Недовольство Би в словах вызвало внезапную тишину в комнате.
Парализованный мужчина средних лет с удивлением уставился на своего сына, не веря, что тот осмелился спорить с ним из-за постороннего!
Девочка-подросток, сжавшаяся в углу, резко подняла голову, её обожженное уродливое лицо с изумлением обратилось к брату — это был первый раз, когда она видела, как Би спорит с отцом.
В следующий миг.
Средних лет калека на кровати нахмурился, лицо его покраснело.
Он тут же приподнял верхнюю часть тела, указывая на Би, и принялся громко его ругать, дергая нижней частью тела, пытаясь встать на несуществующие ноги.
— Би, кто дал тебе смелость так со мной разговаривать, быстро подходи сюда… я тебя убью!
— Проклятая шлюха! Быстро иди и помоги мне…
Инвалид средних лет размахивал руками, ударяя по кровати, бушевал в беспомощной ярости, стуча по деревянным доскам.
Однако, повернув голову, он увидел, что «проклятая шлюха», которой он привык командовать, никуда не двинулась, а лишь смотрела на брата, словно ожидая, что тот сделает что-то еще.
Когда он снова перевел взгляд на сына, его сердце екнуло!
Би, опустив голову, не было видно выражения лица, его сжатые кулаки дрожали, а тело слегка подрагивало, излучая опасную ауру.
Видя его в таком состоянии и вспомнив, что он сам теперь калека.
У парализованного мужчины внезапно в голове все успокоилось, гнев мгновенно утих, и он поспешно выдал пару сухих смешков, пытаясь исправить ситуацию:
— Ха-ха… Би, это отец виноват, отец был неправ сейчас…
— Ты, наверное, устал после долгого дня работы в порту? Потуши свечу в комнате и ложись спать пораньше.
Услышав, как его отец смягчился.
Кулаки Би постепенно разжались, он почувствовал облегчение, что не потерял самообладание, и мысленно вздохнул.
Его лицо дрогнуло, он выдавил чуть натянутую улыбку, пытаясь сшить разорванные семейные узы:
— Прости, отец, я не должен был так говорить.
— Но дядя Грен действительно не такой человек, он всегда хорошо ко мне относился, часто помогал сносить ящики.
— Он даже обещал мне, что заплатит тридцать серебряных монет за мое место в церкви…
Би, извинившись, машинально продолжил защищать «Грена», но внезапно запнулся.
Его лицо застыло, он посмотрел на своего отца на кровати с жадным выражением и тут же захотел дать себе пощечину!
Вечером в порту дядя Грен строго-настрого велел ему никому не говорить.
А отец, как известно, был склонен к азартным играм и жадности…
Как и ожидалось, в следующий момент из комнаты раздался полный жадности крик.
— Что! Тридцать? Откуда у Грена столько денег, он наверняка украл!
— Нет, ты должен его обмануть… Нет! Мы сразу пойдем и заявим на Грена, может, даже получим несколько серебряных монет в награду!
— Даже если он не украл, нам ничего не будет, Би, иди немедленно найди патруль!
Средних лет калека на кровати был в восторге, тут же не переставая бормотать.
Его привычная жадность заставляла его мгновенно просчитывать, как получить ощутимую выгоду!
Би был потрясен.
Он посмотрел на своего парализованного родного отца на кровати, но видел его как совершенно незнакомого человека.
Неужели он недостаточно четко выразился?
— Но отец, неважно, украл дядя Грен или нет, он обещал дать мне тридцать серебряных монет за место в церкви…
— Не будь наивным, Би!
Парализованный мужчина на кровати грубо прервал его, взволнованно и оживленно произнеся:
— У меня с Греном лишь приятельские отношения, как он мог дать тебе эти деньги?
— Я не знаю, может, этот парень Грен тебя разыграл, но пока серебро не у тебя в руках, это не считается!
— Раз он сказал, что может достать тридцать серебряных монет, то он должен заплатить за эти слова, иди немедленно заяви на него, что он украл деньги, если угадаешь, то получишь награду, которой хватит на месяц зарплаты…
Би широко раскрыл глаза, глядя на своего отца, который воодушевленно рассуждал на кровати.
В его голове всплыл надежный образ «дяди Грена», сидящего на бочке в лучах заката несколько часов назад, вспомнились его частые заботы.
Мог ли такой человек действительно обмануть его в таком деле?
— Хватит! Если не хочешь, то так и быть, пусть эта шлюха… твоя сестра отнесет меня искать людей, чтобы заявить на него.
Видя, что Би не двигается, парализованный мужчина на кровати мысленно проклял его, назвав никчемным.
Его сын совсем не пошел в него, а, наоборот, пошел в эту уб… которая сбежала много лет назад!
Он уже собирался махнуть рукой, чтобы девочка из угла, которой едва исполнилось тринадцать-четырнадцать лет, с обожженным лицом, поднесла его, чтобы отнести.
Но Би, не говоря ни слова, сам взял железный крюк для чистки печи.
Би опустил голову, глядя на металлический крюк в руке, не желая больше видеть уродливое лицо своего отца!
В его голове хранились все обещания «Грена».
Если он успешно пройдет отбор и станет священником, будет внесен в реестр города Рейнский порт, сможет получать десять серебряных монет в месяц, а также переехать с сестрой во внутренний город, и больше не жить в этой развалине.
Никто не сможет помешать дяде Грену исполнить обещание дать тридцать серебряных монет за оплату церковного взноса.
Никто!
Даже если серебра еще не видно.
Даже если преградой станет его родной отец-инвалид…
— Ты, старый мусор, давно должен был умереть!
— Если бы ты не был таким мерзким, мать не бросила бы нас несколько лет назад…
Шипение!
Железный крюк пронзил парализованную фигуру на кровати, разбрызгивая красные пятна.
Лицо Би было испачкано кровью, выражение лица — безрассудным.
Все недовольство, скопившееся за долгие годы по отношению к отцу, выплеснулось наружу, он сжимал крюк, вытаскивал и снова вонзал, повторяя это простое и грубое движение.
Когда он пришел в себя, прошло десять минут.
Отец на кровати был мертв, а рядом стояла сестра с обожженным лицом, смотря на него с обожанием…
Дзинь!
Железный крюк, пропитанный кровью, выпал из рук, с шумом упав на пол.
Би осознал, что сделал, и его лицо тут же стало испуганным, он отступил, не зная, что делать.
Он посмотрел на смятую кровать, смешанную с кровью, и на тело отца поверх нее, огромное отчаяние заполнило его сердце.
Попадет в тюрьму!
Больше никаких шансов стать священником…
Би повернул голову к сестре, обдумывая, сказать ли, что ее убила сестра, если его поймают, но в следующий момент покачал головой, отбросив эту абсурдную мысль.
В страхе и смятении люди всегда обращаются к самым близким, кто может помочь.
И сейчас Би думал только о «Грене», о его зрелом, уверенном и близком лице, и воспоминания о его доме непроизвольно всплыли в голове.
Он прямо поднял сестру на руки и вышел из дома, исчезая в ночной темноте!
— Пойдем, пойдем искать дядю Грена, скажем, что отца убили разбойники…