Цзяожэнь-шаманы из мира демонов могут покидать мир демонов, только сопровождая послов в мир людей или в особых случаях.
Сяо Мусюэ как раз ломала голову, как заставить Демоническую расу отправить посла в мир людей, как вдруг вдовствующая императрица, сама того не желая, помогла ей решить эту большую проблему.
Это словно подушка, когда клонит в сон, — как раз то, что нужно.
Таким образом, ей не нужно рисковать и бежать в мир демонов, чтобы схватить шамана.
— Праздничный банкет Середины осени — это государственный банкет. У тех, кто не из нашего рода, сердца лежат в другую сторону. Позволять Демонической расе участвовать в нашем, людском, государственном банкете — не по правилам. — вдовствующая императрица, не задумываясь, отказала.
Четвёртый князь:
— В самом деле, от древности до наших дней не было прецедента.
Супруга четвёртого князя:
— Браки между людьми и демонами — не единичный случай, но никогда не было обычая, чтобы послы присутствовали на церемонии обручения. Нельзя нарушать правила!
Сяо Мусюэ сейчас больше всего хотела придушить эту чересчур заботливую парочку.
Неужели они умрут, если промолчат?
— Если это не по правилам, значит, нужно нарушить эти правила. Нет прецедента — стану прецедентом.
— Короче, если вы хотите, чтобы я вышла замуж за Лань Сюаньцзэ, вы должны выполнить моё требование. — сказала Сяо Мусюэ твёрдым тоном, ей было лень больше с ними препираться.
Все остолбенели.
В глазах всех Лун Сумо была избалованной принцессой.
Поэтому, когда она сейчас говорила такие дерзкие и неподобающие слова, все уже давно к этому привыкли.
Но их поразила аура Лун Сумо: она была словно царь, взирающий на весь мир свысока, презирающий всех, мудрец, не боящийся нарушать правила и прокладывать новые пути.
Неужели им показалось?
Чем больше Человеческий император смотрел на Сяо Мусюэ, тем более взволнованным он становился. Вдруг, словно что-то вспомнив, его глаза засияли, и он, взволнованный, сжал руку своей жены.
Императрица с недоумением повернулась к Человеческому императору: она чувствовала, как дрожит его рука.
Увидев его невыразимую радость сквозь сдерживаемые слёзы, она тоже, кажется, что-то поняла и с таким же воодушевлением посмотрела на Сяо Мусюэ, затем, словно проверяя, перевела взгляд на Человеческого императора, безмолвно спрашивая: уже пора?
Человеческий император безмолвно кивнул.
В этот момент им обоим было уже не до семейного банкета, им хотелось только поскорее увести Сяо Мусюэ, чтобы подтвердить свои догадки.
Человеческий император, отвергнув все возражения, с абсолютно властным видом согласился на требование Сяо Мусюэ и приказал немедленно написать письмо и отправить его народу жэньюй в мире демонов, обязательно потребовав, чтобы они прислали послов для участия в праздничном банкете Середины осени.
Раз Человеческий император уже действовал, остальные, даже если и были недовольны, не осмеливались бросить вызов его авторитету.В конце концов, Человеческий император не только обладал мощной личной силой, но и за ним стояла могущественная верховная крупная секта, которую он мог направлять, так что его силу нельзя было недооценивать.
…
Поскольку семья Человеческого императора уже потеряла интерес к семейному банкету, этот банкет закончился преждевременно и кое-как, разозлив вдовствующую императрицу так, что она чуть не перевернула стол на глазах у всех.
Дворец Чжаоян.
Личные покои Человеческого императора, а также запретная земля Императорского дворца, куда без разрешения Человеческого императора никому не разрешено входить.
Ибо это место было не только центром политической власти, но и местом хранения ламп жизненной души всех важных персон мира людей.
Зал жизненной души.
Казалось бы, обычный дворец, но он был опутан сложной защитной формацией, и круглосуточно охранялся многочисленной стражей.
После окончания семейного банкета Человеческий император, императрица и Лун Суянь велели евнуху сначала отвести Лань Сюаньцзэ в Павильон Фэнлин, а сами поспешно привели сюда Сяо Мусюэ.Как только Сяо Мусюэ вошла в зал жизненной души, она уловила густой запах причины и следствия.Присмотревшись, она поняла, что лампы жизненной души в зале — не обычные, а сделаны из одной нити божественной души человека. Они не только следят за жизнью и смертью, но и служат сдерживающим фактором.
Если кто посмеет замыслить мятеж, его лампа жизненной души будет разбита, и даже если это не убьёт его, то нанесёт тяжелый урон.
Неудивительно, что в истории мира людей было мало мятежей — всё дело в этих лампах жизненной души.
Человеческий император осторожно поднёс одну лампу жизненной души и взволнованно сказал:
— Момо, скорее, положи сюда свою руку.
Эта лампа жизненной души ничем не отличалась от других, только на ней были вырезаны имя Лун Сумо и дата её рождения.
Было очевидно, что это лампа жизненной души Лун Сумо.
Под жаркими взглядами Человеческого императора, императрицы и Лун Суяня Лун Сумо послушно положила руку на лампу жизненной души.
В тот же миг фитиль лампы жизненной души вспыхнул ярким пламенем.
— Так и есть, так и есть! — у императрицы от волнения хлынули слёзы.
Лун Суянь тоже выглядел возбуждённым, и в его глазах, смотревших на Сяо Мусюэ, блестели слёзы.
Человеческий император был и вовсе необычайно взволнован: он и плакал, и смеялся, а руки, державшие лампу жизненной души, дрожали, доказывая, насколько он взбудоражен.
Сяо Мусюэ была совершенно сбита с толку их поведением и с недоумением спросила:
— Что с вами такое?
Оказывается, когда родились Лун Сумо и Лун Суянь, в мире людей и мире демонов внезапно распустились все цветы, небо озарило сияние зари. Люди сочли это знаком благоденствия и поэтому считали Лун Суяня надеждой мира людей.
Но никто не знал, что этой надеждой на самом деле была Лун Сумо.
Лун Суянь родился на пять минут раньше Лун Сумо, и тогда в мире не произошло никаких аномалий.
Но пять минут спустя, когда родилась Лун Сумо, эти аномалии внезапно появились.
Человеческий император думал, что у Лун Сумо, как и у цзяожэньского принца Лань Сюаньцзэ, был редчайший Божественный корень духа, но не ожидал, что Сяо Мусюэ окажется единственным членом императорского клана за сотню лет, у кого не было духовного корня.
Этот факт поверг Человеческого императора и императрицу в глубокое горе.
На континенте Сюаньяо без духовного корня невозможно было заниматься cultivation, и можно было прожить лишь жалкие несколько десятков лет, что для культиваторов, чья жизнь длится порой и несколько сотен лет, было подобно песчинке в море.
Именно поэтому Человеческий император, императрица и Лун Суянь так баловали Лун Сумо.
Они хотели, чтобы Лун Сумо прожила свою короткую жизнь, следуя своим желаниям.
Когда Лун Сумо был год, в сны Человеческого императора и императрицы внезапно вторгся таинственный человек.Он сказал, что у Лун Сумо нет духовного корня, потому что у неё лишь нить божественной души, душа неполна, откуда же взяться духовному корню?
Человеческий император и императрица искали способ исправить это.
Тот человек лишь сказал, что однажды, когда душа вернётся к телу, Лун Сумо непременно станет божеством этого мира.
После этого он оставил парчовый мешочек и исчез из сна.
Человеческий император и императрица проснулись, решив поначалу, что это был сон, навеянный ежедневными думами, но обнаружив у изголовья оставленный таинственным человеком парчовый мешочек, они поверили его словам.
Все эти двадцать с лишним лет они ежечасно ждали дня возвращения божественной души Лун Сумо.
И вот наконец этот день настал.
Именно поэтому, заметив резкую перемену в характере Лун Сумо, они не насторожились, а, наоборот, чрезвычайно обрадовались.
Сяо Мусюэ слушала и ничего не понимала: как её душа могла быть связана с душой Лун Сумо?
Человеческий император тут же достал парчовый мешочек, который всегда носил с собой, и торжественно вручил его Сяо Мусюэ.
— Тот человек сказал: как только твоя душа вернётся к телу, отдай этот мешочек тебе. Тебе достаточно открыть его, и ты всё поймёшь.
Сяо Мусюэ с недоумением посмотрела на парчовый мешочек и даже почувствовала к нему отторжение.
Шестое чувство подсказывало ей, что в этом мешочке находится информация, способная вывести её из себя.
Однако под выжидающими взглядами Человеческого императора и остальных Сяо Мусюэ пришлось открыть парчовый мешочек.
Появилось сияние зари. Сяо Мусюэ показалось, что перед глазами потемнело, а когда зрение вернулось, она уже оказалась на разноцветных облаках.
А перед ней стояли три таких знакомых, что невозможно было не узнать, человека.
Её настоящие родители и младший брат-близнец из мира за пределами книги.