Пэй Яньфэн совершенно остолбенел. До того как с Лу Сюэчжоу случилось несчастье, тот тоже был баловнем судьбы, и ему симпатизировало несметное число людей. Но после того как он попал в беду и лишился ног, за ним закрепилась дурная слава, которая передавалась из уст в уста, и никто больше не осмеливался к нему приближаться.
Те люди на людях выказывали ему почтение и всячески угождали, но на самом деле все они жаждали держаться от него подальше.
Все считали его предвестником бед.
За столько лет только один Цзи Сяо отважился, не думая о смерти, ворваться в его жизнь и даже заявить, что будет его защищать.
— Сюй Сюй, верно?
Сюй Сюй как раз собирался заговорить, но Цзи Сяо явно не собирался давать ему такой возможности:
— Конечно, Сюй Сюй ты там или ещё кто — неважно. Важно то, что нам с тобой сегодня по-хорошему не разойтись. Даже если ты на самом деле меня простишь, я с тобой мириться не стану.
Имя Сюй Сюй на письме выглядело изящно, но на слух звучало и впрямь не очень.
Сюй Сюй, сюй-сюй — напоминало звук мочеиспускания. Конечно, кроме Пэй Яньфэна, никто не осмеливался называть его так в лицо.
Казалось, кто-то из присутствующих не сдержался и фыркнул. Хотя смешок продлился лишь мгновение, Сюй Сюй его услышал.
Должно быть, от злости он дошел до крайней точки, но вместо того чтобы взорваться, лишь мрачно уставился на Цзи Сяо, словно гиена:
— Я тебя не прощу.
— Вот и отлично. Я тоже не собираюсь тебя прощать. — Цзи Сяо оскалился в усмешке, хотя никому не показалось, что он улыбается по-настоящему. — Это дело вообще-то решалось просто — парой ударов кулаков. Но, учитывая твой уровень, драться с тобой было бы для меня слишком унизительно.
Слова звучали заботливо, но на деле почти прямо говорили: ты слишком слаб.
Сюй Сюй, само собой, снова разозлился не на шутку. Он стиснул зубы:
— Хватит пустых слов. Скажи прямо, чего ты хочешь?
Цзи Сяо не стал тянуть:
— Выбери то, в чем ты разбираешься. Мы посоревнуемся. Если проиграешь — заберешь назад все свои слова, унижающие Лу Сюэчжоу, и опубликуешь десять записей в Моментах, где будешь его хвалить. Каждая запись — не меньше пятидесяти иероглифов.
В их кругу все знали, что Сюй Сюй и Лу Сюэчжоу не ладят. Последний, правда, и в грош не ставил Сюй Сюя, но вот Сюй Сюй никогда не скрывал своей неприязни к Лу Сюэчжоу.
К тому же Сюй Сюй был большим любителем погулять, и в его Вэйчате было несколько тысяч человек. Заставить его опубликовать такие Моменты было страшнее, чем убить.
Пэй Яньфэн подумал: надо же, не зря он добивается расположения его лучшего друга; у них обоих сердца одинаково черные.
Сюй Сюй молчал — это было уж слишком жестоко, прямое попадание в его самое уязвимое место.
Видя отсутствие реакции, Цзи Сяо цокнул языком:
— Молодой господин Сюй, вы только что так лихо заявляли о себе. Что же, когда дошло до дела, превратились в черепаху, прячущую голову? Или мои уступки вам малы? Скажите тогда, Молодой господин Сюй, как мне еще нужно уступить?
— На кой черт мне твои уступки, — сплюнул Сюй Сюй. — А если проиграешь ты?
Цзи Сяо:
— Если проиграю я, то встану на колени, поклонюсь и признаю свою вину. А ногу, которой я сегодня обидел Молодого господина Сюя, могу хоть сразу отрубить.
В толпе раздался изумленный возглас.
— Черт, Цзи Сяо, он что, спятил!
Услышав это, Пэй Яньфэн на мгновение даже не знал, какое выражение лица принять. Поведение Цзи Сяо было скорее не атакой ценой собственных потерь, а просто самоубийством!
Откуда у него вообще взялась уверенность, что, в чем бы они ни соревновались, он непременно одержит верх над Сюй Сюем?
Раз дело дошло до такого, Сюй Сюю больше нечего было колебаться, и он напрямую сказал:
— Договорились. Соревнуемся в снукере. Не говори потом, что я тебя обижаю. Один шар — десять тысяч, цветной шар — двадцать. Если сможешь забить, я заплачу, независимо от итогового счета.
Цзи Сяо не ожидал такого приятного сюрприза:
— Молодой господин Сюй щедр. Но у меня есть еще одно условие.
Снукер был сильной стороной Сюй Сюя.
Во всем Шичэне не нашлось бы второго человека, способного его обыграть в этом виде спорта.
Поэтому мысленно он уже решил, что Цзи Сяо встанет на колени, извинится и лишится ноги. Его не волновало, какие еще мелкие трюки придумает Цзи Сяо, — все это была лишь агония.
— Ладно, говори.
Цзи Сяо указал на человека, который все это время прятался за спиной Сюй Сюя:
— За каждый мой забитый шар он выпивает стакан байцзю «Лаобайгань».
— С какой стати!
Чан Юань уже давно почувствовал неладное и всю дорогу не проронил ни слова, всячески стараясь быть незаметным. Но даже так Цзи Сяо умудрился до него добраться!
Да у этого человека не все дома!
Увидев, что Сюй Сюй смотрит на него, Чан Юань поспешил объясниться:
— Брат Сюй, я не то чтобы против…
Не дав Чан Юаню договорить, Сюй Сюй сам принял за него решение:
— Можно. Но почему он должен пить?
Цзи Сяо ответил прямо:
— Без причины. Просто личные счеты.
Слишком прямо. Сюй Сюй даже на мгновение замолк, прежде чем холодно рассмеяться:
— Личных счетов с тобой, оказывается, немало.
Цзи Сяо было все равно:
— Что поделать, красивых людей часто недолюбливают.
Сюй Сюй:
— …
Сюй Сюй:
— Неохота мне с тобой препираться. Раз уж мы говорим о справедливости, то условия должны быть равны для обеих сторон. Ты забиваешь шар — он пьет. А если я забью шар, кто будет пить с твоей стороны? Пэй Яньфэн?
— Я сам…
Цзи Сяо не успел договорить, как раздался низкий, приятный мужской голос:
— Я выпью за него.
Цзи Сяо резко поднял глаза.
В полумраке зала лишь место, где находился мужчина, было еще освещено. Он сидел в инвалидной коляске, и сквозь толпу его взгляд встретился со взглядом Цзи Сяо.
— Лу Сюэчжоу?
— Как он здесь оказался? Неужели пришел из-за Цзи Сяо? Говорили же, что он не может заинтересоваться Цзи Сяо?
Лицо Цзи Сяо, хранившее холодность весь вечер, наконец-то озарилось искренней улыбкой. Он подошел к мужчине, и его голос стал сладким, будто источал мед:
— Ты как здесь оказался?
Не успел Лу Сюэчжоу ответить, как некстати подскочил Сюй Сюй:
— Лу Сюэчжоу, если я в Шичэне скажу, что я первый в снукере, никто не посмеет сказать, что он второй. Ты точно уверен, что хочешь пить за него?
— А в чем проблема?
Мужчина был одет небрежно, и давящее ощущение от него было совсем не таким, как когда он был в строгом костюме. Но та властная аура, что исходила от него в силу долгого пребывания на вершине, нисколько не уменьшилась.
Сюй Сюй усмехнулся:
— Проблем, конечно, нет. Только смотри, чтобы потом, когда напьешься, не настучать на меня.
— Слишком много болтаешь.
Сюй Сюй хотел было возразить, но понял, что говорит не Лу Сюэчжоу.
Юноша стоял позади мужчины, положив руки на ручки коляски. Окинув его взглядом, можно было подумать, что его гордость и дерзость ничуть не уступают лу Сюэчжоу.
— Время поджимает. Если Молодой господин Сюй испугался, можете сдаться сразу.
Эти две колкости Цзи Сяо сразу перевели все действие к снукерному столу.
Сюй Сюй был при полном параде и выглядел так, будто настроен решительно.
А Цзи Сяо был расслаблен и ленив, даже не взглянул на стол. Его глаза все это время были прикованы к Лу Сюэчжоу:
— Лу Цзун, правда собираешься пить за меня?
Лу Сюэчжоу поднял на него глаза и вернул вопрос:
— Это уж зависит от того, дашь ли ты мне такую возможность.
— Если честно, я бы очень хотел, чтобы Лу Цзун выпил за меня. — Цзи Сяо ухмыльнулся. — Потому что мне очень хочется полюбоваться на то, как Лу Цзун, разгневанный ради красавицы, теряет голову.
Выражение лица Лу Сюэчжоу не изменилось:
— Тогда можешь проиграть пару шаров побольше.
Сюй Сюй постучал по столу:
— Это ты говорил, что время поджимает. А теперь сидишь тут и любезничаешь. Цзи Сяо, ты будешь играть или нет? Если нет — сейчас же вставай на колени и бей челом!
— Не волнуйся, тебе пить не придется. — Цзи Сяо даже не взглянул на Сюй Сюя. Он лишь поправил тонкое одеяло, укрывавшее ноги Лу Сюэчжоу, а затем сжал его руку. В глазах его плясали искорки. — Мне жалко.
Эта дуэль в снукер привлекла почти всех в BOP, на месте собралась целая толпа.
Пэй Яньфэн стоял рядом с Лу Сюэчжоу и смотрел на Цзи Сяо, который в это время играл в камень-ножницы-бумагу с Сюй Сюем:
— Ты пришел сюда не отговаривать, а еще и подливаешь масла в огонь. Неужели тебе и вправду хочется выпить?
Должно быть, из-за репутации Лу Сюэчжоу или по другой причине, вокруг них двоих образовалась невидимая пустая зона.
Лу Сюэчжоу достал сигарету и прикурил. Фигура юноши расплывалась за выдыхаемым дымом:
— Ты сам сказал, что он за меня заступается. Не могу же я облить его холодной водой.
— Слушай, а раньше ты будто бы мало людей холодной водой обливал? — поддразнил Пэй Яньфэн. — Что, сменился объект, и стало жалко? Или потому что это твой брачный партнер, поэтому ты делаешь для него исключение?
Лу Сюэчжоу не стал ни подтверждать, ни отрицать.
Пэй Яньфэн:
— А что, если он действительно проиграет? Я только что видел, они взяли «Лаобайгань» самой высокой крепости. Ты правда будешь пить?
Дым рассеялся.
На лице юноши засияла довольная улыбка, ведь он выиграл право первого хода.
Мужчина выпустил колечко дыма. Его голос был спокоен, будто он обсуждал погоду:
— Всего лишь несколько рюмок. Не велика беда.