Хуа Цяньюэ почувствовала, как в теле зародилось странное ощущение, по всему телу разлилась нестерпимая горячка, и она поняла: видимо, действие снадобья начало сказываться. Оглядевшись, она увидела только стражу, которую привёл тот человек, да своего кучера с Тао Чунь. Стиснув зубы и крепясь, она смогла лишь отступить обратно в карету. Ведь только что Вэй Юй насильно скормил ей добрую половину порошка совместной радости, и её теперешнее состояние явно было вызвано снадобьем. Она забилась в угол кареты, размышляя, что же ей делать. Она боялась, что этот безумец Вэй Юй в отместку отправит её в военный лагерь, и ещё больше боялась, что он отдаст её своим стражникам или ещё каким мужчинам. В конце концов, этот человек — сумасшедший, от него можно ожидать чего угодно.
Вэй Юй, увидев, что она отступила в карету, а из-за снадобья её тело охватывала всё большая лихорадка, пришёл в ярость при мысли, что эта женщина не раз и не два его задевала. Он, сам Князь-регент, когда это терпел поражение от женщины?
Нет, нельзя допустить, чтобы он отдал её кому-то другому. С этой мыслью Хуа Цяньюэ, превозмогая телесный жар, попыталась выбраться наружу. Но неожиданно внутрь вошёл Вэй Юй, и, встретившись с его горящим взглядом, она опешила. Её тело рефлекторно, от страха перед ним, почти инстинктивно попыталось от него ускользнуть.
— Ваше высочество принцесса, вам так приглянулась постель Я, князя? Сегодня Я, князь, исполню ваше желание, как вам и хотелось. — Вэй Юй не проявил ни капли жалости к красавице и попросту швырнул её обратно в карету.
— Вэй Юй, ты с ума сошёл! Я — принцесса! — Хуа Цяньюэ ударилась о карету, спину пронзила острая боль. Видя, что он собирается прямо у неё на глазах начать раздеваться, она пришла в ещё большую панику. Решиться на что-то — это одно, когда заставляют силой — другое, а вот переживать это воочию, лицом к лицу — совсем третье. Она судорожно вцепилась в свою одежду, забившись в угол кареты. Снадобье внутри толкало её прильнуть к этому мужчине и обнять его, но разум твердил: Хуа Цяньюэ, нельзя, нельзя.
— Ваше высочество принцесса столь любит игры, тогда Я, князь, окажу честь и сыграю с вами как следует. — Хотя Вэй Юй и был Князем-регентом, изначально он был прославленным в боях генералом, поэтому всегда носил при себе свой знаменитый меч — Чисяо, Багровый Вихрь. Уголки его губ изогнулись в странной улыбке, и он, обнажив клинок, направил его на неё.
Хуа Цяньюэ от этого движения оцепенела всем телом. Она решила, что он хочет её убить, и подумала: неужели ей, такому пушечному мясу, суждено погибнуть именно от меча Князя-регента? С этой мыслью, смирившись с неизбежным, она закрыла глаза. Но в ушах раздался лишь свист рассекаемого мечом воздуха, и сердце её подпрыгнуло от страха. Она подождала несколько секунд, но так и не дождалась ожидаемой боли. В недоумении она открыла глаза и встретилась взглядом с непроницаемо-глубокими зрачками Вэй Юя.
— Раз, два, три, — негромко сосчитал Вэй Юй.
Хуа Цяньюэ смотрела на него в растерянности: в какую же игру он играет?
Едва его слова смолкли, как на ней раздалось несколько лёгких звуков разрываемой ткани. В следующее мгновение она почувствовала, как тело её стало прохладным. Опустив взгляд, она увидела, что одежда на ней разорвана в клочья и лоскуты усеяли пол кареты.
Чёрт, извращенец проклятый, псих. Хуа Цяньюэ про себя разразилась отборной бранью.
Вэй Юй, глядя на представшее перед ним зрелище, потемнел взглядом и, словно распутник, поднёс руку к губам, насвистывая пронзительную мелодию.
— Ваше высочество принцесса не любит играть? — в голосе мужчины звучала сплошная насмешка, от которой её гнев поднимался всё выше, но она ничего не могла с ним поделать.