Шэн Хуайи остановился перед ней.
Юй Тан сразу ощутила некое невидимое давление и, повинуясь инстинкту, расплылась в яркой, лучистой улыбке:
— Шэн Хуайи, ты вернулся.
Не дожидаясь его ответа, она сияющими глазами поделилась с ним:
— Я обнаружила, что здесь ещё и спа-комната есть, вот и зашла попробовать. У них массаж просто невероятный! Такое чувство, что моё тело так легко не было уже очень давно. Понюхай, правда же вкусно пахнет?
В глубине его глаз всё ещё бурлили мрачные эмоции, но взгляд Шэн Хуайи уже невольно упал на её поднятое запястье.
Девичья кожа была нежной от природы, а сейчас и вовсе белой с розовым отливом, тонкой, словно искусно вырезанное сало, — казалось, чуть сожми — и проступит сок.
Словно тонкий аромат, колеблясь, дразнил струны его души, и его взгляд становился всё темнее и темнее.
— И все здесь очень заботливые. Но я знаю: ты, наверное, боялся, что мне будет некомфортно, поэтому специально попросил их так хорошо ко мне относиться. — Заметив его откровенный, опасный взгляд, Юй Тан почувствовала, как по спине пробежал холодок, и инстинктивно убрала руку, но голос её стал ещё слаще. — Какой же ты хороший, Шэн Хуайи. Мне даже неловко стало.
Шэн Хуайи: …
Взгляд его дрогнул, он, казалось, хотел что-то сказать, но услышал, как она горячо и страстно произносит:
— Здесь действительно замечательно! Такое чувство, будто я дома. Спасибо тебе, Шэн Хуайи. Мне здесь правда очень нравится.
Голос Юй Тан, словно наполненный жаром, всё звучал у него в ушах. Шэн Хуайи на мгновение даже растерялся, слова застряли в горле. Ему казалось, что в её светлых миндалевидных глазах мерцают звёзды, и это невольно заставило его сердце трепетать.
…Тантан — та ещё хитрунья.
Шэн Хуайи мысленно вздохнул. Он понимал, что она просто задабривает его, но та мрачная, свирепая аура, что исходила от него, действительно постепенно таяла. Его низкий, бархатистый голос снова зазвучал со смешинкой:
— Хорошо уже то, что Тантан нравится.
Горничные, избежавшие наказания, сразу почувствовали облегчение, в их глазах мелькнула благодарность. А Юй Тан, видя, что мужчина успокоился, тоже невольно выдохнула с облегчением.
В этот момент краем глаза она заметила коробку с тортом в его руке и поспешила сменить тему:
— Кстати, это мне?
Но едва она произнесла эти слова, как взгляд Шэн Хуайи медленно остановился на её губах. Юй Тан почуяла неладное, как вдруг он слегка опустил ресницы и медленно поднял другую руку.
Его длинные, изящные пальцы приближались, неся в себе трудно сдерживаемую силу, и легонько коснулись её губ. Взгляд мужчины был прикован к ней, в глубине его глаз бушевала тёмная страсть, готовая поглотить её.
Прикосновение было едва заметным, но, казалось, источало бесконечный жар. Щёки Юй Тан вспыхнули. Она хотела отвести этот пылающий взгляд, но её словно парализовало, она не могла пошевелиться.
Внезапно вспомнив тот поцелуй кончиками пальцев, Юй Тан вздрогнула всем сердцем.
Атмосфера между ними стала необычайно двусмысленной и тягучей, воздух, казалось, готов был воспламениться.
И как раз в тот миг, когда ноги у Юй Тан уже подкашивались, а глаза наполнились влажным блеском, Шэн Хуайи неторопливо убрал руку:
— Я принёс клубничный торт. Только вот не знаю, сможет ли Тантан его сейчас съесть.
Юй Тан: …?
Не понимая, к чему он это говорит, она, слегка озадаченная, проследила за его взглядом и увидела на кончике пальца, которым он только что касался её губ, немного крема.
Должно быть, испачкала, когда кусала пирожное.
Юй Тан: .
Откуда это чувство вины, будто её поймали за кражей лакомства?
Она поспешно взяла торт и с уверенным видом заявила:
— Да что ты! Мне как раз сейчас хочется сладкого. У нас с тобой просто телепатия.
Заметив знакомый логотип на коробке, она обрадовалась ещё больше:
— Оказывается, это та самая кондитерская, которую я люблю! Я, кажется, всего два раза заказывала, а ты, Шэн Хуайи, даже это запомнил?
В глазах Шэн Хуайи появилась настоящая улыбка.
Он не глядя скользнул взглядом по замершим, притихшим горничным и медленно произнёс:
— Может, потому что я очень дорожу Тантан. Естественно, я всегда буду в курсе твоих предпочтений, буду узнавать их без лишних расспросов, само собой.
Горничные: …
Юй Тан тоже уловила его завуалированный выпад.
Чтобы горничные не пострадали, она широко распахнула глаза и, сияя взглядом, похвалила:
— Вот оно что! Шэн Хуайи, ты так ко мне добр! Тогда я тоже постараюсь запомнить, что тебе нравится. Так будет справедливо.
Маленький четырёхдюймовый тортик был украшен аппетитной, сочной клубникой и выглядел невероятно соблазнительно.
Юй Тан и правда не была голодна, поэтому щедро отрезала половину и протянула Шэн Хуайи:
— Попробуй. Торты из этой кондитерской не приторные, но очень вкусные. Мне они по душе.
Шэн Хуайи хотел было отказаться, но тут девушка подняла на него свои ясные глаза:
— Но мне хочется поделиться с тобой тем, что нравится мне. Тебе не нравится?
В её миндалевидных глазах застыла улыбка, в ней чувствовалась какая-то колдовская сила. Будь на месте этого торта даже яд, Шэн Хуайи, наверное, проглотил бы его добровольно.
А уж тем более — всего лишь нелюбимые сладости.
Кадык его дёрнулся. Тот приторный до тошноты крем, что остался в его памяти, сейчас казался невероятно сладким и ароматным.
Он изящно и медленно съел половину с большим количеством крема, а затем поднял голову и улыбнулся ей:
— Тантан, ты так ко мне добра.
Юй Тан с чувством вины отвела взгляд.
Эх, хорошо, что он у неё влюблённый дурачок.
…
После ужина Юй Тан немного посмотрела телевизор, а когда поняла, что уже поздно, собралась идти в свою комнату.
Подумав, не пойдёт ли за ней Шэн Хуайи, она увидела, что он даже не встал с дивана. Он мягко улыбнулся:
— Я досмотрю вот это. Спокойной ночи, Тантан.
Юй Тан взглянула на экран и понимающе кивнула.
Надо же, кто бы мог подумать, что ему тоже нравятся развлекательные шоу. Может, это такая своеобразная «контрастная милота»?
Но Шэн Хуайи потратил столько усилий, чтобы запереть её здесь, и при этом ничего не делает… Разве это не странно?
Заметив, что девушка, хоть и выглядит слегка озадаченной, но уходит подозрительно легко и радостно, Шэн Хуайи вдруг усмехнулся.
Среди шума и смеха его голос тоже, казалось, окрасился лёгкой, тёплой улыбкой:
— Тех, кто сегодня контактировал с Тантан, я завтра видеть не желаю.
Управляющий внутренне похолодел.
Он инстинктивно хотел посмотреть вслед Юй Тан, но усилием воли опустил голову:
— Слушаюсь. А как же тогда отчитываться перед госпожой Юй?
Шэн Хуайи:
— Это твоя проблема.
К тому же, если Тантан заподозрит… разве не лучше?
С экрана донёсся слегка резкий визг и смех — участники шоу в дурацкой перепалке обливали друг друга водой.
Взгляд мужчины то темнел, то светлел. Он опустил ресницы, скрывая в глазах чёрную, как смоль, жажду и страсть.
На следующее утро.
Ничего не подозревающая о событиях прошлой ночи Юй Тан проснулась, с недоумением ощупывая слегка припухший рот. Она вертелась перед зеркалом, ища нужный ракурс, и наконец поняла, в чём дело.
Действительно припухло.
У Юй Тан даже кончики ушей горели от стыда. Хотя она ничего не помнила, всё равно не смогла сдержаться и стукнула кулаком по кровати.
«Влюблённый дурачок»! Как же! Ах ты, коварный пёс, чтоб тебе пусто было! И вот это всё его хитрости, да?! Ай-яй-яй-яй!