Ань Чэнь поспешно остановил её:
— Нет-нет, не надо, Хэ Шэнь. Курицу нужно оставить для яиц.
Хэ Шэнь ответила:
— Не церемонься, у меня кур много, одной меньше не страшно.
— Хэ Шэнь, я не из вежливости, просто времени нет. Нам до семи часов нужно приготовить еду больше чем на двадцать человек.
— А, тогда понятно, время действительно поджимает, зарезать курицу не успеем. — Хэ Шэнь кивнула, хлопнула себя по груди и сказала: — Тогда не будем резать. С этим делом я разберусь, обещаю наполнить твои корзины доверху.
С этими словами Хэ Шэнь достала телефон, открыла чат и отправила голосовое сообщение:
— Цзинь Фэн, Гуй Фан, Чунь Шэнь... у вас есть лишние овощи? Ань Чэню сейчас нужно немного припасов. Если у кого осталось, принесите ко мне, он ждёт здесь.
В чате тут же отозвалось много людей.
Хэ Шэнь убрала телефон:
— Не волнуйся, они скоро придут, подожди немного.
Она села напротив Ань Чэня, взяла с кресла иголку с ниткой и снова принялась вышивать.
Ань Чэнь придвинул стул поближе:
— Хэ Шэнь, у вас лотосы получаются очень красивыми.
Хэ Шэнь улыбнулась:
— Ещё бы. Не хвастаясь скажу: моя вышивка во всей Деревне Шимин одна из лучших.
— А в деревне все умеют вышивать?
— Старшее поколение — почти все. А молодых — единицы, учиться не хотят. — Хэ Шэнь вышивала и болтала: — Но это понятно. Без нескольких лет практики мастерства не наберёшь. Даже маленький платок опытная вышивальщица сделает минимум за день, а цена немалая. Сейчас машинная вышивка удобнее и не уступает ручной, поэтому все покупают машинную. То, чему учишься годами, никто не покупает — вот и перестали учиться. Молодёжь уезжает в города на заработки.
Ань Чэнь покачал головой:
— Всё не так. Машина — это мертвечина, а человек — живой. Преимущество машинной вышивки — скорость, она может массово производить товар для крупных заказчиков. Это ручной не под силу. Но по-настоящему хорошую вещь машина не сделает, особенно в деталях. Даже простую цветовую растяжку, которая в ручной вышивке — основа, машинная до сих пор не умеет. Что уж говорить о двусторонней вышивке. Потому машинное всегда выглядит шаблонно и бездушно.
Хэ Шэнь сначала просто болтала, но, услышав такое, удивилась:
— Ты и в этом разбираешься?
Ань Чэнь опешил — он и сам не понял, откуда это знает. Вспомнить не смог, махнул рукой:
— Читал когда-то в книге.
Хэ Шэнь заулыбалась:
— Ты славный мальчик, послушный, сразу видно — любишь учиться.
Услышав это, Чэнь Даньюнь не удержался и фыркнул про себя: выскочка — и только.
Ань Чэнь и сам толком не понимал. Хотя он и переселился в это тело, о прошлом хозяине знал лишь в общих чертах, подробностей не помнил.
Например, он знал, в какие школу и институт ходил прежний владелец, но кто были одноклассники и учителя, какие интересные мероприятия проходили — всё стёрлось, особенно то, что было до восемнадцати лет.
Ощущение такое, будто знаешь сюжет чьей-то жизни, но без наполнения.
Ань Чэнь спросил:
— Хэ Шэнь, я заметил, в деревне не любят чужаков. Почему?
Хэ Шэнь отложила вышивку, вздохнула:
— Ты, наверное, видел: в деревне в основном старики и дети, молодых почти нет.
Ань Чэнь кивнул.
— Раньше все жили ремеслом, хоть и бедно, но терпимо. Потом пошли разговоры, что на стороне можно заработать. Всё больше молодых уезжало работать, и деревня опустела. Но само по себе это не сделало жителей недружелюбными к чужакам. Главное — три года назад, перед Новым годом, в деревню приехали четверо чужаков и пообещали всем работу за границей. Говорили, за год заработаешь столько, сколько за четыре-пять. Многие соблазнились и поехали. Из тринадцати человек вернулся только один.
Голос Хэ Шэнь дрогнул, на глаза навернулись слёзы, одна капля упала на ткань.
Чэнь Даньюнь потрясённо произнёс:
— Я вспомнил! Три года назад было громкое дело о торговле людьми... То самое.
Говорили, что в стране орудовала банда, заманивавшая людей за границу под видом работы — назад они уже не возвращались.
Дело было резонансным, даже Чэнь Даньюнь, который редко следил за новостями, слышал о нём.
У Хэ Шэнь покраснели глаза:
— Мой старший сын хотел поработать пару лет, а потом вернуться жить со мной, заниматься хозяйством. Уехал — и не вернулся.
[Я тоже видел этот сюжет: тринадцать уехали, вернулся один, да и тот тяжело раненый, с одной почкой. Ужас.]
[Раньше я думал, почему жители так грубы с Чэнь Даньюнем и другими участниками. Оказывается, вот в чём дело.]
[Честно говоря, если бы со мной случилось такое, я бы тоже не хотел видеть чужаков в деревне. Мало ли, может, снова обманщики.]
[Поймали тех проклятых мошенников? Им самое место в аду.]
[После такого они всё равно согласились пустить съёмочную группу в деревню — значит, внутри они добрые. Пусть старики из Деревни Шимин живут долго и счастливо.]
Ань Чэнь не умел утешать, поэтому просто обнял Хэ Шэнь и вытер ей слёзы своим рукавом.
Мао Мао, почувствовав печаль, тоже запрыгнул к ней на колени.
Услышав шаги у двери — сначала далеко, потом всё ближе, — Хэ Шэнь быстро вытерла остатки слёз и заставила себя улыбнуться:
— Не будем об этом.
Ань Чэнь взглянул на дверь и увидел Чунь Шэнь: в левой руке две рыбы, в правой — корзина, полная разных овощей.
А за ней, тоже с курами, утками и мясом, шли другие тётушки — с радушными лицами.
— Ань Чэнь, Хуа Шэнь принесла тебе овощи. Посмотри, хватит?
— Ань Чэнь, я только что приготовила тушёную свинину, боялась, что ты проголодаешься.
— Бабушка только что сорвала помидоры и огурцы, такие свежие, всё бери.
Ань Чэнь смотрел на их тёплые лица, вспоминая, почему они так не любят чужаков, и на душе стало горько.
Если бы деревня могла развиваться сама, те люди не дали бы обмануть себя деньгами, и сегодняшние молодые не уезжали бы из дома, оставляя стариков и детей одних.
Десять минут спустя Ань Чэнь, жуя помидор, медленно шёл к общей усадьбе, всё ещё думая о случившемся.
Он вообще не любил напрягать голову, а тут целых десять минут размышлял — аж мозги закипели. Пойду спрошу у второго брата, хватит.
Чэнь Даньюнь тащил две полные корзины с овощами, на шее болтались две рыбины, и вид у него был совсем непрезентабельный. Глядя на беззаботного Ань Чэня, он наконец не выдержал:
— Ань Чэнь, как у тебя совести хватает идти с пустыми руками? Не мог бы хоть одну корзину взять?
— Мы в одной команде. Овощи я раздобыл — ты носишь. Справедливо.