Размолвка между Юй Тан и Си Шитун началась ещё во время съёмок второго фильма.
Юй Тан тогда только-только вошла в индустрию развлечений. Режиссёр, заметив её неопытную, но выдающуюся выразительность, зорким глазом заменил ею актрису на важную роль. Нин Хуэйхуэй, которую заменили из-за того, что она никак не могла понять роль и постоянно портила дубли, разумеется, затаила обиду на Юй Тан.
Нин Хуэйхуэй и Си Шитун были давними подругами, и ту самую роль Си Шитун тогда помогла ей получить.
Так что, подстрекаемая Нин Хуэйхуэй, Си Шитун ошибочно решила, будто Юй Тан, пользуясь близкими отношениями с режиссёром, нарочно отобрала эту роль. А тут ещё и парень поддакивал, так что её недовольство Юй Тан только росло, и она начала постоянно язвить и насмехаться над ней на съёмочной площадке.
Поначалу Юй Тан пыталась уладить недопонимание, но, похоже, Си Шитун больше доверяла своей подруге. Она лишь закатывала глаза и советовала Юй Тан вести себя прилично.
Юй Тан тогда ничего не сказала, но через пару дней передала Си Шитун доказательства тайной связи Нин Хуэйхуэй с её парнем.
В записи слышно было, как они не только хихикали и целовались, но и высмеивали её саму, говорили, что она, влюблённая дура, всему, что они скажут, верит, сколько ни попроси денег — даёт, словно послушная подлиза.
У Си Шитун в голове помутилось, лицо её исказилось, стало страшным.
И этого ей показалось мало. Закончив запись, Юй Тан с самым искренним видом спросила:
— Учитель Си, говорят, вы в общей сложности перевели им восемьсот тысяч, неужто правда, неужто?
Си Шитун: … Аааа!!
С тех пор за старшей госпожой Си закрепилось прозвище «Восемьсот тысяч». Даже после того, как она разругалась с этой парочкой, это всё равно оставалось самым позорным для неё делом.
При каждой встрече Юй Тан нарочно называла её так, но только с глазу на глаз, никому другому не рассказывала. Си Шитун злилась до смерти, но, по правде говоря, была неправа, так что оставалось ей только молча дуться.
Пару раз это видели посторонние, и с тех пор слухи об их плохих отношениях множились.
И вот теперь, как назло, съёмочная группа «Повести о женщине-полководце» снова собрала их троих вместе.
Вот так совпадение.
Си Шитун хоть и была со вспыльчивым характером, к работе относилась серьёзно. Даже узнав, что Нин Хуэйхуэй тоже в группе, она расстроилась, но, выйдя на площадку, взяла себя в руки и не задерживала съёмки.
Сан Юань, видимо, осталась ею довольна, даже похвалила.
Юй Тан смотрела на это, как вдруг услышала рядом голос:
— Учитель Юй, какая встреча! Мы снова работаем вместе.
Это была Нин Хуэйхуэй.
Юй Тан чуть повернула голову, но промолчала, а Нин Хуэйхуэй, словно ободрённая, расплылась в улыбке:
— Не знаю, помните ли вы меня, учитель Юй, мы тогда вместе в массовке снимались в «Юных годах».
— Уже тогда вы произвели на меня глубокое впечатление, я сразу поняла, что вы не из тех, кто всю жизнь в болоте просидит. — Она, не моргнув глазом, щедро сыпала лестью. — Даже эпизодическую роль вы сыграли так живо, что глаз не оторвать. Теперь моё мнение подтвердилось: прошло совсем немного времени, а вы, учитель Юй, уже стали второй женской ролью.
Юй Тан кивнула:
— Я вас тоже прекрасно помню.
Нин Хуэйхуэй уже обрадовалась, как вдруг услышала искреннее продолжение:
— Режиссёр вас тогда столько раз ругал, что в конце концов в гневе поменял нас ролями. Если честно, спасибо вам за вашу щедрую помощь.
Лицо Нин Хуэйхуэй вдруг застыло, в глазах мелькнула едва сдерживаемая ненависть.
Ведь именно с «Юных лет» пошла в гору Юй Тан. Когда сериал вышел, Нин Хуэйхуэй видела, как зрители нахваливают персонаж Юй Тан — какой он красивый и милый, — и её душила злоба.
Ведь эта роль по праву должна была быть её! Если бы не Юй Тан, её отобравшая, то сейчас хвалили бы её, и карьера у неё шла бы куда успешнее!
Особенно когда Си Шитун потом каким-то образом узнала об обмане, и они разругались в пух и прах. Лишившись поддержки Си Шитун, Нин Хуэйхуэй пробивалась в индустрии всё с большим трудом.
И вот, когда наконец забрезжила надежда, она снова встречает Юй Тан, и та уже вторая женская роль, да ещё и богатая спонсорша, которую никто не смеет тронуть.
У Нин Хуэйхуэй чуть психика не рухнула, но, поразмыслив, она решила, что, может, удастся, подольстившись к Юй Тан, заполучить её ресурсы. С трудом подавив зависть, она подошла.
И тут же двумя фразами Юй Тан заткнула её.
«Подумаешь, подстилка! Вот когда наскучит своему спонсору и выбросят, тогда я посмотрю, как она будет хорохориться!»
— Д-да, учитель Юй, вы талантливы, эта роль вам досталась по праву.
Нин Хуэйхуэй глубоко вздохнула, с трудом выдавив улыбку:
— Вот только вы, учитель Юй, снова в одной группе с Шитун, вам, наверное, очень неловко?
Юй Тан:
— Боюсь, не более неловко, чем вам.
— Видеть, как мы со старшей госпожой Си играем первую и вторую женские роли, вам, учитель Нин, наверняка очень тяжело? — Она посмотрела на неё с сочувствием и утешила: — Ох, понимаю. Но вы, учитель Нин, не убивайтесь так уж. Ведь талантом вы, может, и не блещете, зато голова варит, верно? Так что отнеситесь к этому как к закалке характера, потерпите — и пройдёт.
Си Шитун, которая как раз неслась разнимать их, при этих словах споткнулась на ходу, и походка её вдруг стала невозмутимой.
«До чего же ядовитый язык у этой Юй Тан! Обычно я её за это ненавижу, но сейчас, когда она нацелила его на Нин Хуэйхуэй, это же такое удовольствие!»
Просто здорово!
Может, потому что было слишком радостно, Си Шитун позабыла, что её саму тут не жалуют, и, поддавшись порыву, подошла к Юй Тан:
— Вы о чём это?
Юй Тан:
— О том, что вы, возможно, не хотите знать, да и знать вам, возможно, не стоит.
Си Шитун:?
Она явно растерялась, мысли путались:
— Это как понять? Кто не хочет, чтобы кто знал?
Юй Тан: «Ах, как же забавно дразнить дурочку».
Хоть и не до конца разобралась, Си Шитун ясно заметила, как уголки губ Юй Тан поползли вверх.
Это выражение было ей слишком хорошо знакомо. Она рефлекторно отшатнулась, взгляд стал настороженным:
— Ты опять надо мной втихомолку смеёшься?
— Старшая госпожа Си, вы меня напрасно обижаете. — Юй Тан моргнула и очень искренне сказала: — Я ведь всегда насмехаюсь вслух, правда?
И она беззвучно произнесла одними губами: «Восемьдесят тысяч».
Си Шитун: … Ааа! Она снова за своё!!
Нин Хуэйхуэй не заметила беззвучных слов, а только увидела, как Си Шитун покраснела от злости, но не посмела ничего сказать. Она хитро прищурилась:
— Шитун, это ты. Мы с учителем Юй ничего такого не говорили, просто обсуждали…
Си Шитун прямо закатила глаза:
— А тебя спрашивали? Не называй меня так ласково, меня тошнит.
Нин Хуэйхуэй поперхнулась, и на лице её появилось обиженное выражение, она казалась трогательно-беззащитной.
Она повернулась к Юй Тан, с натугой изобразив улыбку, и голос её дрожал:
— Извините, учитель Юй, я просто хотела объясниться, не думала, что… Шитун, наверное, привыкла срывать на мне злость, она не нарочно вас задевает.
Юй Тан кивнула:
— М-да, я понимаю. Она, конечно же, не меня задевает, а именно вас.
Нин Хуэйхуэй: …
Она, будто не слышала, опустила голову и потёрла глаза.
«Опять! Вечно она притворяется несчастной, разыгрывает из себя жертву!»
Си Шитун явно чувствовала краем глаза сочувственные взгляды, направленные на Нин Хуэйхуэй, и её прорвало:
— Ты опять тут прикидываешься бедной овечкой?! Хватит корчить передо мной эту мерзкую рожу!
Нин Хуэйхуэй:
— Прости, Шитун, я знаю, тебе не нравится, когда я так, но я правда не нарочно. И мы же столько лет были лучшими подругами, как ты могла так обо мне подумать…
Она снова и снова извинялась покрасневшими глазами, выглядя ещё более растерянной и жалкой, отчего взбешённая Си Шитун казалась капризной скандалисткой, которая закатывает звёздные истерики.
Си Шитун, видимо, и сама это понимала, отчего злилась ещё больше:
— Кто разрешил тебя называть меня по имени?! Ты ещё смеешь вспоминать, что мы были подругами?! Мы давно разругались!
Юй Тан смотрела на это и диву давалась.
Неудивительно, что старшая госпожа Си до сих пор не смогла вернуть те обманом выуженные восемьсот тысяч. С таким-то неумением ухватить суть, где уж ей тягаться с Нин Хуэйхуэй?
И тут шум, наконец, заметил режиссёр Сан Юань. Нахмурившись, она подошла:
— В чём дело?
Си Шитун уже открыла рот, но Нин Хуэйхуэй опередила её:
— Режиссёр, это я виновата, рассердила Шитун. Простите, что отняла у всех время.
Режиссёр Сан:
— Раз ты виновата, убирайся из съёмочной группы.
Нин Хуэйхуэй остолбенела.
Юй Тан, которая до этого с интересом наблюдала за перепалкой, не удержалась и фыркнула.
— Не строй из меня дуру.
Режиссёр Сан с отвращением поморщилась:
— Мне плевать, какие у вас там разборки. Попали сюда — работайте как следует. Ещё раз такое повторится — вылетите отсюда обе, ясно?
Нин Хуэйхуэй с облегчением выдохнула и поспешно закивала.
Си Шитун, которая всё ещё пылала от злости, инстинктивно спряталась за спину Юй Тан и тоже притихла.
Быстро подавив бунт, режиссёр Сан сурово обвела взглядом всех, кто, очевидно, глазел, и, почернев лицом, отчитала каждого по очереди, пока не добралась до Юй Тан, на лице которой было написано полное неведение.
Она запнулась, и лицо её на удивление заметно смягчилось:
— Учитель Юй, вас не напугали? Следующая сцена ваша, идите готовиться.
Избежавшая наказания Юй Тан: «Ах, как же хорошо быть ресурсной девочкой 0v0»