хмуриться и улыбнулся, Дун Тинлань чуть заметно изогнул губы. Маленького наследника было довольно легко успокоить.