Вскоре кто-то вошёл, принеся горячую воду и новую одежду.
Миншу всегда знал, что этот человек хочет хорошо о нём заботиться, но он сам постоянно не слушался, поэтому тот, кто за ним приглядывал, тоже разозлился. А ведь он всё это время помогал ему, кормил и одевал.
Миншу возлагал всю вину на Су Цина. Он арестовал его от имени Старого генерала, держал взаперти и днём и ночью, продолжая навлекать на их семью незаслуженную опалу. Он много раз видел стоящего снаружи императора, и ненависть в его сердце разрасталась безгранично, пока в конце концов не превратилась в снежный ком.
Миншу выгнал всех, сам вымылся и сам оделся. Одежда была велика, тело Миншу и так было очень худым, а теперь от пыток остались лишь кожа да кости, поэтому этот наряд болтался на нём мешком.
Еда на столе была лёгкой, но горячей. Миншу сидел перед столом, не шевелясь, боясь, что это всего лишь сон. Вот он проснётся — и снова окажется в той старой, разваливающейся деревянной хижине, только рядом уже не будет того лекарственного аромата.
В конце концов за ним пришёл Су Цин.
Стояла уже осень, и хотя было не то чтобы холодно, но когда осенний ветер дул на него, для Су Цина это тоже было мукой, поэтому он уже давно надел тёплую одежду и закутался как следует.
— Тантан сказала мне, что ты отказываешься есть? — Су Цин сел напротив Миншу, окинул взглядом стол, полный еды, и нахмурился. — Не нравится? Я велю заменить.
— Нет... — Миншу впился взглядом в Су Цина. Это лицо было ему незнакомо. За несколько лет после смерти Су Цина Миншу постепенно забыл, как именно выглядело это лицо.
Из-за затяжной болезни Су Цин был бледен, черты лица отличались необыкновенной тонкостью. Но глаза — те самые глаза, которые Миншу ненавидел больше всего. Как же так — явное исчадие зла, таящее в сердце коварство, а глаза такие чистые? Миншу в конце концов с такой злобой вырезал Су Цину глаза.
— Что случилось? — видя, что Миншу не сводит с него взгляда, Су Цин запаниковал. Он боялся, как бы этот маленький негодник не набросился на него и не покончил с ним заодно. Тело-то у него хлипкое, точно не справится.
Миншу покачал головой. Его взгляд упал на руки Су Цина, лежавшие на столе. Помедлив, он протянул руку, взял одну из них и сжал в своих. Прикоснувшись, Миншу словно схватил кусок льда.
Рука Су Цина дрогнула. Он резко отдёрнул её, вскочил на ноги. В душе у него была паника, но на лице — полное спокойствие. Он смотрел на Миншу:
— Ты что делаешь!
Миншу хлопнул ресницами, глядя с невинным видом:
— У тебя руки холодные.
Су Цин встретился взглядом с его невинными, чуть ли не обиженными глазами, вздохнул, снова сел и протянул руку Миншу:
— Спасибо.
Миншу снова замер на мгновение. Рука перед ним была прекрасна — белая, словно яшма, с чётко очерченными, длинными пальцами. Почти неосознанно Миншу крепко схватил руку Су Цина, поднёс ко рту и начал дышать на неё, пытаясь согреть.
Су Цин поднял голову и увидел сосредоточенное лицо Миншу. У него невольно разболелась голова. Неужели этот маленький негодник теперь решил сменить тактику — сначала усыпить его бдительность, а потом нанести удар?
Вспомнив судьбу прежнего хозяина тела, Су Цин невольно похолодел.
Этот главный герой уже окончательно озлобился. На что он только не пойдёт? Только главная героиня может его отогреть.
Судя по нынешнему состоянию Миншу, Су Цин, конечно, не решался напрямую заговорить о Резиденции генерала. Стоит только разозлить этого негодника — и он, похоже, отправится на тот свет.
Когда Миншу дышал на руку Су Цина, он заметил на его мизинце — на том месте, где палец должен был быть белым и гладким, красовался крошечный след от укуса, весьма портивший впечатление. Миншу нахмурился, пристально вглядываясь в этот маленький зубной отпечаток.
Су Цин, всё это время наблюдавший за Миншу, заметив, что тот нахмурился, поспешно отвёл взгляд и кашлянул:
— Поешь, не мучай себя.
Миншу кивнул, убрал руку, поднёс к губам стоявшую перед ним чашку с кашей и отпил немного.