К счастью, эта симпатия была похожа на плохо контактирующую лампочку — вспыхнула и снова вернулась в норму, ни больше ни меньше.
Юань Жуи снова выдохнула с облегчением.
Она всё ещё не привыкла, когда кто-то трогает её шею, а прошлой ночью он снова её и трогал, и покусывал, словно грыз утиную шейку.
— Пристрастия мужа для меня так же важны, как собственная жизнь. Я наконец поняла, что значит «один взгляд — и десять тысяч лет». Отныне все радости и печали моей жизни вверены мужу. Ты рад — и я рада. Если я сделаю что-то, что тебя огорчит, непременно скажи мне, я сразу исправлюсь.
Линь Ланьчжи выбрал шпильку с подвесками и воткнул ей в причёску:
— Ты прекрасна, тебе нечего исправлять.
Даже муж и жена, прожившие вместе несколько десятков лет, — и те лишь птицы в лесу, что при большой беде разлетаются каждая в свою сторону. Они же виделись всего несколько раз — откуда взяться глубоко укоренившимся чувствам? Линь Ланьчжи снял с себя накидку из лисьего меха и набросил на плечи Юань Жуи.
— Сегодня ведь нам возвращаться в Резиденцию генерала с визитом к почтенному тестю. Если простудишься, он расстроится.
Расстроится он, как же.
У Юань Жуи в этой игре среди прямых родственников не было ни одного надёжного человека.
Родной отец не любил, родной матери не было, а ещё имелась мачеха, не уступающая злой королеве из «Белоснежки», которая думала только о том, как бы от неё избавиться. Что уж говорить о других, неполнородных сёстрах — отношения с ними были хуже некуда.
Это был не её родной дом, а поле битвы.
Достаточно было взглянуть на Ляньсинь, чтобы понять, в каком положении находилась Жуи прежде. Каждый мог пнуть её — она была мягкой грушей. Только выйдя замуж за Линь Ланьчжи, она стала пользоваться хоть немного лучшим приёмом в родном доме — по крайней мере, прислуга, глядя на Линь Ланьчжи, почтительно кланялась и называла её старшей госпожой.
Юань Цзин и его вторая жена Вэй-ши, попивая чай, ждали в Зале. Рядом с Вэй-ши, подавая ей утварь для чайной церемонии, стояла её родная дочь, вторая госпожа из Особняка Юань, Юань Жуцзинь. У Юань Цзина была ещё и третья дочь от наложницы, Юань Жусю, но её сейчас в Зале не было.
Когда Юань Жуи входила в Зал, она споткнулась о порог и чуть не упала. Находившийся рядом Линь Ланьчжи мгновенно среагировал и обхватил её за талию:
— Осторожно.
— Спасибо, муж. — Жуи улыбнулась и подняла голову, сияя красотой.
Юань Цзин остолбенел. Он помнил, что, когда эта дочь прежде возвращалась в Резиденцию генерала с визитом к нему, она была облачена в даосское одеяние, всё время опускала голову, дрожала от страха, была мрачной. Задашь ей вопрос — она полдня не могла выдавить и двух слов. Она ему не нравилась, и он особенно не обращал на неё внимания.
Юань Цзин пришёл в себя и стал обращаться с Жуи примерно так же, как с солдатами в лагере: с каменным лицом, не допуская и намёка на улыбку.
— Неряха.
Юань Жуи выдавила улыбку:
— Дочь в следующий раз будет внимательнее.
— Старшая сестра, зять.
Юань Жуцзинь слегка поклонилась, украдкой поглядывая на Линь Ланьчжи. Она встала в час Тигра* [*время с 3 до 5 утра], чтобы причесаться и нарядиться, специально надела платье любимого Линь Ланьчжи голубого цвета, надеясь, что он хоть раз взглянет на неё.
Но Линь Ланьчжи лишь слегка кивнул, соблюдая этикет, отвесил поклон зятя тестю и стал обмениваться с почтенным родственником ничего не значащими любезностями, ни разу не отведя взгляда в сторону.
Юань Жуцзинь злилась всё больше.
В тот день, когда приехал господин Линь, надо было запереть Юань Жуи в комнате и не выпускать. Или, если бы она надела то ожерелье с рубинами, тоже непременно привлекла бы взгляд господина Линя. Но мать сказала, что это вещь первой жены, оставленная для того, чтобы в будущем, когда она будет выходить замуж, тайком подложить её в приданое, и нельзя показывать её людям.
Юань Жуи протянула Линь Ланьчжи пирожное:
— Попробуй, муж. У здешней кухарки рука первоклассная, особенно в этих южных сладостях. Если бы не милость мужа, я бы хотела их попробовать, но не факт, что смогла бы.
Фальшивая улыбка на лице Вэй-ши начала сползать — она боялась, как бы перед Линь Ланьчжи не прослыть жестокой мачехой:
— Что за глупости ты говоришь. Ты — старшая госпожа Особняка Юань, всегда могла есть их сколько хочешь. Если тебе и вправду нравится стряпня этой кухарки, почему бы не взять её с собой в Особняк Линь?
Юань Жуи говорила с подтекстом:
— Спасибо за доброту, матушка, но не стоит. Люди меняются, и вкусы тоже.
Юань Цзин поднялся и сказал Линь Ланьчжи:
— Пройдём со мной в Кабинет, сыграем партию.
Линь Ланьчжи слышал мысли этой парочки — матери и дочери. Они не могли вынести теперешнего блеска Жуи и сговорились, как бы её осадить. Он помог Жуи снова завязать распустившийся узелок на её накидке, решив вмешаться и утешить её, когда эти мать с дочерью достаточно её изведут.
— Я пойду с тестем в Кабинет.
Юань Жуцзинь, глядя на нежные отношения Линь Ланьчжи и Жуи, кипела от злости. Как только Юань Цзин и Линь Ланьчжи ушли, она выплеснула свой гнев на Жуи.
— Даже господин Линь поклонился, а старшая сестра что, зрение подвело? Не видишь, что моя мать здесь сидит? Не хочешь, как раньше, подойти и поклониться матери в ноги? Или считаешь, что раз теперь ты — госпожа Линь, то стала выше всех и мать тебе уже не указ?
Юань Жуи вдруг поняла, почему Линь Ланьчжи только что так на неё смотрел.
Она — госпожа Линь, но она же и госпожа из рода Юань. Раз уж внутри семьи Юань есть распри, он решил этим воспользоваться, чтобы её сердце склонилось больше к нему.
Хотя она и не боялась Вэй-ши, но ей не нравилось, что её так используют.
Пёс паршивый, вот когда добью пятьдесят процентов симпатии, заставлю-ка я его подавать мне воду для мытья ног, а потом буду без конца перезагружать сохранения.
Вэй-ши, важничая, взяла чашку и сделала глоток, не проронив ни слова.
Воспоминания о том, как её обижали в Резиденции генерала, нахлынули на Жуи. Эти мать с дочерью особенно любили ставить её на колени — неважно, за большую или малую провинность, а то и вовсе без вины.