— Известно, что Речной владыка и есть аватара Ди Яня. В последнее время дождей слишком много, рассада в поле вот-вот сгниёт.
Юй Цзиньтан предложила для начала отправиться в деревню, которая больше всех пострадала от наводнения. Чэн Синкэ достала уездные хроники — на карте были подробно отмечены все окрестные деревни, а также особо выделены русла рек и подземные водные жилы.
— Деревня Айдин. Эта деревня пострадала сильнее всех. Только по слухам, за один месяц там уже пять раз проводили жертвоприношение Речному владыке.
Она указала на деревню, чьи очертания на карте были странной формы. Юй Цзиньтан мельком глянула на этот рисунок и мысленно закатила глаза. Неудивительно, что деревня называется Айдин — даже вывеска у кабака изображает эту гадость.
Посовещавшись, они решили отправляться в путь, как вдруг их прервал стук в дверь.
— Я управляющий семьёй Юань. Вчера случайно заметил, как здесь в небо ударил пурпурный свет, подумал, что какой-то культиватор алхимией занят. Пришёл сегодня — и точно, чувствуется неземная аура. У нашего молодого хозяина есть к вам просьба. Прошу вас, господа даосы, окажите честь.
Голос принадлежал пожилому мужчине, говорил он, словно евнух.
Чэн Синкэ взглянула на Юй Цзиньтан. Та лишь беспомощно усмехнулась и тихо сказала:
— В тот раз я просто подумала, что змеиный желчь долго не сохранить, а в пилюлях её удобнее носить с собой. Кто ж знал, что опять привяжется какой-то простолюдин.
Чэн Синкэ кивнула:
— Эти хлопоты из-за меня. Семья Юань у подножия горы Секты Таоюань хоть и простые люди, но в этих местах они — местные богатеи и имеют тёмные связи с некоторыми бессмертными.
С этими словами Чэн Синкэ вышла за дверь и вежливо отказалась от приглашения. Управляющий семьи Юань, стоя на коленях, припал головой к земле, задрав задницу кверху — вылитая верная собака. Отказ его нисколько не рассердил, напротив, он принялся рассыпаться в любезностях, говоря, что сейчас господа даосы заняты, но если в будущем выпадет случай, он очень надеется, что господа даосы окажут им честь.
Проводив управляющего семьи Юань, они взяли кое-какие вещи и отправились в Деревню Айдин. Уже на прощание Юй Цзиньтан вспоминала золотую саламандру, запертую в погребе гостиницы. Жаль.
—
В мире смертных не так, как в Мире Культивации, где вечная весна. Сейчас стоял третий месяц весны, всё пробуждалось от спячки, зеленела трава.
Только дожди, что лили несколько дней подряд, оказались слишком сильными — размыли бессчётное количество дамб и насыпей, да и немало домов из саманного кирпича обрушилось. В Деревне Айдин воцарилась тревога.
Едва войдя в деревню, Юй Цзиньтан сразу заметила вывеску с этим мерзким рисунком. Ей это не понравилось, и она швырнула в неё огненный талисман, обратив в пепел.
Чэн Синкэ эта штука странной формы тоже была не по душе, поэтому она не стала мешать Юй Цзиньтан.
Но даже для культиваторов идти по размокшей грязи было тяжело — ноги то увязали по щиколотку, то проваливались глубже. Уже через пару минут сапоги покрылись толстым слоем тёмно-серой жижи, от которой несло нестерпимой вонью, смешанной с рыбным запахом из реки.
— В Деревне Айдин каждое жертвоприношение Речному владыке начинается от деревенского Родового храма, оттуда паланкин несут по дороге к реке Жушуй, что неподалёку.
Чэн Синкэ хорошо знала дорогу. Даже если она здесь никогда не была, глядя на карту, она могла безошибочно найти верный путь — настоящие человеческие ветки дерева миху. Она указала на Родовой храм неподалёку.
Юй Цзиньтан посмотрела туда. В груди снова разлилось странное чувство знакомости. Она нахмурилась и с любопытством спросила:
— А в Деревне Айдин раньше жил какой-нибудь великий культиватор? От этого места веет чем-то... кажется, я это уже где-то чувствовала.
— Великий культиватор? Можно и так сказать. Раньше эта деревня называлась не Айдин. В уездных хрониках сказано, что триста лет назад она звалась Деревня Юй.
Юй Цзиньтан словно громом поразило. Она недоверчиво смотрела на Родовой храм Деревни Айдин, пытаясь отыскать в памяти какие-то тени прошлого, но все поиски были тщетны.
— Вы, даос, имеете отношение к Деревне Юй? — спросила Чэн Синкэ, заметив бурную реакцию собеседницы.
«Точно, имею, — подумала Юй Цзиньтан. — Триста лет назад я сама родилась здесь».
— Триста лет назад великий демон Юй Цзиньтан родилась в одной безымянной деревушке, перебила несметное число селян, и вся та округа превратилась в выжженную землю, где даже петухи не кричали на тысячи ли.
Юй Цзиньтан вытянула Чэн Синкэ, увязшую в грязи.
— Если эта деревня и впрямь та самая Деревня Юй трёхсотлетней давности, то забавно вышло. Деревню Юй тот Великий Демон вырезал подчистую, не оставив даже курицы, а теперь сюда перебрались другие люди и назвали её Айдин.
Юй Цзиньтан снова и снова повторяла это нелепое имя, и на её высокомерном, бесстрастном лице проступила насмешка.
— Деревня Айдин. Название говорит само за себя: любят мужчин, ненавидят женщин. Неудивительно, что от этого храма так и пышет обидой — сильнее, чем триста лет назад.